– Как же так, лейтенант? – между тем приговаривал Катакази, шаря по его карманам. – Офицер полиции, уважаемый человек, и вдруг опустились до такого… Нехорошо!
– Кто ты такой? – прохрипел Нисон.
Чиновник по особым поручениям министерства иностранных дел Российской империи Константин Катакази. К вашим услугам.
– Чего ты хочешь?
– А что вы можете мне предложить?
– Я дам тебе пятьдесят тысяч.
– Интересно, откуда у сотрудника полиции такие деньги?
Нисон промолчал. Тяжело дыша, он не сводил с Катакази пытливого взгляда.
– Между прочим, – сказал Константин Гаврилович, заканчивая обыск и поднимая с земли револьвер сыщика, – почему вы хотели убить моего коллегу?
– Плевать я хотел на твоего коллегу.
– В кого же вы стреляли?
– В Гаррисона.
– Зачем?
Он стал для меня опасным.
– Кстати, – Константин Гаврилович перевёл взор на Костенко, – будьте добры, Семён Родионович, если вас не затруднит, посмотрите, как там мистер Гаррисон. Ему, кажется, срочно нужен врач.
Костенко встрепенулся и, отбросив пистолет, склонился над потерявшим сознание капитаном.
– Плохо дело, – доложил он по-русски. – Надо везти его в больницу. Иначе умрёт.
Катакази и глазом не моргнул.
– Чем был для вас опасен Гаррисон? – спросил он у Нисона.
– Чёрт побери, – прохрипел лейтенант. – Я истекаю кровью. Отвезите меня в госпиталь или я сдохну.
– Нет уж, господин лейтенант. Сначала вы нам всё расскажете, а потом мы вас отвезём.
Нисон выдержал паузу. Он лежал в грязи и вяло шевелил ногами.
– Я знаю, кто украл вашего человека, – наконец, вымолвил он. – Это сделали люди Моравского. Они хотели передать его англичанам, но об этом узнал Морриси и сообщил Твиду. Тот приказал ему освободить Костенко, а Моравского прикончить. Он был зол на него за отсебятину. Когда я выяснил это, то пригрозил Твиду разоблачением. Он заплатил мне хорошие деньги за молчание. Но Гаррисон тоже приблизился к разгадке, и тогда я решил убрать его.
– Ну разве это не очаровательно? – осклабился Катакази, разводя руками. – Политики посылают разбойников обделывать свои грязные делишки, а полиция, вместо того, чтобы навести порядок, покрывает их. Как видно, здешние нравы не слишком изменились со времён диких индейцев. Вот они, плоды демократии! – Он назидательно покачал пальцем. – Семён Родионович, вы не поможете мне погрузить этого пройдоху в коляску?
Костенко кивнул. Вместе они перенесли раненого полицейского в бричку Катакази.
– Я ещё не поблагодарил вас за спасение, – пропыхтел Семён Родионович по-русски. – Если бы не вы, лежать бы мне сейчас с простреленной головой.
– Ну что вы, какие пустяки, право, – ответил его коллега. – Это ведь наша обязанность – помогать друг другу, не так ли?
– Но как вы оказались здесь? Неужто следили за мной?
– Представьте себе, да.
– С какой целью?
– Видите ли, – проговорил Константин Гаврилович, осторожно кладя лейтенанта на дно коляски. – Я предполагал, что вы подвергнетесь новому нападению. Пустившись по следам своих похитителей, вы вмешались в местные политические расклады. А это, знаете ли, чревато вредом для здоровья. Тем более, что вы за каким-то бесом погнались за несчастным Камероном, что не могло выйти вам на пользу. Саймон Камерон – человек вспыльчивый и скорый на расправу.
– Ах, если б я знал, что он здесь ни при чём!
– Не корите себя. В конце концов, именно эта нить привела вас к разгадке тайны.
– Вы правы. Вот она, ирония судьбы!
На следующий день, поздно вечером, в больницу, где лежал Нисон, явились два человека. Предъявив удостоверения сотрудников нью-йоркской полиции, они поинтересовались у дежурной медсестры, в какой палате находится лейтенант. Та назвала номер, но предупредила, что для визита необходимо разрешение врача. Полицейские не возражали.
– Оставьте его в покое, – проворчал явившийся врач. – Вчера днём ваши коллеги уже приходили к нему. Неужели вы думаете, что он быстрее пойдёт на поправку, если будет ежедневно болтать с вами?
– К сожалению, наша работа состоит в болтовне, – ответил один из гостей. – Преступники не будут ждать, пока лейтенант встанет на ноги.
– Угробите вы человека, – покачал головой врач, но всё же согласился проводить их к Нисону.
– Они поднялись на второй этаж и прошли в нужную палату.
– К вам посетители, мистер Нисон, – сказал доктор. – Вы в состоянии принять их?
– Конечно, он в состоянии, – ответил за раненого визитёр. – Джеки, приятель, ты ведь рад видеть нас?
Он закрыл за собой дверь, извлёк из кармана складной нож и, раскрыв лезвие, всадил его в спину врача. Тот выкатил глаза, засипел и рухнул на пол. Другой гость подошёл к перебинтованному офицеру.
– Привет тебе от Сайски, друг.
– Стойте, – поспешно зашептал лейтенант. – Я дам вам денег. Сколько вы хотите? Тридцать тысяч? Сорок?
– Не пойдёт. Ты обманул мистера Сайски. А мистер Сайски очень не любит, когда его обманывают.
Человек достал из кармана бритву и резким движением чиркнул ей по горлу полицейского. Брызнула кровь, убийца отшатнулся, чертыхнувшись.
– Аккуратнее, Джонни, – тихо сказал второй, с укоризной глядя на капли крови, упавшие на его рукав.
Он нагнулся к хрипящему врачу, дёрнул того за волосы и перерезал ножом глотку. Затем вытер нож о его одежду и положил обратно в карман.
– Линяем.
Они вышли в коридор. Там прохаживалось несколько больных. Некоторые сидели на стульях, глядя в окно, другие курили возле форточки. Визитёры быстро направились к лестнице. Вдруг один из больных издал сдавленный крик. Гости остановились, бросили на него взгляд.
– Тедди? И ты здесь? Сколько лет – сколько зим.
– Не подходите ко мне, – забормотал больной. – Я подниму на ноги весь госпиталь.
– Ну зачем же так! Мы ведь с тобой старые друзья, не так ли?
– Не подходите… Сестра!
Посетители не стали ждать. Кинувшись на больного, они опрокинули его на пол и несколько раз пропороли горло. Свидетели расправы, коих оказалось человек шесть, шарахнулись в разные стороны.
– Прощай, Тедди. Передай на том свете привет от Сайски.
Преследуемые диким верещанием медсестры, убийцы метнулись к лестнице. Они скатились вниз, выбежали на улицу, вскочили в поджидавшую одноколку и умчались прочь.
Спустя ещё день в Нью-Йорк прибыл Стекль. Он был мрачен и зол. Доклад Катакази о последних событиях, с которым тот явился к нему в Вашингтон, вызвал у посла настоящую ярость. Очень мало вещей могло вывести из равновесия невозмутимого немца. Но сейчас он был вне себя. Причиной такой ярости было то, что его обвели вокруг пальца. Причём, обвели те, кого он привык считать своими если не друзьями, то хорошими знакомыми: Твид, Вуд и прочие обитатели Таммани-Холла.
– Благодарю вас, Константин Гаврилович, – глухим голосом сказал барон, выслушав доклад Катакази. – Вы хорошо поработали.
– Как нам быть с Костенко? – спросил резидент.
– Никак. Я напишу отчёт его сиятельству, а уж он пусть решает, отзывать ему своего человека или нет.
И вот теперь Стекль приехал в Нью-Йорк, чтобы лично высказать Вуду своё возмущение. Он не сомневался, что бывший мэр в курсе всех афер своего «сахема», а потому, не надеясь на встречу с Твидом, он собирался отчитать его подручного.
– Господин посол? Какая неожиданность! Чем обязаны? – сказал Вуд, когда лакей сообщил ему о приезде Стекля.
– Не валяйте дурака, Вуд. Вы прекрасно знаете, зачем я приехал, – недружелюбно ответил барон.
Вуд почесал под глазом.
– Признаться, не очень. Надеюсь, вы просветите меня.
Стекль без приглашения прошёл в комнату, брякнулся в кресло и закурил сигару.
– Ваши люди выкрали нашего дипломата. Да-да, Вуд, не отпирайтесь. Думаете, мне неизвестно, кем был Моравский?
– Мне кажется, вас неправильно информировали, – мягко ответил бывший мэр, тоже устраиваясь в кресле.