- О, Финн... Милый, это потому что ты такой и есть.
Я не смог сдержать смех. Ну, по крайней мере, девушка была честна.
- Ничего себе, спасибо, Аная.
- Я не говорила, что это плохо, - она посмотрела куда-то вдаль. - Это то, что случается, когда влюбляешься.
Я искал клочок солнечного света в тяжелых облаках над головой.
- Ты когда-нибудь была эгоистичной скотиной?
Аная вздохнула и провела носком своей сандалии по стеклянному полу. Звезды следовали за ней, оставляя за собой похожие на дымку следы лазурно-золотистых полосок в беспросветном небе. Когда я уже не думал, что она ответит, она сказала:
- Да. Я однажды любила кое-кого. Очень сильно любила.
Зазвучали трубы, препятствуя мне расспросить ее побольше, и Бальтазар встал за трибуну на верхней ступени лестницы, окидывая взглядом море кресел, в которых мы сидели. Его белоснежное одеяние плотно облегало широкие плечи. Белокурые волосы слегка касались шеи. Все в нем казалось юным и новым, за исключением глаз. Уголки были сморщены возрастом и держали в себе слишком много лет чтобы сосчитать. Перед тем как заговорить, его глаза встретились с моими, разочарование затуманило его взгляд. Это было так похоже на взгляд, которым обычно смотрел на меня отец, что мне стало больно внутри.
Наконец он отвернулся, внимательно осматривая толпу.
- Похоже, что некоторые из вас не помнят правил, - он сложил пальцы в замок за спиной, и все, что я мог услышать, был звук призрачных волн, накатывающих, отступающих, а потом повторяющих все сначала. Никто даже не смел дышать.
- Это не сложно. В вашей загробной жизни нет большого секрета. Вы собираете души, которые уходят из жизни в назначенном для вас месте. - Его серебристые глаза уперлись в меня, а затем он отвел взгляд. - Когда вас вызывают на жатву, вы не игнорируете этот зов и не возвращаетесь с пустыми руками.
Шокированный шепот кружился в толпе, становясь громче, и я неловко поерзал в кресле.
- Вы невидимы для живых. Вы не касаетесь живых. Вы не общаетесь с живыми, - Бальтазар ударил ладонями по золотому аналою. Хлопок прошел рябью сквозь туман. - Я ясно выражаюсь?
Аная ущипнула меня за бок. Как будто мне было нужно, чтобы она довела до моего сознания его мысль. Я нарушал каждое вообразимое правило. Время всех растрачивалось из-за меня. Я уже знал это. И это ничего не меняло. Это не меняло того факта, что Эмма была бы мертва в течение недели, если бы я делал то, что они все требовали и ушел бы. Но, ладно. Я все еще мог делать это. Бальтазар ведь не следовал за нами везде... мне просто следовало быть более осторожным, чтобы никогда не материализоваться. В конце концов, я провел два года, не касаясь ее. Сегодня это было импульсивно. Сегодня это было необдуманно. Я не мог позволить этому случиться снова.
Аная посмотрела на меня и закатила глаза, словно она могла прочитать мои мысли. Я проигнорировал ее и съежился еще больше в своем кресле.
- И на более легкой ноте, - сказал Бальтазар. - Я отмечу, что некоторые из вас не имеют понятия о периоде текущего времени. Я знаю, что для некоторых из вас, кто веками набирал опыт, это может показаться глупым, но вам будет удобнее переносить души, если они будут помогать. Они помогают, когда чувствуют себя комфортно, и они чувствуют себя комфортно благодаря тому, что знают. Потребуется лишь секунда, чтобы придумать себе новый образ.
Он хмуро посмотрел на жнеца, одетого в коричневые панталоны, белый взъерошенный вверх и черный плащ с капюшоном.
- Дариус, ты даже в меня вселяешь ужас. Займись домашней работой, - улыбаясь, он хлопнул в ладоши. - Ну ладно, народ. Возвращайтесь к работе. Мертвые не заберут себя сами.
Я посмотрел на Анаю в то же время, что и она на меня. Она была одета в простой белый сарафан с коричневым кожаным ремнем, за которым крепилась ее коса. Золотые гладиаторские сандалии были зашнурованы на ее тонких икрах. Они подходили под золотую ленту, обвивающую ее бицепс словно змея.
- Когда ты в последний раз меняла свой стиль? - спросил я.
Она пожала плечами.
- Не важно. Некоторые взгляды вечны. Кроме того, у меня образ чистоты, Финн. Мы все не можем ходить везде так, словно мы только что отработали смену в Гэп[6].
Я опустил взгляд на свои джинсы, угольно серую футболку и брезентовые теннисные туфли. Мне не нужно было зеркало, чтобы узнать, что мои волосы выглядели также как и в тот день, когда я был убит: коротко стриженные сзади и по бокам в военном стиле. Верхушка настолько отросла во время поездки за границу, что достаточно кудрявилась, чтобы напомнить мне, мою обычную прическу в детстве. Я пробежал пальцами по своим волосам и подумал об этом.
- Что такое Гэп?
Аная затихла, нервная улыбка на ее лице была адресована куда-то за мое плечо. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это был.
- Аная, прекрасна как всегда, - сказал Бальтазар. - Будь добра, оставь нас с Финном наедине.
Аная послала мне сдержанную обеспокоенную улыбку, а затем стремительно удалилась. Она не далеко ушла. Тяжело вздохнув, она была охвачена вспышкой белого света. Легкий ветер вокруг лодыжек превратился в туман, движимый силой Бальтазара. Воздух затрещал и звенел опасной энергией. В один миг остальные жнецы были вырваны голодными пальцами смерти. Я бы отдал все в тот момент за то, чтобы та рука захватила и меня.
Бальтазар удержал Истона за ворот и толкнул его в кресло рядом со мной. Истон сжал челюсти.
- Вы оба не хотели бы мне кое о чем рассказать?
Я попытался поймать взгляд Истона, но он отвернулся.
- Нет, - наконец сказал я.
Бальтазар щелкнул пальцами, и боль обожгла мои внутренности. Я застонал, сжимая подлокотники своего кресла. Истон проворчал и поднял подбородок.
- Ты коснулся ее? - он сердито посмотрел на меня. - Я не идиот, Финн. Я почувствовал, как ты материализовался, и я знаю, что ты следовал за ней.
Я прикусил безжизненную плоть внутри моей щеки. Проклятье... как много он уже знал? Когда я не ответил, Бальтазар выругался себе под нос.
- Семнадцать лет наказания недостаточно, чтобы заставить тебя понять причину? - спросил он. - Я ежедневно делаю тебе напоминания. Что еще я должен сделать?
- Это была случайность.
Электричество вытекло из моих конечностей, и я ослаблено осел в кресле. Бальтазар отвернулся, сжимая переносицу.
- Заставь меня понять, - сказал он. - Заставь меня понять, потому что если тебе не удастся, я буду вынужден наказать тебя. Ты понимаешь, что это будет означать?
Я мог бы солгать, но он бы понял. Было лучше рассказать правду на этот раз. Бальтазар издал нетерпеливый гортанный звук.
- Она умрет, если я оставлю ее одну, - сказал я. - Мэв знает, что я чувствую к ней. Она просто продолжит крутиться вокруг Эммы до тех пор, пока в один из таких дней, «случайности», которые она подстраивает, не убьют ее. Я не могу позволить этому случиться. Я не понимаю, как вы можете позволить этому случиться.
- Проблема с Мэв существует лишь по твоей вине и больше ничьей. Ты ведь знаешь, что у меня нет власти над потерянными душами или над теми, кто перешагнул границу в Землю Теней. Ты заклеймил судьбу Эммы в тот момент, когда ты толкнул Элисон в тот канал.
Мое тело вздрогнуло от воспоминаний.
Я скользнул пальцами по дрожащим плечам Элисон. Все были растеряны. Даже Бальтазар обратил свое внимание на последнюю душу в линии. Это должно было случиться сейчас. Моя грудь ныла и болела от того, что я собирался сделать.
- Пожалуйста, прости меня, красавица.
Я в отчаянии поднял на него глаза.
- Так мне просто наблюдать, как это произойдет?
Бездонные глаза Бальтазара изучающе посмотрели на меня.
- Я не ожидаю, что ты будешь наблюдать. Я могу перевести тебя. Но это все, что я могу предложить тебе.
Я закрыл глаза и потер ладонями лицо.
- Нет. Я могу держаться от нее на расстоянии.
- Можешь? - Он поднял бровь.
Я отнял руки и уставился на землю. Нет. Но я мог быть более осторожным