Тёмный маг встал со скамьи.
— Мы продолжим этот разговор чуть позже. Я должен проведать Бедаха. Уже ночь на дворе, а она мне помогает. — Сайрус усмехнулся. — У бедняги вся кожа обварена, и если сейчас ему не помочь, то потом на него ни одна женщина не взглянет.
— Подождите, мастер. — Девушка схватила его за рукав. — Я не вполне понимаю. О чём я должна думать быстрее? И потом: вы ведь приехали, чтобы доложить обо всём этом Дрого, так? Почему не сказали ему? Почему мне?
Сайрус заглянул ей в глаза.
— Потому что я не служу больше графу Ричу, — тихо произнёс он.
— Как?..
— Да. Помнишь, я говорил тебе о том, что у меня есть дочь? Которую он держит в подземелье?
Алиенора кивнула.
— Она умерла.
— О-о, мастер…
— И я, наконец, смог вернуть себе ту мою вещь, которую граф не хотел отдавать.
— Какую?
Вместо ответа Сайрус протянул ей правую руку. На среднем пальце красовался крупный перстень с чёрным камнем, на котором было отчетливо выгравировано изображение клыка.
— Вот эту. Мои волки теперь снова со мной. И я не желаю больше служить Ричу Беркли. Достаточно тёмных дел. Меня не держит более ни моя дочь Меинвен, ни мой талисман. Я выбрал, кому служить.
Алиенора вопросительно взглянула на него.
— Да. Если ты захочешь принять мою службу.
— Я принимаю её, мастер, — просто сказала девушка.
— Прекрасно. И последнее — я не хотел бы оставлять тебя в руках Рича. Подумай об этом. — Сайрус легко пожал ей руку. — Но достаточно. Мы поговорим, как только я закончу с Бедахом.
Запахнув полы своего плаща, он быстрым шагом вышел из залы.
Алиенора огляделась. Празднество шло полным ходом, и на неё уже почти никто не обращал внимания, разве что какой-нибудь вдребезги пьяный наёмник вновь желал поднять за её здоровье кубок. Но и тогда ему приходилось прилагать невероятные усилия для того, чтобы перекричать неумолчный шум, висевший в пиршественной зале. Одна веселая компания на дальнем конце стола пела песни, нестройно стуча кружками с элем; возле неё в залихватском танце кружилось несколько пар. Чуть ближе Эдред, пьяно шатаясь, балансировал, стоя на скамье, и под жидкие аплодисменты слушателей декламировал одно из своих творений; по-соседству несколько крестьян и солдат, бурно жестикулируя, продолжали обсуждать появление страшного монстра вблизи деревни, а заодно, стараясь переорать друг друга, припоминали всякие другие байки про чудовищ.
Дрого спал тяжёлым хмельным сном; капля слюны стекала по его подбородку. Брезгливо глянув на своего супруга, Алиенора жестом подозвала двух стражников, сказав им отнести бесчувственное тело их господина в опочивальню. Те, подхватив его светлость за ноги и подмышки, потащили его наверх.
Посидев ещё немного, девушка встала, намереваясь пойти к танцующим парам, но остановилась на полпути, задумавшись. Дрого спит, как убитый, а на его поясе ключ. Алиенора развернулась и чуть не бегом направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.
Дверь в каморку Гилберта Ван Кроха была закрыта, а в общую комнату прислуги наоборот — распахнута настежь; из-за одной из полотняных перегородок до Алиеноры донеслись приглушенные стоны и взвизгивания. На цыпочках прокравшись к кабинету, она, изо всех сил сдерживая дыхание, вставила в замочную скважину ключ. Замок открылся очень легко: судя по всему, его исправно смазывали. Прикрыла за собой дверь, и оказалась в кромешной темноте.
Мгновение подумав, Алиенора сотворила светящуюся сферу. Взлетевшая к потолку крошечная луна ответила небольшую комнату, хотя нет, скорее пещеру с неровным полом и грубо обтёсанными стенами, в дальнем конце которой виднелся проход.
Набрав в грудь побольше воздуха, Алиенора двинулась вперед. Уже в скором времени она потеряла представление о направлении движения: низкий и узкий коридор делал бесконечные повороты вправо и влево, уходя всё дальше вглубь скалы; тем не менее девушку не оставляло ощущение, что она бродит где-то над жилыми помещениями замка. Можно только порадоваться, мимоходом подумала Алиенора, что проход не раздваивается и не растраивается, как вдруг после очередного поворота она чуть не упёрлась в маленькую дверцу. Девушка прислушалась, еле дыша: из-под двери лился почти незаметный красноватый свет.
Тишина. Алиенора легонько толкнула дверь, шагнув в довольно просторную круглую комнату. Шагнула — и остановилась, закрыв рот ладонями и едва сдержав крик ужаса.
Головы. Отрубленные человеческие головы, расставленные на большом плоском камне, занимавшем всю середину помещения. Камень был бурым от пролитой на него крови, но на его поверхности виднелся намалёванный черной краской шестиугольник, от каждого из углов которого к центру шли грубо выбитые желобки, предназначавшиеся, судя по их виду, для стока крови. И шесть голов, установленные каждая на своём углу. Маклин, Гро, Беруин, Нидд, Марта и Этне. А с середины каменной плиты прямо на Алиенору вытаращенными мутными глазами смотрела голова несчастной Луайне.
Свет исходил от трёх толстых свечей красного воска у подножия статуи в рост человека. Статуи Телара. В чёрной нарисованной хламиде, с пустыми каменными глазами и, что сразу бросалось в глаза — не со скрещенными, как обычно, руками, а с согнутыми в локтях. И в каждой из ладоней у него лежало по человеческому черепу.
Алиенора нервно выпустила из груди воздух. Справа и слева от Бога Зла стояли несколько открытых ящиков, наполненных человеческими костями, а в дальней от входа части комнаты находился каменный стол — подобный тем, что обычно используются мясниками для разделки туш.
Немного придя в себя, с внутренней дрожью девушка быстро прошлась по комнате, стараясь не смотреть в сторону плоского камня посередине. Возле разделочного стола беспорядочной кучей валялась одежда несчастных жертв, среди которой Алиенора заметила обрывок детской пелёнки. И — кожаные вёдра, одно из которых было наполовину заполнено кровью, издававшей сладковато-тошнотворный запах. Более ничего, если не считать пары топоров и нескольких мясницких ножей разного размера. Девушка схватила один из них, засунув его за пояс за спиной.
Ход, подземный ход, вдруг вспомнила она. Гвинет рассказывала о каком-то ковре, под которым она видела вход, но ничего похожего на ковер она не видела. Оглядевшись, Алиенора принялась раскидывать в стороны одежду; под ней и обнаружилась круглая деревянная крышка.
В темноту вела узкая винтовая лестница. Быстрее. Ей почему-то казалось, что всё надо делать быстрее. Нервно дыша, Алиенора спустилась вниз, оказавшись в начале такого же, как вскоре обнаружилось, длинного и петляющего коридора. Она стремительно зашагала вперёд и, не заметив чего-то под ногами, споткнулась и упала, больно ударившись о каменную стену. Вновь зажгла светящийся шарик, и её вырвало. Девушка лежала посреди обезглавленных обнажённых трупов, находившихся в разной стадии разложения. Чуть не на четвереньках и беспрерывно поскальзываясь в вонючей жиже — она даже боялась подумать, что это, — Алиенора ринулась вперед. И за ближайшим поворотом наткнулась на железную решётку. Решётку, очень хорошо знакомую Алиеноре. Она запирала вход в ту самую шахту, в которой она некоторое время назад отчитывала Гира Бекета за мусор из кухни.
Вот и всё понятно, устало подумала она. Именно через эту дыру, пользуясь тем, что она находилась сбоку от основного входа в замок и потому не так заметна, Дрого и затаскивал трупы внутрь, принося жертвы во славу Телара.
С безнадежностью подёргав решётку — Алиенора сразу поняла, что здесь нужен совершенно другой ключ, — она отправилась обратно. Прикрыв рот ладонью, пробралась среди трупов, и быстро поднялась наверх, в страшную комнату с человеческими головами. Повернулась к выходу и, охнув, отшатнулась. В дверном проёме, опершись о стену, стоял Дрого.
Он был по-прежнему пьян, с набрякшими веками и всклокоченной черной шевелюрой. Красными глазами Дрого, не отрываясь, смотрел на свою жену.