— Пусть и не надеется! — Вак сделал неприличный жест куда-то в сторону захлопнувшегося портала. — Кренера никогда не подчинится людям! Вы там будете только гостями, а клык земли еще дождется своего часа, чтобы сомкнуться на горле врага, посмевшего впиться в земные недра.

— Ладно, о ней вы мне расскажете потом, все равно я ничего не слышал о гномьих замках. — Ладар устало прикрыл глаза. — Главное, никто не против устроиться там, надолго и с комфортом. Осталось решить вопрос: как? И можно праздновать.

Датим задумчиво оглядел валявшихся на земле штрафников и еле заметно улыбнулся.

— Праздновать хотите? Это где, в лазарете? В ближайшие дни вам прописан покой и усиленное питание под руководством уважаемого льера Гинаши. А на последний вопрос вам даст ответ этот самый главный задохлик, имеющий собственные секреты с его величеством королем Родериком Пятым. Думаю, вы будете мотаться по передовым, изучая возможности вражеской обороны. Не знаю, в чем именно он углядел слабину противника, пока никто из магов ничего не нашел, но круг розы ему верит.

Река была большой. Глубокой, полноводной, лениво и могуче несущей свои воды в дальние моря. Многие архимаги стремились развернуть, использовать ее силу в своих, непонятных воде, целях. Река просто не замечала их усилий. Игнорируя потуги жалких смертных, она была стихией — могучей и равнодушной ко всему, кроме собственного пути. Но однажды и ей пришлось потесниться. Огромный, одинокий утес встал на ее пути, напрочь игнорируя чужие устремления. О, как ярились волны, разбиваясь о клыки-скалы! Но время шло, упрямец утес продолжал перегораживать реку, смирившуюся до поры и проложившую русла с двух сторон каменного гостя. Сила воды была достаточно мудрой, чтобы отступить, не уйдя: она знала, что последнее слово всегда остается за самым… не сильным, скорее терпеливым. Вот только подземные Гленды могли поспорить терпением даже со стихией.

Замок Кренеры больше походил на одинокий утес, вздымающийся над озером, в который превратилась недовольная препятствием река. То, что эти вздымающиеся до уровня горных вершин скалы рукотворны, можно было понять только по двум мостам, с разных сторон реки подходящим к двум вертикально стоящим стенам скалы, стенам без всякого намека на хотя бы какой-то вход.

Нетерпеливые люди не раз пробовали пробиться сквозь породу: но магия непонятным образом отталкивалась от камня-исполина, а киркой… киркой по необычайно жесткой породе много не накопаешь. Помучившись год-другой, люди отступились, и скала в очередной раз показала свою силу: за одну ночь все следы многолетних попыток пробиться вглубь сквозь преграду исчезли, словно земля сама затянула раны.

И вот теперь каким-то штрафникам предлагают если не изучить, то хотя бы прикоснуться к тайне подземного народа!

Вакенши настоял, чтобы шли ночью. Никого чужого: даже льер Датим, ворча, остался у края моста, ведущего к черной громаде замка. На всех были навьючены рюкзаки со всевозможным снаряжением: оружие, книги, карты, магические инструменты. Как будет работать людская магия в сердце совершенно чуждой людям цитадели, упорно отрицающей любую магию, и почему в ней не нужны продукты, хитрый гном отвечать отказался наотрез. Зато все остальное брал по максимуму: кончилось тем, что он запряг себя в небольшую телегу, с тщательно смазанными осями, покрытой темным тентом, чтобы не привлекать внимания, но по-гномьему основательной и вместительной. Мост шел постоянно вверх, Вак пыхтел, однако упрямо тянул свою поклажу. Ируг и Айяр, нагруженные внушительными вещмешками, старательно подталкивали повозку сзади, и лишь Ладару оставалось только скрипеть зубами: без рук особо много на себя не навьючишь. Небольшая котомка, тщательно примотанная не к плечам даже — к туловищу. Тело, стараниями мастера лечебной магии, требовало нагрузки, но как дать ее без рук? Сразу всплыл озабоченный голос Гинаши, рассуждающий о строениях тел. Голос, напомнивший ему Дирила, любившего порассуждать о той или иной проблеме:

— Я много изучал строение различных существ, населяющих этот мир. Трудно судить, является ли возможность регенерации признаком совершенства: в конце концов, ей обладают и мелкие рептилии, и членистоногие. Думаю, это особенное свойство организма возникло у существ, поставленных на самой грани существования. Тех, кому пришлось сложнее всех. В любом случае люди, пришедшие в этот мир далеко не первой расой, эту способность не получили. Лучшие умы пробовали решить эту проблему. Казалось бы, ответ лежит на поверхности: использовать чужие тела! Наверняка в своем стремлении стать нормальным вы не пройдете мимо такой возможности. Более того, я даже верю, найдется негодяй или неуч, который пришьет вам руки…

— Как думаете, почему друзья отрубили вам вначале только кисти? Кисть — этот тот максимальный объем, который может принять в идеальных условиях человеческий организм. Через тридцать-сорок лет, если все пойдет нормально — вторую. Если приживить больше — начинаются психологические изменения. Не одно королевство рухнуло в одночасье, когда престарелые правители пытались заменять свои одряхлевшие органы более молодыми. Вроде и объемы небольшие, и методика отработана, но все негативные последствия имеют свойства накапливаться. Одно, два, ну три таких изменения в год — и психика человека начинает неудержимо меняться. Это уже не человек! Вначале он лишается эмоций, затем — чувств, а под конец… вы хотите стать зомби, сипал, идущий тропой теней? Стоит ли пара рук такого риска?

Зад телеги чувствительно ударил в грудь, Ладар поскользнулся, но чужая рука удержала его. Крепкая, сильная рука.

— Ты что, задумался? Мы уже пришли! — Тихий шепот Ируга.

Боже! Неужели теперь он обречен — на немощь и зависть?

Вакенши тем временем проворно выпутался из собственной импровизированной упряжи. Тележка вздрогнула, подалась назад — Ируг с Айяром крякнули, но удержали кладь гнома. Тот даже не обернулся. Положив руку на небольшое углубление в скале, тот неспешно и даже равнодушно следил, как сотни тонких иголочек прокалывают кожу, слизывая капли крови, исследуют, замеряют, оценивают… Хандру как рукой сняло. Ладар ужом проскользнул вперед, впившись в происходящее:

— Это магия крови?

— Тут много всего намешано. И все это только для того, чтобы определить, имею ли я право быть Опрошенным.

— Интересно. — Сипал заметил тонкие искры тьмы, выглянувшие из древней кладки. — Твои предки не разделяли магию, подобно нынешним?

— Глазастый. — Вак усмехнулся себе в бороду. — Могут ли отказаться от тьмы родившиеся в ее чреве? Для нас она была то же, что солнце для людей с поверхности — энергия, дающая силу к жизни. Только эта тьма подгорных кузниц не имеет ничего общего со смертью, о встрече с которой ты мечтаешь. Тайны нашего народа — не для любопытных людей с поверхности, пусть даже идущих столь занятными тропами, малыш.

Перед гномом возникла небольшая табличка с непонятными рунами, казалось, моментально проплавляемыми собранной кровью. Вак крякнул и, отстранив юношу в сторону, принялся нажимать мелькающие знаки. Первый, десятый, двенадцатый…

Минут через десять сипал понял, что это не код и не письмо.

— Такое ощущение, что перед тобой возникает и тут же исчезает новый язык. И только ты, благодаря своей крови, в состоянии понять, что на нем написано. Поэтому ты не гонишь меня — чем бы дитя ни тешилось?

— Мальчишка! Ты тут стоишь, потому что в древних стенах на нижних уровнях, куда мы попадем, давным-давно скопилась масса мелкой нежити. Лично у меня, как и у Ируга с Айяром, не будет времени ею заниматься. Мы потащим поклажу наверх. А ты, если не хочешь куковать тут один, придумай по-быстрому, как обезопасить нас от здешних обитателей.

— Почему меня не предупредили? От кого именно?

— Тебе весь глоссарий гномьего царства на поверхность вынести? Большинство местных пираний людям незнакомы в принципе.