Мнения об интеллектуальном развитии детей с РДА разноречивы. Каннер сначала подчеркивал их интеллектуальную сохранность, нередкую одаренность (в физике, математике, музыке, живописи, литературе). Эти дети с раннего возраста с большим интересом слушают чтение и часто удивляют близких предпочтением книги любой игре. Отмечается, что наибольших удач они добиваются в решении когнитивных задач. Часто поведение ребенка определяется пристрастием к какой-либо стереотипной интеллектуальной деятельности: составление схем движения транспорта, чертежей лифтов, различных таблиц. Нередко прекрасная механическая память позволяет накопить значительный запас сведений в самых неожиданных областях знаний, не связанных с обыденной жизнью. Доказано, что интеллектуальная деятельность больше страдает в заданиях, при выполнении которых необходима социальная компетентность. Имея большие знания в отдельных отвлеченных областях, аутичные дети затрудняются в простых житейских ситуациях, где требуются интуиция, непосредственное чувство. (Узнаете героя Дастина Хофмана?)
Исследования синдрома Каннера интенсивно ведутся вот уже более полувека. Особое внимание детских психологов в последние годы все больше привлекает “мягкий” аутизм, не доходящий по степени выраженности до крайней патологии. Необходимо отдавать себе отчет, что аутичный ребенок (а таких очень много и с каждым годом отчего-то становится все больше) это вовсе не то же самое, что ребенок, страдающий РДА. С аутичными детьми наверняка приходилось сталкиваться в своей работе любому школьному психологу. И чтобы правильно понять их особенности, необходимо хорошо ориентироваться в исследованиях феномена детского аутизма, начатых более полувека назад.
Октябрь
Не женское дело?.
Октябрь стал критическим месяцем в судьбе Мэри Уайтон Калкинс – одной из выдающихся женщин-психологов. 1 октября 1890 г. она добилась разрешения посещать психологический семинар Уильяма Джемса в Гарвардском университете. По тем временам это было событием исключительным. В общественном сознании господствовал миф о мужском превосходстве. Согласно популярной в то время теории, при получении высшего образования женщины постоянно испытывают физические и эмоциональные перегрузки, то есть образование явно не идет им впрок. Некоторые ученые всерьез заявляли, что образование для женщин вообще очень вредно, поскольку якобы приводит к нарушению менструального цикла и ослабляет материнский инстинкт. Если уж чему-то и стоит учить женщину, писал Стэнли Холл, так это учить ее быть матерью.
Мэри Калкинс вознамерилась развеять это предубеждение. Ее настойчивость и живейший интерес к психологии произвели сильное впечатление на Джемса, который стал добиваться, чтобы Калкинс допустили к занятиям. Он писал ей: “Довольно нас пугали женщинами в науке. Я верю и надеюсь, что ваше рвение сокрушит любые преграды. Я же со своей стороны сделаю все, что в моих силах”. Однако косность администрации удалось преодолеть лишь отчасти. Было получено неофициальное разрешение на посещение занятий. О последующем получении ученой степени речь даже не велась, поскольку устав университета этого категорически не допускал.
Тем не менее Калкинс с энтузиазмом взялась за учебу. По завершении семинарских занятий у Джемса она приступила к исследовательской работе под руководством Гуго Мюнстерберга. Надо сказать, что Мюнстерберг поначалу не разделял ее стремлений. По его убеждениям, научная работа предъявляет слишком высокие требования, для женщин непосильные. Соперничать с мужчинами женщины не в состоянии, и от преподавательской работы им также лучше воздерживаться, ибо они вряд ли могут выступать авторитетными фигурами для студентов-мужчин. Тем не менее работе Калкинс он не препятствовал и даже ее поощрял. Результат заставил его пересмотреть свои убеждения. По признанию Мюнстерберга, в ее лице он увидел “лучшего студента, с которым доводилось работать в Гарварде”. Диссертационная работа, выполненная Калкинс на свой страх и риск, была оценена рецензентами как блестящая. Однако несмотря на это, а также на активную протекцию Джемса и Мюнстерберга, доктором философии Калкинс так и не стала. В 1894 году (и снова в октябре!) от руководства Гарвардского университета был получен отказ в присвоении ученой степени. Обтекаемую мотивировку можно было бы лапидарно перефразировать: “Не женское это дело!”
Через несколько лет, когда Калкинс уже прославилась своими исследованиями в области психологии памяти (ей принадлежит идея использовать для изучения мнемических процессов метода парных ассоциаций), ей предложили получить степень в Гарварде – но не полноценное ученое звание, а учрежденную специально для женщин степень колледжа Редклифф. Калкинс отклонила это предложение, мотивируя свой отказ тем, что уже давно выполнила все требования для выпускников Гарварда, и выразила протест против той политики дискриминации, которую администрация проводила по отношению к ней как к женщине. Но в Гарварде упорно отвергали требования Калкинс присвоить ей то звание, которое она заслужила. Своим почетным доктором ее пригласил стать Колумбийский университет.
В 1906 году имя Калкинс было названо в числе 50 самых влиятельных психологов США – высокая оценка заслуг женщины, которой в свое время отказали в степени доктора философии. В том же году увидел свет том “Ученые Америки”, где среди всех упомянутых психологов 12 % уже составляли женщины (хотя буквальное название книги звучит как “Ученые мужи Америки” – American Men of Science). В 1905 г. Калкинс стала первой женщиной – президентом Американской психологической ассоциации (с той поры женщины занимали этот пост еще семь раз).
По прошествии века ситуация в науке кардинально изменилась. Сегодня в США женщины составляют три четверти студентов-психологов. В нашей стране картина аналогична. Можно утверждать, что женщины добились полноправного положения в психологическом сообществе. И в октябрьские дни стоит вспомнить добрым словом Мэри Калкинс – первую женщину, сумевшую убедительно отстоять это свое право.
Парадная биография
8 октября 1953 г. вышел в свет первый из трех томов научно-биографической монографии Эрнста Джонса “Жизнь и труды Зигмунда Фрейда”. Всего перу Джонса принадлежит 12 книг по различным проблемам психоанализа, однако именно биография Фрейда стала главным его сочинением. Попытки описать жизненный путь основателя психоанализа многократно предпринимались и до, и после Джонса, но именно его книга заслужила статус “официальной” биографии, и поныне ее изучение выступает обязательным элементом фундаментальной подготовки психоаналитиков (так и хочется спросить: а кто из наших доморощенных фрейдистов ее читал?)
Первая попытка жизнеописания Фрейда относится к 1924 году и принадлежит австрийскому психоаналитику Фрицу Виттельсу. Его книга “Фрейд, его личность, учение и школа” завоевала большую популярность и была переведена на многие языки, в том числе на русский. У самого Фрейда, чьи отношения с Виттельсом и раньше складывались непросто, выход книги вызвал сильное раздражение. Фрейд считал, что его личность (в тех аспектах, которые допустимо обнародовать) всецело представлена в его трудах, и любые сочинения биографов были бы, во-первых, некорректны, а во-вторых – просто бесполезны. “Общественность не имеет права на мою личность, да и ничему на моем примере не научится”, – писал он.
Под влиянием критики Виттельс был вынужден признать, что написанная им биография, действительно, не вполне корректна. Однако через несколько лет он выпустил новое издание, правда – значительно переработанное. В нашей стране к тому времени с фрейдизмом уже “разобрались”, и нового перевода не последовало. В 1991 г. в Ленинграде был переиздан перевод 1925 года. Экономные и не слишком эрудированные издатели не нашли ничего лучшего, как репринтно воспроизвести устаревшую книгу, несовершенство которой отмечалось всеми экспертами, самим Фрейдом и даже автором.