– То есть? – опешил Марк.
– Ну, ты, Марк, вроде, не дурак. Должен был сам разобраться. Неужто тебе ФБР вместе с «CNN» так все мозги прополоскали?
– Ну нахер! При чем здесь правительство?
– Ладно, просвещаю. Наши большие шишки в Вашингтоне потихоньку кушают Америку. Да чего там: Америку. Весь земной шарик они кушают. Каннибализируют, так сказать, – Снова раздались осторожные удары по пластику.
– Что ты мелешь? Каннибализируют? В каком смысле?
– Ну, не в самом прямом. Пока не в самом прямом. Но очень близко к этому! У тебя старший, Билли, да? С войны пришел – веселенький такой обрубок. Без рук и слепой – так? Можно тебя спросить: а что он, собственно, делал в Венесуэле? Как военный инженер? А? Бензин добывал – на минных полях! Вот, сейчас Майка туда же забрали. Они его тоже пошлют бензин добывать. В Венесуэлу, или еще куда – неважно. По Теории Вероятности, вернется он, скорее всего, без ноги. Или без обеих. Если вообще вернется, конечно. Куда мясо делось? Все эти руки-ноги? Трупы-мертвяки? А? Правильно: из мяса получился бензин. А бензин кому? Правильно: шишкам в Вашингтоне, Федеральный Округ Долбаная Колумбия. Просек логику, приятель?
– Ты моих сыновей не трожь, падла! Уильям за Родину пострадал, – огрызнулся Марк. Фредерик говорил то же самое, подумал он про себя. Тогда, на веранде, они пили пиво по поводу повесток Майка и Арнольда. Только вместо «бензин» Фред говорил «нефть», а вместо «Вашингтон» – «Пентагон».
– Ну, я имею право говорить, что хочу. Тоже, вроде как, за Америку пострадал. И вообще: Свобода Слова, Первая Поправка[129], в курсе? А за Билли – извини. Привел пример поближе к сердцу, так сказать, – примирительно согласился «Мясник», – Давай не будем переходить на личности. Пусть будет не Билли, а абстрактный молодой человек с твоей улицы. Значится так: забирают парня на войну. Трах-бабах, оторвало ноги. И что наше уважаемое, демократическое, очень прогрессивное правительство дает пацану взамен? Подержанную униформу. Медальку-другую на грудь. Плюс еще кучку довольно бесполезных зеленых бумажек с портретами великих Президентов. Бери, инвалид! Мы себе еще напечатаем. Твоему Уильяму, кстати, за оторванные руки – сколько отслюнявили?
– Пока нисколько. Обещали только. Обещанного – три года ждут, – признал Марк. «Мясник» говорил правду, и от этого становилось страшно. А действительно, что получили Уильям, Кэйт Боуэн, Пол, их сосед из дома напротив, и все эти остальные инвалиды взамен своих искалеченных жизней, оторванных рук и ног?
– Вот и я про то же. Три года. Ничего, он подождет. Куда ему спешить, правда? – продолжил «Мясник» свое объяснение, – Короче, родители отправляют здоровых, сильных парней на войну, а получают вместо них калек или посылочки с медальками. Ребята теряют на войне руки-ноги, а взамен – да почти что ничего. Только: «благодарим за службу». Ну, некоторые счастливчики, вроде твоего Билли, еще в придачу к «спасибо» получают красное ведерко «Пути Спасения». Слыхал, как они теперь это называют: «Социальный Оптимум»? Типа: а калекам больше ничего и не надо. Теперь от мальчиков перейдем к девочкам. – Снова какое-то постукивание по пластмассе.
– Ты о том, что девушек начнут в том году в армию призывать?
– Это тоже. Но это, пока, не массовое явление. А вот тебе массовое. Правительство заставляет баб рожать. Как можно больше, так?
– Насколько я знаю, никто никого не заставляет.
– Ага. Таки и не заставляет? Аборты – запретили! За аборт теперь срок дают. И доктору, и пациентке – по пятнадцать лет в лагерях. Втрое больше, чем за преднамеренное убийство. Пилюли от залетов – запретили. Гондоны – не запретили еще пока, да только где ты их теперь купишь? Где у нас этот секретный магазин? А? А по закону: девочка в четырнадцать, как твоя Сэмми, к примеру, – считается половозрелой особью. Хоть трахайся, хоть рожай, хоть замуж. И в проститутки можно – все пути у нас открыты. Вот, Марк, мне Сэмми тут кивает. Хочет сказать, что она уже… Нет, она пока еще не то, что ты подумал. Пока – просто половозрелая особь. По закону. Просекаешь? Это же программа размножения! Все устроено так, чтобы у правительства было побольше мяса! На будущее.
– Ладно, аргументы принимаются. Кто будет возражать? Что еще расскажешь?
Похоже, переговоры зашли в тупик, и обе стороны просто тянут время. Марку тянуть время было выгодно. Он сказал Тому и Натали, что пойдет на завод Штольца и вернется в Участок через час-полтора. Час с небольшим уже прошел, скоро его хватятся. Если шоссе Беамонт еще не затопило, на пикапе сюда приедут за пятнадцать-двадцать минут. А вот, чего ждет «Мясник» – было неясно.
А «Мясник» продолжал, – Давай дальше. От мальчиков и девочек, то есть предметов одушевленных, перейдем к неодушевленным. На твою улицу, Марк, разборщики давно наведывались? Что на этот раз вам там стало «не нужным»? Столбы, трубы, провода? Мачта для антенн мобильной связи? Детская площадка? Чей-то забор? Чья-то веранда? Вон, Штольц и компания даже помойку почти всю в реакторы затолкали. Чтобы выдавить из мусора еще немножко бензина! Я тебе точно говорю: Америка – это сейчас такая огромная мясорубка. И правительство крутит, крутит, крутит ручку. И нас – в эту мясорубку. Только не всех сразу. Небольшими, удобно управляемыми группами. Не более ста человек за один оборот. Делает из нас гамбургеры. Чтобы этим сукам в Вашингтоне было чего жрать! Но пока правительство до меня доберется – я-то свое съем! Свою порцию человечинки.
Снова раздался стук. Он мне просто зубы заговаривает, вдруг догадался Марк. «Мясник» вел этот разговор не потому, что ему нужно было тянуть время. И уж, конечно, не потому, что ему хотелось облегчить душу перед следователем из ФБР. На самом деле, он пытается что-то сделать потихоньку с тем фонариком. С фонариком, который он схватил с верстака перед тем, как вошел в котельную! Но потихоньку у него не получается – ножа или отвертки, наверное, под рукой не нашлось. Поэтому он и колотит его чем-то. Дался ему, черт возьми, этот несчастный фонарик!
Марк переполз к правому окну и снова высунул свой «перископ». Так и есть. Бомбы номер два и номер три были обмотаны чем-то вроде темно-зеленой пластиковой веревки для сушки белья. На фоне покрытого подтеками мазута и химикатов металла шнур был не особенно заметен, поэтому он и не увидел это сразу. «Примакорд». Один в один, как бельевая веревка. Только – со взрывчаткой внутри. Как же я, идиот, сразу не догадался! Не надо было спать на контр-террористических брифингах. Тут он разглядел, что слева в нижней части реактора номер три к шнуру была прикреплена маленькая блестящая штучка, а от нее уходили в сторону котельной два проводка. Детонатор.
Подожди. Та жестянка, на столе. Один тумблер со пометками «вкл.» и «выкл.» Второй тумблер, с пометками «плюс» и «минус». И кнопка с пометкой «3 сек.» Это же – самодельная взрывная машинка! Причем, конкретно, для детонатора «Три-Сэйф»! Точно, как Фредерик тогда объяснял во время их попойки: положительный импульс, три секунды, отрицательный импульс, три секунды…
Банг! Стекло импровизированного «перископа» разлетелось, окатив Марка градом мельчайших осколков. Он перекатился к левому окну и поднял с пола кусочек стекла. Приделывать стекло к ножке от табурета больше не было времени. Прижавшись спиной к стене, он осторожно встал на ноги рядом с окном, и держа осколок у нижней части рамы, снова посмотрел на отражение. Банг! На этот раз пуля ударила чуть ниже окна, пробив основательную дырку. Если бы он лежал на полу, получил бы пулю точно в лоб.
129
К Конституции США, о свободе слова, печати и религии – примечание переводчика.