Сообщения очевидцев о громадных ракетах, движущихся по кубинским дорогам по ночам, не сыграли решающей роли, поскольку звучали из уст необученных наблюдателей, зачастую подглядывавших из-за штор и неспособных отличить накрытую брезентом 35-футовую оборонительную ракету от наступательной. В глазах неспециалиста советская СА-2 выглядит достаточно большой, чтобы уничтожить половину восточного побережья Соединенных Штатов.
К середине февраля начали поступать донесения о замеченных на острове больших группах советского персонала. Подобные донесения встревожили директора Центрального разведывательного управления Джона Маккона. Маккон вступил на пост директора 29 ноября 1961 года, сменив Аллена Даллеса, вынужденного уйти в отставку после фиаско в заливе Свиней[77]. 59-летний Маккон был бескомпромиссным консервативным республиканцем. И хотя большую часть своей сознательной жизни он занимался частным бизнесом, ему довелось послужить заместителем министра авиации в 1950 и 1951 годах и председателем комиссии по атомной энергии с 1958 по 1960 год.
Маккон, всегда относившийся с недоверием и к Советам, и к Кубе, приказал, чтобы количество ежемесячных пролетов U-2 было увеличено с одного до двух. Полеты проходили рано утром в ясные дни, до появления дождевых облаков. Во время каждого полета фотографировалась практически вся территория Кубы.
Кроме увеличенного количества пролетов, NSA и его войсковые компоненты активизировали деятельность по сбору данных электронной разведки. В июне из Европы в Соединенные Штаты была переведена Воздушная радиоразведывательная платформа (Airborne Communications Reconnaissance Platform) С-130, получившая обозначение "Quick Fox" (Юркая лиса), для проведения операций по электронной разведке кубино-советских объектов. В течение июля воздушное и морское пространство близ Кубы патрулировали дополнительные самолеты и корабли, перехватывая сигналы и делая фотографии.
В течение лета и осенью наблюдались явные признаки возрастающей активности Советов, в том числе несомненное возрастание количества советских грузовых и пассажирских судов, прибывших на Кубу в июле и августе. Как сообщали, пассажирские суда также доставляли пассажиров иного типа — молодых, подтянутых, пребывающих в отличной физической форме и дисциплинированных, из чего следовало, что они могли быть военными. Кроме того, поступали донесения, что некоторые суда разгружали по ночам, в условиях строжайшей секретности. Но ни одно из донесений не являлось однозначным доказательством присутствия наступательных ракет. Вдобавок не исключалась возможность, что Советы организуют станции радиоэлектронного наблюдения или радиоэлектронной борьбы, ориентированные на мыс Канаверал.
Несмотря на отсутствие надежных сведений, Маккон сосредоточил внимание на возможности, что Советский Союз развертывает на Кубе наступательные ракеты, в частности баллистические ракеты средней дальности (БРСД) и баллистические ракеты промежуточной дальности (БРПД). БРСД с радиусом действия около 1100 морских миль смогли бы долететь на севере до Филадельфии и на западе до Оклахома-Сити. БРПД могли бы долететь до всех целей в США, за исключением некоторых объектов на северо-западе Тихого океана. На встрече 21 августа с министром обороны Макнамарой и несколькими другими высокопоставленными лицами Маккон заявил: "Будь я Хрущев, я поместил бы на Кубе БРСД и направил несколько штук на Вашингтон и Нью-Йорк, а потом сказал бы: "Мистер президент, нравится вам смотреть прямо в двустволку? А теперь давайте поговорим о Берлине. А после поторгуемся насчет ваших заморских баз"". Однако из-за отсутствия доказательств он не сумел убедить слушателей. Это не обескуражило Маккона, и он снова поднял эту тему в разговоре с президентом Кеннеди 22 августа. На следующий день на встрече с Кеннеди, Раском, Макнамарой, Банди и прочими Маккон снова указал, что развертывание обширной сети ПВО почти лишено смысла, если только оно не помогает скрыть присутствие БРСД, препятствуя американской разведке. В тот же самый день Кеннеди издал указ о мерах по национальной безопасности № 181, приказав предпринять ряд исследований, в том числе "анализ… вероятных военных, политических и психологических последствий установки на Кубе ракет либо класса "земля-воздух", либо класса "земля-земля", которые могут долететь до США".
К моменту этой встречи ЦРУ уже получило донесения беженцев касательно наличия на Кубе ракет, формой и размерами напоминающих ракеты СА-2, сбившие Фрэнсиса Гэри Пауэрса. Полет U-2 29 августа принес решительные доказательства появления на Кубе пусковых площадок ракет "земля-воздух". В докладе от 6 сентября ЦРУ заключило, что восемь площадок ПВО были выстроены ударными темпами, вследствие чего некоторые из них могут вступить в строй уже в течение двух недель.
Во время миссии 29 августа директор ЦРУ проводил медовый месяц в Европе, но его проинформировали о результатах пролета. Он саркастически заметил: "Их [пусковые площадки СА-2| устраивают там не для защиты сахарного тростника. Их устраивают, чтобы втереть очки нашему разведывательному взору".
Обнаружение ракет ПВО и воззрения Маккона, повторенные в ряде телеграмм, привели к наращиванию разведывательной активности. Были задействованы специально оборудованные В-47 и военно-морские "Constellation", а также U-2 с фотоаппаратурой и аппаратурой электронной разведки. 5 сентября во время пролета U-2 охватил все районы Кубы, которые 29 августа были скрыты облачным покровом, и обнаружил три новых площадки ПВО. Было ясно, что устраивается оборонительная сеть в масштабах всего острова.
Но ни один из полетов не выявил наличия наступательных ракет. Получить одобрение для очередного пролета оказалось трудно — очевидно, из-за сопротивления Макджорджа Банди и Дина Раска. В свете непреднамеренного вторжения U-2 в воздушное пространство Сахалина 7 сентября и из-за того, что тот был подбит китайскими националистами над Китаем, Раск боялся, что за следующим инцидентом последует эскалация напряженности.
Таким образом, самые свежие фотографические разведданные, имевшиеся в распоряжении управления национального прогнозирования (Office of National Estimates, ONE), получившего запрос президента на Специальный национальный разведывательный прогноз по поводу наращивания вооружений, были получены во время миссий 29 августа и 5 сентября. Сочетая эти разведданные с данными электронной и агентурной разведки, 19 сентября ONE подготовил доклад "Наращивание вооружений на Кубе". В нем делался весьма утешительный вывод: "Мы полагаем, что наращивание вооружений, начавшееся в июле, не является признаком радикально новой советской политики в отношении Кубы, ни в военной области, ни в фактически оборонительном характере наращивания вооружений на Кубе".
Этот базовый вывод основывался на ряде принципиальных предположений. Одним из них было то, что Советы понимают, что всякая попытка превратить Кубу в наступательную базу с целью защиты режима Кастро может спровоцировать военный ответ США. Вдобавок было отмечено, что развертывание ракет средней и промежуточной дальности "несовместимо с предшествующей советской практикой": подобное оружие никогда не размещали на территориях восточноевропейских сателлитов Советского Союза.
Этот прогноз ничуть не убедил Маккона. Позднее он заметил, что "большинство разведывательных ведомств, а вместе с ними и Госдепартамент, и Минобороны считали, что такое настолько не в духе Советов, что те и не станут поступать подобным образом. Они никогда не размещали никаких наступательных ракет ни у одного из сателлитов, Я указал, что Куба — единственная подконтрольная им территория, откуда ракеты долетят и до Вашингтона, и до Нью-Йорка, но не долетят до Москвы. Так что все обстоит несколько иначе".
И пока аналитики ONE твердили президенту, что, несмотря на искушение. Советы вряд ли установят на Кубе наступательные ракеты. Советский Союз вовсю занимался как раз этим. Корабли с крупными грузовыми люками, подобные "Полтаве" и "Омску", разгружали пусковые установки, ракеты и вспомогательное оборудование в Мариэле. Другие корабли прибыли в начале октября, чтобы разгрузить дополнительные ракеты, которые затем в обстановке строжайшей секретности по ночам перевозили в дальние уголки Кубы.
77
Кубинские контрреволюционеры, прошедшие выучку в ЦРУ и вооруженные для боевых действий, должны были высадиться в бухте, согласно донесениям ЦРУ, находящейся в пустынной местности. Но все они или погибли, или сдались партизанам, устроившим засаду на десант.