В числе завербованных советской разведкой в начале 1960-х годов был отставной американский подполковник Уильям Генри Уолен. Уолен поступил на военную службу в октябре 1940 года. Проведя Вторую мировую войну в Соединенных Штатах, Уолен был назначен на службу на европейском театре военных действий через три дня после капитуляции Германии. К началу 1948 года он вернулся в Соединенные Штаты с новым назначением в войсковую канцелярию помощника начальника штаба по разведке (Office of the Assistant Chief of Staff, Intelligence, OACSI), где был прикомандирован к исполнительной канцелярии. С 10 декабря 1951 года по февраль 1952-го он служил офицером планирования и политики в армейском агентстве безопасности (Army Security Agency, ASA).
Служба в разведке продолжалась. В начале февраля 1952 года Уолен начал переподготовку к назначению в подразделение МOACSI, отвечавшее за безопасность сведений радиоразведки, передаваемой ASA армейским подразделениям. 29 мая 1952 года он был назначен представителем подразделения М в Токио. С середины июля 1952 года до начала июля 1959 года он был помощником начальника канцелярии внешних связей OACSI (Foreign Liaison Office). Далее его перевели в Объединенное агентство разведывательных задач объединенного комитета начальников штабов (Joint Chiefs of Staffs Joint Intelligence Objectives Agency, JIOA), где служил сначала помощником начальника, а затем, со 2 июля 1959-го по 5 июля 1960 года, — начальником.
JIOA отвечало за ряд проектов, знаменитейшим из которых является проект "Скрепка" (Project Paperclip), предусматривавший вербовку нацистских ученых для службы в американских космических, ракетных и авиационных программах. Но именно его служба в канцелярии внешних связей обеспечила ГРУ возможность воззвать к его помощи. В функции канцелярии входила связь с военными атташе иностранных держав в Вашингтоне, в том числе атташе Советского Союза.
По словам Уолена, в марте 1959 года он встретился с полковником Сергеем А. Эдемским, впоследствии исполняющим обязанности советского военного атташе в Вашингтоне, и Уолен согласился продавать секретные документы за наличные. Он предоставил Эдемскому три секретных руководства армии США. Он продолжал снабжать Эдемского документами, встречаясь с ним раз в месяц на стоянке торгового центра в Александрин (Вирджиния).
С отъездом Эдемского в начале 1960 года Уолена передали другому советскому офицеру разведки, Михаилу А. Шумаеву, тоже служившему первым секретарем советского посольства. Однако 4 июля 1960 года у Уолена случился первый сердечный приступ, он так и не вернулся в действующую армию и официально ушел в отставку в феврале 1961 года. Это не помешало ему бродить по коридорам Пентагона до начала 1963 года в попытке собрать сведения для советских клиентов, беседуя со знакомыми из JIOA.
Несмотря на старания Уолена, его деятельность после отставки не удовлетворяла Шумаева, часто упрекавшего его за низкое качество материалов. Попытки Уолена найти сообщника или получить работу в Министерстве обороны, как велел Шумаев, не удались. Наконец, во время встречи в начале 1963 года Уолен известил Шумаева, что больше не в состоянии добывать сведения, и предложил прервать отношения. Советы не хотели его отпускать, но поделать ничего не могли.
Но даже несмотря на отсутствие результатов деятельности Уолена в 1962 и 1963 годах, его общие итоги выглядят впечатляюще. На своих встречах с Эдемским и Шумаевым он устно излагал сведения, полученные из ряда источников, в том числе от коллег-военных и из письменных материалов, имеющих отношение к его обязанностям в JIOA.
Уолену было известно о трех планах объединенного комитета начальников штабов (Joint Chiefs of Staff, JCS) по использованию ядерного оружия во всем мире в случае войны. В планах указывались конкретные цели, предназначенные для уничтожения, подразделения, отвечающие за их уничтожение, и типы ядерного оружия. Он смог передать информацию о передвижениях войск, реорганизации боевых подразделений армии США, в том числе подразделений, снаряженных ядерными ракетами "Honest John" (Честный Джон), и планах обороны Западной Германии и Франции.
Он также предоставил 17 секретных руководств и бюллетеней о полевой ядерной артиллерии и артиллерии ПВО. В числе руководств были "Артиллерийский ракетный батальон противовоздушной обороны Nike-Hercules", "Полевой артиллерийский ракетный батальон". "Самоходная ракета Honest John", "Полевое руководство штабного офицера: использование атомного оружия" и "Сборник данных Hawk". В технической оценке армии делался вывод, что разведданные, извлеченные из руководств, позволят Советам противодействовать системам тактическими мерами радиоэлектронной борьбы.
Эти 17 руководств были лишь верхушкой айсберга, поскольку Уолен имел доступ приблизительно к 3500 документам в организации JCS. Несмотря на это, заместитель начальника штаба армии по оперативной работе заключил, что Уолен "серьезно, но не критически понизил способность США и их союзников успешно вести тотальную или локальную войну". Деятельность Уолена вызвала бы снижение результативности и повышение потерь.
Уолен покончил со шпионской деятельностью, избежав провала, но ненадолго. Агент ФБР Дональд Грюнтцель, оценивая ущерб, причиненный деятельностью Стига Веннерстрома, арестованного в 1%3 году, наткнулся на имя Уолена. В то же самое время ФБР узнало, что в Пентагоне был советский агент.
Улики, представленные большому жюри 15 июля 1966 года, привели к обвинению Уолена. Согласившись на сделку с обвинением, отставной подполковник не преследовался за шпионаж. Вместо этого он был обвинен в том, что был агентом Советского Союза и участвовал в заговоре с целью сбора или доставки оборонительных сведений, относящихся к "атомному вооружению, ракетам, военным планам по обороне Европы, оценкам сравнительных характеристик войск, военным разведдонесениям и анализам, сведениям касательно планов возмездия силами стратегической авиации США и информации, относящейся к передвижениям войск".
Суд над Уоленом проходил на фоне смехотворного запрета прессе публиковать какие-либо сведения из признаний Уолена, хотя те были сделаны на открытом процессе. Ни в одном из репортажей не упоминалась его связь со "Скрепкой". И хотя его связь с JIOA была упомянута в суде, никто не сообщил о миссии этого органа. Армейское заявление для прессы касательно его прошлого кончалось на 1955 годе, называя Уолена всего лишь офицером JIOA. Уолен был приговорен к 15 годам тюремного заключения.
В январе 1962 года Камаль Амин Та’абит прибыл в Дамаск. Та’абит родился в Бейруте в семье сирийцев, в 1948 году перебравшихся в Аргентину, где они открыли текстильный бизнес. Там Та’абит стал преуспевающим бизнесменом, но обнаружил, что Аргентина не может заменить Сирию. Поэтому и вернулся на родину. Во всяком случае, так он утверждал.
Сирийской контрразведке несколько лет не было известно, что на самом деле Та’абит — еврей Элиаху Бен Саул Кохен и что все его прошлое — тщательно разработанная фабрикация. На самом деле Кохен родился в Александрии в 1928 году. В 1949 году его родители и трое братьев перебрались в Израиль, а Эли остался, чтобы помочь координировать деятельность евреев.
Летом 1955 года он был тайно доставлен в Израиль, чтобы пройти курс и стать членом отделения 131 Амана (разведывательного отдела АОИ), действовавшего в Египте. Однако по возвращении в Египет он обнаружил, что находился под надзором Мухабарата — египетской тайной полиции. Во время начальной фазы участия Израиля в Суэцкой войне 1956 года египетские силы безопасности задержали его. В феврале 1957 года он прибыл в Израиль, так как был выдворен вместе с остальными остававшимися в Александрии евреями.
Оказавшись в Израиле, Кохен повел штатскую жизнь, став бухгалтером. В 1960 году к нему обратился представитель Амана, пожелавший, чтобы Кохен вновь вступил в их ряды. Кохен сопротивлялся их настойчивым уговорам, пока его внезапно не выставили с работы, и тогда он обратился в Аман с просьбой о трудоустройстве. Поначалу его хотели снова отправить в Египет, но, осознав, что египтяне ведут подробные досье на свое население и Кохен им уже известен, руководство Амана передумало.