Грустная история зельевара оказалась самой обыкновенной и даже не особенно оригинальной. На мой вопрос — 'почему он был именно 'тайным' поставщиком лордов, что ему мешало стать 'явным', тот рассказал, что интимная жизнь 'сильных мира сего' весьма далека от какого-либо идеала. Иначе говоря — без специальных очень сложных эликсиров они ни на что как мужчины совершенно не способны. Специфический образ жизни, воздействие магией на тело для повышения физической силы и улучшения внешности, всякие постоянные излишества…, - короче, даже в том мире, который я некогда оставил по воле обстоятельств, аптеки тоже совсем неслучайно были забиты всяческими препаратами для повышения потенции. Здесь же некоторым тоже какая-либо очередная Виагра совсем не была бы лишней. Но с другой стороны, официально приобрести специфический эликсир — равносильно признанию в собственном половом бессилии. Это простой искатель, вернувшись из удачного похода, мог совсем недорого купить эликсир 'Долгая ночь' и спокойно иди развлекаться в бордель, а Лорды что-либо подобное позволить себе не могли, ибо для них получался серьёзный урон престижа. Да и не подействовала бы на них эта 'Долгая ночь, она ведь для здоровых людей предназначена. Лордам, чтобы забраться на женщину, требовался не просто какой-либо универсальный эликсир для повышения потенции, под них такой его готовили специально, учитывая персональные особенности организма. Задача далеко не самая тривиальная, и мастеров, способных 'сварить' такой эликсир, во всех королевствах можно было пересчитать по пальцам одной руки. Об имеющейся проблеме господ чуть ли не все простолюдины знали, а кто не знал — тот догадывался, но занимающийся таким делом зельевар, делал это исключительно тайно, дабы не пострадал престиж его клиентов. Кстати, аналогичные сложности были и с целебными эликсирами, ибо Лорды не имеют официальное право болеть, а если случайно заболел — то опять престиж пострадает. Другое дело — рана, полученная на очередном турнире. Турниры — это святое. Под это дело можно многое попытаться списать, и болезни, и половое бессилие, но проигрывать турниры, получая там травмы, Лорды тоже не очень любили.
В общем, трудности у нашего зельевара начались сразу после того, как любимый сынок одного из столичных Лордов, принял эликсирчик своего папаши, а потом смертельно надорвался в постели своей очередной 'возлюбленной'. Лорд же не мог простить безвременную кончину своего отпрыска, признав его собственную ущербность головы, и назначил серьёзное расследование с привлечением самых лучших столичных специалистов. Расследование показало — смерть наступила из-за надрыва, вызванного применением негодного эликсира. Официально признаться, что этот эликсир был предназначен специально для него, а его сынок просто утащил его без спроса, Лорд, естественно, не захотел. Гораздо проще списать вину на пусть и самого лучшего мастера, но обычного человека, чем допустить урон собственного престижа. Актиусу предложили непростой выбор — или выплатить виру за смерть сына Лорда, как полагается по закону в подобных случаях, но таких денег, даже с учётом его высоких доходов, у него просто не было, или принять добровольное рабство и последующую продажу в Смертные Земли. Понятное дело — с главной целью недопущения распространения всяких слухов, негативно сказывающихся на престиже отдельных особ. Оставлять свою семью без последнего медяка мастер не захотел, и был продан тут, на Большом Базаре, с регулярного аукциона рабов всего за девять золотых. Купивший его местный барыга Таль Ов рассчитывал выйти на былые контакты своего нового раба, чтобы увеличить свою прибыль, но Актиус сразу рассказал ему, что Лорды с непроверенными посредниками не работают, а он сам теперь в вечной опале. В результате, дальнейшая участь раба была незавидной, хозяин заставлял выполнять его только самую черновую работу, даже не удосужившись поинтересоваться, с кем его случайно свела судьба.
Приобретение в свою команду опытного зельевара заставило пойти на новые траты для закупки необходимого инвентаря и расходных ингредиентов, на что ушли сэкономленные золотые, и ещё один из неприкосновенного запаса. Но мастер обещал сторицей окупить все затраты в самое ближайшее время. Ещё одним приобретением вместе с рабом был его фамильный амулет, являющийся хранилищем свитков, собранных несколькими поколениями столичных мастеров. К сожалению, в настоящий момент, он был совершенно бесполезен, ибо никто, кроме прямых предков и самого Актиуса не мог проникнуть в него сознанием, а его рабская клятва теперь тоже полностью блокировала доступ. В перспективе мне хотелось разобраться с такой оригинальной системой защиты, и приобщится к опыту многочисленных поколений, эликсиры, как отдельное направление местного магического искусства, меня очень сильно заинтересовали.
Вот, наконец, и настал 'самый торжественный день'. Слуги Истинного благополучно дождались своего дорогого столичного гостя, и с самого раннего утра стали собирать народ на храмовую площадь со всего Базара, тщательно перетряхивая его снизу доверху. Почти у трети собранных не находилось целого золотого для оплаты зрительского места, и их небольшими группами под конвоем храмовой стражи выпроваживали в Смертные Земли, остальным предлагая размещаться на трибунах. Я, капитан и ещё двое его верных людей, пришли сюда ещё затемно, чтобы занять самые удобные для предстоящей акции места. Подобных 'умников' тут уже хватало и без нас, а потому особых подозрений у патрулирующей площадь храмовой стражи это не вызывало. Мне надо максимально близко находиться к огненному кругу, но при этом не сильно выделяться на фоне других зрителей, а люди капитана должны будут организовать проход через ошарашенную толпу, когда предстоящая заварушка достигнет своей кульминации. Остальные участники нашей компании и примкнувшие к ней отдельные личности, ещё вчера вечером перешли через врата, и будут ждать нас с той стороны.
Народ всё прибывал и прибывал, трибуны постепенно заполнились, люди уже размещались на земле перед ними. Меня пару раз пытались нагло оттеснить с выбранного удобного места, один раз даже пришлось немного испортить физиономии слишком много о себе возомнившим наглецам, почему-то решившим, что двое имеют весомое преимущество перед одиночкой. Кстати, подобная стычка была далеко не единственной, у многих имелось сильное раздражение, периодически выплёскивающееся вспышками агрессивности и небольших потасовках. Храмовники в них не вмешивались, просто заталкивая обратно в толпу тех, кто пытался из неё выбраться, совершенно не реагируя на какие-либо просьбы и мольбы, а так же требования справить естественную нужду где-то в стороне и клятвенные обещания, потом непременно вернуться обратно. Впрочем, с этой самой 'нуждой' вопрос более-менее решался благодаря бесплатно раздаваемым гигиеническим пакетам, а потому совсем уж обвинить храмовников в отсутствии всяческих человеческих чувств по отношению к остальному народу, было нельзя. Наконец, когда солнце воцарилось в зените, пришло время главного действа.
Из открывшихся дверей Храма выскочила дюжина Слуг в серых балахонах с большими кувшинами в руках и стали поливать выложенный из горючего сланца круг приятно пахнущим маслом. Закончив своё дело, они быстро ретировались обратно. Негромкий гомон толпы моментально стих, вольные и невольные зрители замолкли в ожидании. Из открытых дверей Храма вальяжно вышел уже знакомый мне по прошлому разу главный Слуга Истинного в белоснежном балахоне с длинным простым посохом в руках, оглядывая людей на трибунах, как будто в поисках знакомых лиц. Впрочем, меня бы ему как раз сильно рекомендовалось опознать, но нет, всего лишь скользнул взглядом, продолжив играть свою великую роль.
— Люди, находящиеся сейчас под Неусыпным Взором Его! — прогремел усиленный магией зычный голос, заставляющий слабых духом внутренне холодеть и вжимать голову в плечи. — Совсем недолго торжествовала Скверна, и сегодня она навсегда покинет эти благословенные места, будучи обращённой в дым, — голос жреца реально пробирал до костей, всё окружающее пространство буквально трепетало вместе с его звучанием. — Наш Храм снова наполнится великой благостью, ибо нас почил своим исключительным присутствием Стоящий по Правую Руку от Трона Его! — с этими словами белоснежный жрец повернулся к Храму и развёл руки в стороны, приветствуя вынос из дверей ещё одного тела в белом одеянии, искрящимся в лучах солнца россыпью мельчайших драгоценных камней.