Теперь сторожу нужно было перезарядить обрез. Марк резко прыгнул в проем окна, встал в «стойку Уивера» – удерживая «Глок» обеими руками, правый локоть чуть согнут и толкает пистолет вперед, левая кисть поддерживает правую снизу. Задержав дыхание, он совместил мушку с блестящим детонатором. Фредерик говорил, пока детонатор не «активирован», от пули он не взорвется. Насчет того, взрывается ли от пули детонационный шнур, Марк не был уверен. Вроде, не должен. Иначе, не имело бы смысла делать безопасные детонаторы. Первый выстрел пришелся на фут выше детонатора. Отсутствие практики сказывается, подумал Марк. Он снова прицелился, на этот раз несколько ниже и нежно, как учили в тире ФБР, нажал на спусковой крючок. «Выстрел должен быть неожиданностью для Вас», – любил повторять инструктор. Вторая пуля чиркнула по корпусу реактора совсем рядом с целью, выбив фонтанчик искр, но детонатор остался цел.
Краем глаза Марк заметил, как рядом с кирпичной стенкой резко вскинулось дуло обреза. Слегка повернувшись, он послал пулю в сторону «Мясника». Он не целился, поэтому выстрел пришелся гораздо ниже цели, выбив из раскисшего грунта ошметки грязи. Однако и «Мясник» не ожидал этой пули. Обрез ударил наугад, и пуля с диким визгом срикошетировала об оцинкованную крышу офиса. Марк отскочил от окна, и как раз вовремя: раздался второй выстрел обреза. Тяжелая пуля ударила в стенку примерно там, где могла бы быть его голова. Он снова встал в «стойку Уивера», и снова прицелился в детонатор. Выстрел опять был неудачен. Попасть в тоненькую трубочку, толщиной с шариковую ручку и длиной меньше трех дюймов[130] с расстояния в пятнадцать ярдов[131] – это как свечку пистолетным выстрелом погасить. Даже когда он был молод и стрелял в тире каждую неделю, такой «высший пилотаж» был ему недоступен.
Следующего выстрела он сделать не успел. Потому, что увидел нечто такое, отчего у него отвисла челюсть и чуть не вывалился из рук пистолет. Под крышей навеса, там, над кирпичной стенкой, по мосткам пробиралась Жасмин. Осторожно ступая босыми ногами по ржавым трубам и грязным доскам, она старалась не шуметь. У Марка екнуло сердце. Стоит «Мяснику» посмотреть чуть вверх и назад, – и все. Промахнуться с такого расстояния невозможно.
На руках девушки были черные резиновые перчатки, а в руках она сжимала огромный химический стакан с желтоватой маслянистой жидкостью. Струйки ливня заносило ветром под навес, они иногда попадали по перчаткам и по жидкости в стакане, и от воды поднимался тяжелый пар. Несколько капелек кислоты, а это явно была концентрированная кислота, уже выплеснулись из стакана на ее рубашку и прогрызли в ткани черные дырки. Видно было, как Жасмин закусила нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть от боли.
Дуло обреза взметнулось снова. Марк отскочил от окна, сумев-таки уклониться еще от одной пули. Он перебежал к правому окну, высунул руку и дважды выстрелил наугад, стараясь не поднимать особо пистолет, чтобы не угодить в Жасмин. Я должен продолжать стрелять, чтобы у «Мясника» не было времени оглянуться, напомнил он себе. Он снова перекатился к левому окну, слегка высунулся и выпустил пулю в кирпичную кладку, туда, откуда только что торчал обрез.
– Папа, стреляй! Стреляй! Он провода подключил! – раздался голос Саманты из переговорной трубы. Она, наверное, как-то исхитрилась отклеить со рта изоленту, – Там – Мистер Штольц и Марти! За бомбой номер три! Он их взорвет!
Значит, он мне пудрил мозги по полной программе, понял Марк. Кроме Саманты, заложников в котельной нет. Фредерик и Мартин – привязаны к реактору номер три. А Саманта была привязана к номеру два, пока ее «Мясник» не отвязал! Причем привязаны они были – «Примакордом»! Жуть и красота плана «Мясника» стали ясны Марку, как не ладони. Ураган «Артур». Ливень, ветер. Привязываем заложников к реакторам детонационным шнуром. Перед самым наводнением – подрываем. Все на мелкие кусочки: металл, пластик, биологические останки от нескольких человек, всякая химия. Одновременно – большой пожар. Недаром Фред называет свои аппараты «бомбами». Дождь и ветер все перемешают, наводнение – замоет следы. Поди разберись – погиб «Мясник» при взрыве или нет. К тому же, после урагана у Полиции будет много других забот, чтобы разбираться в деталях со всякими авариями. Взрыв спишут на обычное на свалке происшествие. Тут такие аварии случаются сплошь и рядом.
Даже если в будущем дело «Шелдонского Мясника» как-то свяжут с ночным сторожем бензинового заводика Штольца, сам «Мясник» будет признан умершим. Ураган «Артур» пришел, химический завод взорвался, и цепочка серийных убийств прекратилась. Значит, преступник мертв, дело закрыто.
И то, что «Мясник» не застрелил свои жертвы – тоже понятно. Зачем ему было рисковать? Какой-нибудь дотошный судмедэксперт найдет обугленную человеческую кость, а в ней – дырка и следы свинца от самодельной пули Минье. Возникнет подозрение, что до пожара на заводе была перестрелка. В армии этот парень служил в каком-то очень интересном спецподразделении. «Поджигатели». Подбрасывали вещественные доказательства. Он точно всю ФБР-овскую науку вызубрил… «Знаком с возможностями современной криминалистики» или даже «знает всю современную криминалистику от «а» до «я»,» – как угодно.
Получалось так, что Марк своим приходом спутал «Мяснику» все карты. Если бы на заводе погибли только работники, это списали бы на аварию. А вот погибший в том же взрыве агент ФБР точно бы вызвал подозрение, и эксперты стали бы землю носом рыть. Поэтому «Мясник» решил напоить агента ФБР своим отличным кофе и разведать, кто и что в Полиции знает про поход Марка на завод. А потом, «Мясник» бы решил, что делать. Либо убить Марка сразу и куда-то утащить тело, либо последовать за Марком и хлопнуть его из обреза где-нибудь на шоссе Беамонт. Причем, план «Мясника» почти сработал. Не обнаружив на заводике настоящего Эрика Сполдинга, Марк уже расслабился. А расслабившись – получил бы пулю. Если бы кто-то не начал стучать в ворота…
– Папа, скорей! Он провода подключает!
– Заткнись, сука! Мозги вышибу! – заорал «Сполдинг». Но выстрела, к счастью, не последовало. У него один патрон в обрезе, а руки, наверное, заняты фонариком и проводами, догадался Марк. Тогда, если он подключил батарейку, или моторчик-генератор, или что он там доставал из фонарика, у них есть чуть больше шести секунд до взрыва. Два раза по три секунды, да накинем пол-секунды, чтобы дважды переключить полярность. Теперь терять было нечего. Марк снова встал в «стойку Уивера» и принялся целиться в детонатор. Бах! Выстрел прогремел неожиданно для него самого – точно, как учили. Пуля опять щелкнула совсем рядом с целью, не повредив ее. Он тщательно прицелился снова, задержал дыхание, и плавно, медленно, потянул спусковой крючок.
Дальнейшее запечатлелось в его памяти как в замедленной киносъемке. Детонатор, с небольшим кусочком шнура, срезало пулей. Несколько раз перевернувшись в воздухе, проклятая блестящая трубочка шлепнулась в раскисшую глину. Спустя еще мгновение – трубочка взорвалась! Громким, но безвредным хлопком, разбрызгав вокруг жидкую грязь. Марк вдруг понял, что он сделал невозможное. Взрыв реакторов был предотвращен, по крайней мере, на какое-то время.
– А-а-а-х! – закричал сторож.
Марк навел пистолет на вход в котельную. Детонатор был уничтожен, зато поведение «Мясника» могло стать непредсказуемым. Саманта находилась рядом с убийцей в котельной, а Жасмин – на мостках, прямо у «Мясника» над головой. У Марка не было выбора. Надо было любой ценой отвлечь внимание на себя. А это означало только одно: безумную атаку. «Атака бригады легкой кавалерии»[132] – вдруг проскочила мысль. Когда Марк учился в школе, учителя Истории были куда лучше, чем этот болван, мистер Коннели, – в школе у Памелы.
130
Около 8 см. Примечание переводчика
131
14 метров. Примечание переводчика
132
Самоубийственная атака британской бригады легкой кавалерии на редуты русских войск 25 октября 1854 г (во время Крымской войны). Неверно переданный приказ привел кавалеристов под кинжальный пушечный огонь с господствующих высот и стоил жизни 3/5 личного состава.