Выйдя на веселую зеленую полянку, Егор остановился. Впервые он увидел очень близко дикого козленка. Серовато-рыжий, наполовину высунувшись из куста и насторожив уши, он с любопытством смотрел на них. Егор уже знал, что дикие козлы тэке бывают мышиного цвета, с большими ребристыми рогами, загнутыми назад, к спине, а лесные косули — небольшие, коричневатые, и рожки у них торчат вверх «вилками», а если рога закручены по бокам головы, как у этого, то это архар. Пока Егор раздумывал, рядом с ним грянул выстрел. Архаренок рванулся и упал. Ребята ринулись к нему. Архаренок было вскочил, но Барс опрокинул его на землю и схватил за горло. Архаренок жалобно заблеял.
Из-за куста стремительно выскочила девочка. Она пронзительно завизжала, бросилась к Барсу и стала что есть силы бить его кулаками по спине.
— Брось, негодный, сейчас же брось! — кричала она. Но Барс не выпускал шеи архаренка.
Егор опомнился первый. Он прыгнул вперед и, схватив Барса за ошейник, оттащил в сторону.
— Держи его, не пускай, он съест Паньку! — испуганно кричала девочка, и слезы текли по ее щекам.
Архаренок вскочил на ноги, не переставая блеять. Девочка упала перед ним на колени, обняла обеими руками за туловище и прижалась щекой к его шее.
— Панька, Панечка, Панечка! — твердила она.
Все это случилось совершенно неожиданно. Ребята стояли растерянные. Ясно было, что архаренок ручной. Но откуда эта девочка? Высокая, стройная, на вид ей было лет четырнадцать. Черные волосы коротко подстрижены, зачесаны назад и сзади собраны лентой. Большие карие глаза с ненавистью смотрели на мальчиков. Синее с красными цветочками платье ярко выделялось на траве.
Архаренок пошатнулся. Девочка отпустила руки, отстранилась, оглядела его и охнула: левая передняя нога козленка ниже колена была в крови и болталась.
— Браконьеры проклятые! Вот что вы наделали!
Девочка вдруг заплакала во весь голос. Она вскочила на ноги и попыталась поднять с земли архаренка, но это было ей не по силам.
— Вот папа вам покажет! — твердила девочка плача.
— Откуда я знал, что он ручной! — оправдывался смущенный Ромка.
— Как «откуда»! — воскликнула девочка, перестав плакать от негодования. — Ведь это же гибрид! — сказала она, как будто объяснила все.
— Гибрид? — переспросил Топс, не совсем представляя себе, что это такое.
— Ну да, гибрид, — повторила девочка. — Панька наполовину баран, наполовину архар. Разве вы сами не видите, какого он роста, какие у него рога и какая шерсть? У него есть подшерсток, а у архара только ость…[3] — Девочка снова стала всхлипывать, потом смахнула слезы ладонью и строго приказала: — А ну-ка, помогайте!
Ребята поспешно окружили архаренка и стали неумело поднимать его.
— Паньку надо отнести домой, он умирает. Берите на руки… Таких, как вы, судить надо!
— Смываться, что ли? — тихо пробормотал Ромка, но так, чтобы его слышали только ребята.
— Подожди, не хнычь, — сказал Егор. — Поправится твой гибрид; он ранен только в ногу, а козлы на рану крепкие. Только надо забинтовать как следует.
Егор поручил Ромке быстро вырезать четыре ветки и обстругать их, Топсу и Асану — собрать мох, а Гномику — приготовить тонкие веревки.
Егор хотел уложить архаренка на траву, но не тут-то было: Панька не понимал, что ему хотят добра, и не хотел ложиться. Он упирался и рвался из незнакомых рук. Наконец Егору удалось повалить его на траву. Он взял его за раненую ногу. Архаренок рванулся и заблеял.
— Пусти, белобрысый, ему больно! — закричала девочка, хватая Егора за рукав.
— А ты лучше помогай, чем мешать! — крикнул Егор сердито.
Девочка мгновенно замолкла и широко открытыми глазами уставилась на Егора. Она даже перестала плакать.
— Ты не кричи на меня! Ты не доктор! Кто ты такой?
— Я? — Егор запнулся. — Начальник отряда.
— Браконьер ты, вот кто ты! Панька умирает, смотри! Архаренок лежал неподвижно, закатив глаза. Потом он открыл их, заблеял и слегка рванулся. Но мальчик крепко держал его. Наконец перебитая нога архаренка была уложена меж четырех деревянных дощечек, сверху обложена мхом и крепко стянута веревками.
— Как охотник говорю, через месяц будет бегать!
— Какие вы охотники! — сказала презрительно девочка. — Каждый настоящий охотник знает, что диких баранов можно стрелять только в ноябре, а если вы не соблюдаете сроков отстрела, вы браконьеры! За это штраф и тюрьма. Да, да, тюрьма!
IV
Асан подошел к Егору и, наклонившись к самому его уху, сказал, что ребята ждут его за кустами и советуют не связываться с этой крикливой девчонкой.
— Слушай, девочка, — сказал Егор, — ты вот кричишь «браконьер, тюрьма, штраф», даже мои ребята испугались, а ведь сама ты Паньку не дотащишь. Я понесу Паньку, только скажи папе, как было на самом деле. Ведь Ромка этого козла принял за дикого, а не нарочно.
— Ага, струсили, трусы несчастные! Набедокурили — и в кусты!
— Я не трус, я на фронте был.
— Ты? Вот и неправда!
— Я не вру. Я на Втором Украинском был.
— А как тебя зовут?
— Егор.
— А меня Люда.
— Я в Германии побывал. Меня прозвали Бывалый.
— Все равно папа будет сердиться. Ты понимаешь, у нас их только три, всего три гибрида.
— Я сам расскажу, что случилось с козлом.
— Он не козел, а баран, и я не буду врать.
— А ты и не ври. Расскажи, как было. А кто твой отец?
— Мой? Василий Александрович. Он ученый-пчеловод и садовод, а гибридами колхозный зоотехник Карабек занимается; он уехал и просил папу и меня присмотреть за ними, и вдруг такая беда!
— Стой! Значит, ты живешь в Пчелином городе?
— Да.
— А Сапегин там живет?
— Живет.
— Вот здорово! Наконец-то! А я так боялся, что его нет! Ну, ребята, ох, я и рад! Ох, я и рад! Будто сто пудов с плеч. Ведь это мой отец…
— Ура! Сапегин нашелся наконец! Вот здорово, Егор!
Ребята тискали Егора в объятиях, жали руки, словом всячески выражали свою радость. Девочка удивленно смотрела на них.
— А Сапегин и сейчас там? — спросил Егор.
— Сейчас нет: он повез семена и приборы на станцию в город. Скоро приедет.
— А мы к вам идем и даже мясо в подарок несем. Мы из пионерской дружины к вам… — вдруг выпалил Гномик.
— Да ну? Что же вы не сказали?.. Так ты сын Сапегин а? Вот интересно! Он ничего не говорил о тебе.
— Ничего? — удивился Егор.
— Ничего, — подтвердила Люда. Егор озабоченно нахмурил лоб.
Ребята, взяв с Люды обещание, что она расскажет отцу все, как было, и не будет их «пилить», согласились итти с ней.
— Честное пионерское! — сказала Люда, поднимая руку.
V
Вскоре процессия во главе с Людой двинулась вниз по склону.
Егор, тяжело ступая, нес на плечах Паньку. Ноша оказалась тяжелей, чем он ожидал, и к тому же очень неспокойной. Но разве стоит обращать внимание на эти мелочи, если они дошли до цели своего путешествия! Наконец-то он разыскал своего фронтового отца! Егор окликнул Ромку.
Ромка, чувствовавший себя виноватым и ожидавший упреков за Паньку, с готовностью предложил понести гибрида.
— Эх ты! — укоризненно шепнул ему Егор.
— Так я же не знал! — оправдывался Ромка.
— Не то! — И Егор досадливо поморщился. — Разве это выстрел? На пятнадцать шагов, в такую цель — и только одна единственная дробина в ногу! Эх ты, мазила!
Ромка даже остановился от неожиданности. Но в следующее мгновение он догнал Егора и спросил, недоумевая:
— Значит, ты был бы рад, если бы я ухлопал этого гибрида?
— Конечно, нет. Хорошо, что ты его только ранил… Ну что ты уставился на меня? Но за выстрел обидно! Полковник Сапегин смеяться будет. «Ну и стрелки!» скажет.
Лес расступился. Ребята вышли на опушку. Между горами лежала широкая речная долина. Начиналась она в невидимом отсюда ущелье и, расширяясь, тянулась влево на север и там вдали круто поворачивала на юг, к реке Чак.
3
Ость — Шерстяные волокна по своему внешнему виду и по техническим качествам классифицируются на: а) пух, или подшерсток, — сильно извитые и очень мягкие волокна; б) ость — грубое, толстое, почти прямое волокно, в большинстве случаев имеющее сердцевинный слой и обычно по длине превосходящее пух.