20 апреля 1961 года в номер отеля "Маунт Роял" в Лондоне ввели человека. Его дожидались четверо офицеров разведки — двое из Центрального разведывательного управления и двое из британской секретной разведывательной службы.
Их гость, Олег Владимирович Пеньковский, родился 23 апреля 1919 года в кавказском городе Орджоникидзе. В 1937 году он поступил во 2-е Киевское артиллерийское училище, а также вступил в комсомол (ВЛКСМ). Окончив училище в 1939 году, он получил свое первое назначение — сначала командиром артиллерийской батареи на Украине, а затем участвовал в Советско-финской войне. В 1939–1940 годах Пеньковский был ранен в боях и отмечен правительственными наградами четырежды. До конца войны он попеременно служил в Москве и на 1-м Украинском фронте.
По окончании войны Пеньковский прошел курс в Военной академии имени Фрунзе (1945–1948), а затем в Военно-дипломатической академии ГРУ (1949–1953). В пятидесятом получил звание полковника и женился на дочери высокопоставленного генерала, начальника Политического управления Московского военного округа. За окончанием ВДА последовало назначение в 4-е (Ближневосточное) управление ГРУ и помощником военного атташе (старшим помощником резидента ГРУ) в Анкаре. Турция оказалась его последним зарубежным назначением, так как из-за спора с начальником в ноябре 1956 года его отозвали на родину. Когда Пеньковский стал готовиться стать резидентом ГРУ в Индии, КГБ обнаружил, что его отец был белогвардейским офицером, возможно уцелевшим в Гражданской войне, — и из-за этого изъяна в биографии Пеньковский лишился индийского назначения.
Вместо этого он остался в Москве и понял, что его карьере пришел конец. В июне 1960 года у него появились основания для оптимизма. Он был назначен членом приемной комиссии ВДА, а затем начальником потока 1960–1963 годов. Пост главного инструктора обычно вел к повышению в чине до генерал-майора.
Но из-за вмешательства КГБ в августе ему было отказано от должности.
12 августа 1960 года первая попытка Пеньковского намекнуть, что он располагает важной для Запада информацией, оказалась неудачной, как и несколько последующих. Различные американские, канадские и британские гости Москвы, к которым он обращался, а также тамошние посольства США опасались провокаций КГБ. Но после переговоров в Вашингтоне между представителем SIS Говардом Шерголдом и Ричардом Хелмсом, заместителем директора ЦРУ по планированию, они сошлись в том, что обе спецслужбы будут вести Пеньковского совместно.
Первоначальный контакт был осуществлен через представителя британских электрической, сталелитейной и машиностроительной компаний Гревилла Винна, по долгу службы часто бывавшего в Москве. SIS завербовала Винна в ноябре 1960 года, чтобы завязать контакт с советским Госкомитетом по координации научных исследований, служившим прикрытием разведывательных операций КГБ и ГРУ по сбору научных и технических данных. В том же месяце в комитет был включен Пеньковский.
8 декабря 1960 года Винн отправился в московский аэропорт Шереметьево с Пеньковским и другими членами комитета, чтобы поприветствовать прибывающую британскую делегацию. Ожидая сильно задержавшийся рейс в компании Пеньковского, Винн начал налаживать личные взаимоотношения, увенчавшиеся 6 апреля попыткой Пеньковского передать Винну пакет. Две недели спустя полковник ГРУ прибыл в Лондон в качестве главы советской "торговой" делегации, миссия которой состояла в приобретении современных западных технологий в ряде областей, включая сталелитейную, радиолокацию, связь и обработку бетона. Его дожидались в номере над номером советской делегации Джо Пулек и Джордж Кисвальтер из ЦРУ и Говард Шерголд и Майкл Стокс из SIS.
Еще не успев переступить порог номера, Пеньковский уже предоставил крайне ценные сведения. Вскоре после прибытия в Хитроу он передал Винну пакет с секретными советскими материалами. Они состояли из 78 страниц секретных и совершенно секретных материалов, большую часть которых Пеньковский переписал от руки. Большинство документов касалось ракет, включая четыре фотокопии планов строительных участков пусковых установок. Имелись также сведения о малоизвестной ракете ПВО В-75, получившей в НАТО название СА-2. Пеньковский также предоставил технические руководства по нескольким ракетам средней дальности и промежуточной дальности и их пусковых установках СС-1, СС-4, СС-5 и СС-6.
Ценная информация была получена и в беседах, проходивших с 20 апреля до возвращения Пеньковского в Москву 6 мая. Изучая копии фотографий, сделанных на первомайском параде 1960 года, Пеньковский смог распознать тактические ракеты "земля-земля" сухопутных войск и ракеты ПВО СА-2 и СС-1 средней дальности. Вдобавок он сообщил о советских ядерных испытаниях.
Пеньковский также сообщил своим собеседникам о местоположении более двадцати стратегических объектов в районе Москвы, в том числе командных пунктов ПВО, московской оборонительной зоны и нескольких управлений Генерального штаба. Все подобные объекты, сказал он, "должны быть взорваны заранее установленными на месте атомными минами, а не бомбами, сброшенными с воздуха, и не ракетами, которые могут пройти мимо важнейших целей". Далее он заметил, что "небольшая группа диверсантов, оснащенных таким оружием с часовыми механизмами, должна установить его в таких местах, откуда эти штабы могут быть уничтожены. Независимо от прочих атак, осуществляемых в час Ч, эти важные штабы должны быть уничтожены атомными минами. Следует уничтожить все штабы военного округа".
Пеньковский вернулся в Москву, располагая достаточным количеством предоставленных ЦРУ и SIS брошюр о британских металлургических технологиях, чтобы время его пребывания в Британии казалось потраченным на сбор разведданных, а не выдачу их. Знакомство базирующегося в Лондоне офицера ГРУ (с подачи ЦРУ-SIS) с британским сталелитейным экспертом пришлось очень по душе и комитету, и ГРУ.
Вернувшись в Москву, Пеньковский возобновил свои усилия по сбору разведданных. 27 мая, когда Винн вернулся в Москву, Пеньковский передал ему пакет примерно с двадцатью отснятыми пленками и прочими материалами. 2 июля он передал Дженет Чизхолм две машинописные страницы и семь кассет с непроявленной пленкой, спрятанных в коробку конфет. "Случайные" встречи с Чизхолм, женой офицера SIS из посольства, часто использовались в качестве канала передачи информации в Москве. Машинописные страницы содержали важные заявления командующего ракетно-артиллерийскими войсками советских сухопутных сил маршала Сергея Варенцова по Берлину, а также сведения о советских ракетных бригадах в Германии. Информация по Берлину была особенно ценной, потому что Соединенным Штатам приходилось иметь дело с угрозами Хрущева заключить сепаратный мирный договор с Германией.
Вдобавок к материалам, относящимся к Берлину, Пеньковский предоставил информацию о стратегии и персонале советской разведки. Среди документов на пленке был 36-страничный совершенно секретный документ о "связи в агентурной разведке", излагавший новые подробности о методах деятельности ГРУ; 68-страничный совершенно секретный документ "Вопросы агентурной связи и контроль за агентами" и 43-страничный рабочий план для комитета Пеньковского на третий квартал 1961 года. Пеньковский также предоставил список 60 студентов Военно-дипломатической академии, которым предстояло стать офицерами ГРУ.
Подготовленная ЦРУ "Оценка контрразведывательного продукта" по получении этих материалов 2 июля суммировала вклад Пеньковского в отношении организации и деятельности советской разведки. Согласно этому анализу, он доставил уникальную информацию о структуре советской разведки, новые сведения о части штата, отвечающей за диверсии, подрывную деятельность и покушения в поддержку военных операций, о личностях более чем 300 офицеров советской разведки и более дюжины агентов, действующих на Западе, и данные о советских методиках обучения разведчиков и процедурах агентурной связи.