— Ваше высочество…
— Я в порядке, — хрипловатым голосом произнёс тот, тяжело взглянув на Томаса. — Что ещё?
— Я был рядом с принцем, сир. Они заставили его подписать бумагу.
— Какую?
— Указ о баронском правлении. О том, что для восстановления законности и порядка власть в королевстве временно передаётся Совету Пяти: Ричу Беркли, графу Тэлфрину, герцогу Меррайону, графам Виоле и Дрогону. А Галахад становится королём, но будет править, опираясь на их советы и помощь. У него не оставалось выбора, милорд.
Оуэн на минуту задумался, прикрыв тяжёлые веки. Уголок его рта нервно подрагивал.
— Понятно. Что-нибудь ещё?
— Если позволите сказать, ваше высочество…
Герцог кивнул.
— Война только начинается. Герцог Бедвир в ярости. Ему удалось спастись с поля битвы, и он помчался к себе, на запад. Поднимать всех своих вассалов. Он поклялся, что не будет знать ни сна, ни отдыха, пока не посадит на кол самого Хильдеберта Тэлфрина и всё его семейство. — Томас замолчал, глядя на Бланку.
— Продолжай.
— Миледи… вам будет больно это услышать. Рихер Илидир, граф Бьорг, и маркграф Морвенна погибли.
Бланка без сил опустилась в кресло. Весело смеющийся Ллир Юриэн, и сияющие глаза его невесты Теа Бедвир, когда она смотрела ему в лицо. И племянник герцога Рихер, наигрывающий на лютне и вечно смущавшийся при виде Бланки.
— Как?.. — только и смогла выдохнуть она.
— Рихера нашли мёртвым уже после сражения. Его убили и ограбили. А Морвенна… Это ужасно, миледи. Его заколол Кнут Тэлфрин.
У девушки прервалось дыхание; она зажала себе рот руками.
— Вы же знаете — они никогда не были особо дружны. Телар, наверное, свёл их в поединке. Под маркграфом пала лошадь, и он сражался пешим. Кнут кричал ему, чтобы он сдавался, но Ллир Юриэн только смеялся в ответ. Он ранил лошадь Тэлфрина, и тот упал с седла. Но, падая, как-то неудачно вонзил в Морвенну меч. Это вышло почти случайно. Прямо под горжет. Ллир умер сразу. Не думаю, что Кнут желал ему смерти.
— Неудачно… случайно, — зло фыркнул Оуэн Эмли. — Пусть теперь попробует объяснить это дочке Пепина Бедвира. Что-нибудь ещё?
Томас уныло покачал головой, глядя на свою подругу.
— Ты можешь идти. Бланка, останься.
Неловко поклонившись, Томас вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Эмли внимательно посмотрел на девушку. Та, не шевелясь, сидела в кресле; крупные градины слёз катились по её щекам.
— У меня есть для тебя одна новость, девочка, — тихо сказал герцог, словно не обращая внимания на её слёзы. — Знаешь ли ты, почему Галахаду оставили корону и лишь заставили подписать тот дурацкий указ?
Бланка еле заметно качнула головой.
— Твоя подружка Алиенора Беркли пропала. Исчезла из Марча без всякого следа. А её муженька нашли убитым. Его буквально истерзали ножом. Тёмная история… пока подробностей не знаю: у меня всего лишь краткое донесение с почтовым голубем. Но графиня твоя упорхнула прямо из-под носа у Рича Беркли, и теперь у этого мерзавца нет никаких оснований претендовать на власть. Если бы она была у него в руках, то Галахада просто заставили бы подписать отречение от престола в её пользу. И тогда бы Рич смог править от имени своей племянницы — если бы она дала согласие на это, а она, как я понимаю, теперь не даст его никогда. Так что сейчас ему остаётся только одно. — Герцог наклонился вперёд, заглядывая в глаза Бланке. — Найти её и тайно умертвить — и только так он сможет приблизиться к трону.
— Что мне делать с этой новостью, я пока не знаю, — минуту спустя тихо закончил он. — Единственное, что могу сказать: что во вред графу Ричу — нам теперь на пользу. Очень надеюсь, что Алиенору Беркли не найдут подольше. И да не допустят боги, чтобы она умерла. Но, с другой стороны, ежели она объявится, и сама предъявит претензии на корону… даже и не знаю, что случится.
Старик вновь откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
— Ох, уж мне эти Беркли. Куда не шагни — везде о них спотыкаешься… Всё. Иди. А мне надо побыть одному.
Глава 35
ПРЕДСКАЗАНИЕ
Путь из Марча оказался долгим и трудным. По обоюдному решению они решили пробираться на юг не по дорогам, где их и принялись бы искать в первую очередь, а через Нолтлэндские горы. Так было заметно короче, но, как выяснилось, и намного дольше. Лошадей они оставили у самого начала перевала, расседлав их и отпустив на все четыре стороны — путешествовать верхом по узким и заснеженным горным тропкам казалось неразумным.
Сайрус хмурился всю дорогу. Он немного знал эту местность, но, по его словам, никак не ожидал такого раннего наступления зимы и обжигающих ветров, которые бесновались во всех ущельях. Они шли от рассвета и до темноты, и всегда — в поисках подходящих для ночёвки пещер, ибо темнота в Чёрных горах опускалась очень быстро. Карабкались по крутым склонам и по колено увязали в снегу.
Вся крупная дичь куда-то делась, но особенных хлопот это, слава богам, не доставило. В горах во множестве росли кедровые сосны с крупными и сладкими орехами, а Сайрус без особого труда добывал мелкую живность на ужин: белок, куропаток, а один раз — даже индейку, попутно пытаясь чему-то научить свою спутницу. У него самого из ладоней с лёгкостью срывались невидимые маленькие смерти, в мгновение ока сбивавшие с деревьев птиц, а Алиеноре каждый раз требовалось надолго сосредоточиться, чтобы произвести на свет даже самую крошечную горящую сферу. Тебе, говорил Сайрус, вспоминая историю с гидрой, по всей видимости, нужно какое-то сильное переживание, чтобы ощутить внутри себя поток силы. Занятий при этом он всё же не прерывал, пытаясь показать девушке разные способы использования внутренней энергии.
И однажды у неё получилось, причём так, что это изрядно напугало её саму. Увидев на ветке белку, мирно грызущую орешки, Алиенора выплеснула своё желание наружу. Из её рук вырвался большой, размером с человеческую голову, колышущийся чёрный шар со сверкающими красными прожилками внутри. Достигнув дерева, шар с грохотом взорвался, переломив пополам толстый, в два обхвата, ствол. Сайрус еле успел оттолкнуть её в сторону от падающей пятидесятифутовой сосны, откатившись вместе с ней в сугроб. Огромное дерево, с треском ломая ветки и подняв целое облако снежной пыли, обрушилось на то самое место, где несколько секунд назад стояла девушка.
— Хех… — Отряхивая свой плащ, Сайрус выбрался из сугроба, мельком взглянув на Алиенору. Та сидела на снегу, вытаращенными глазами глядя на упавшую сосну. — Девушка, тебе бы среди лесорубов цены не было… Как ты себя чувствуешь?
Алиенора помолчала, прислушиваясь к собственным ощущениям. И улыбнулась.
— Прекрасно, мастер. Вот, смотрите.
И между её ладоней вновь появился, как будто родившись из внезапно сгустившегося воздуха, такой же чёрно-красный шар, только чуть меньше первого.
— Так… — с ожиданием протянул маг, внимательно глядя на свою спутницу.
Алиенора чуть заметно шевельнула пальцами, и шар исчез. Потом возник вновь и вновь исчез.
— Мастер… я могу делать это, когда захочу!
Сайрус с удовлетворением кивнул.
— А как это у тебя происходит? Что ты ощущаешь? — принялся он расспрашивать её вечером того же дня. Они сидели в небольшой уютной пещере возле костерка, распространявшего вокруг себя приятное тепло. — У меня — я уже говорил тебе, — это похоже бескрайний маслянистый океан, из которого, стоит только опустить туда руку, в меня вливается энергия, и каждый раз другая — в зависимости от того, что я намереваюсь сделать…
Алиенора задумалась. Нет, наконец сказала она, на океан это не похоже. Её охватывало такое чувство, как будто сгустившийся воздух — отовсюду, со всех сторон, заполняет её естество. Надо только вздохнуть. И захотеть. Как будто горячая густая кровь начинает бежать по её жилам, такая горячая и бурлящая, что она чувствует в себе силу взорвать гору изнутри.
Сайрус кивнул. Всё совсем по-другому, сказал он наконец. У мужчин и женщин, по-видимому, разные источники магии, которые проявляются разными способами.