Весьма любопытная в общем и целом, эта мешанина заслуживает изучения. Один только список произведений, из которых она состоит, занял бы несколько столбцов. Но еще больше число тех, что так и остались в рукописном виде.
Но наибольшую известность в уже значительном тогда кружке любителей чудесного принесли Вентра творившиеся вокруг него чудеса, и прежде всего, появление кровоточащих гостий повсюду, где он поднимался на алтарь.
Причудливые рисунки и неизвестные знаки появлялись в виде пурпурных литер на чистых еще несколько минут назад гостиях; отменное вино лилось в потиры перед многочисленными и непрерывно причащавшимися свидетелями; с картины, изображавшей снятие с креста, стекала живая красная кровь, к великому изумлению судей, которым было поручено расследование[538]; колокола звонили без посторонней помощи и т. д…
Мы не можем сомневаться в том, что Вентра был могущественным чудотворцем. Позвольте нам не повторять чрезвычайно любопытных, точных и полных подробностей о Пьер-Мишеле, которые аббат Констан приводит в своей «Истории Магии» (стр. 480–490) и, в особенности, в «Ключе к Великим Мистериям» (стр. 150, 166 и след.). Ничто так достоверно не установлено, как совершенная подлинность феноменов, за исключением медиумического, а отнюдь не небесного происхождения этих чудес.
Элифас не миндальничает с понтификом — и он прав.
Несколько лет назад наш выдающийся друг аббат Рока (решительно отвергая доводы анархической партии и не принимая догматов Вентра, он восхищался мощью и глубиной интуиции, которую этот странный пророк временами проявлял) передал нам четыре страницы, написанные рукой старого священника, бывшего одним из самых преданных сектантов из Тилли-сюр-Сель. Явно лживый рассказ о различных обстоятельствах, в котором сообщается о визите, нанесенном Вентра в мае 1861 году Элифасом Леви, — этот пасквиль зафиксировал так называемые «угрызения» мага, внезапно проникшегося божественной благодатью и признавшего Дело Милосердия самым возвышенным провиденциальным проявлением.
Внизу четвертой страницы читаем следующую приписку, сделанную рукой Каноника Рока: — «Прошу г-на де Гуайта проверить, дал ли Элифас Леви свою критическую оценку доктрине Кармеля до или после этой беседы, и не совпадает ли памфлет, о котором идет речь и который осуждает сам Элифас (!), с данной оценкой в том виде, в каком она представлена в его сочинениях. Этот вопрос для меня очень важен».
Теперь, когда Элифас мертв, очень просто вложить в его уста любые слова.
К несчастью того, кто поведал об этой знаменитой встрече, «Ключ к Великим Мистериям», где Вентра был мастерски раскритикован, увидел свет в том самом 1861 году, когда аббат Констан, будучи проездом в Лондоне вместе со своим польским учеником графом Враницким, не устоял перед соблазном показать ему пророка: они оба пошли к Вентра. Кроме того, аббат Рока может прочитать на странице 203 «Науки Духов», вышедшей в 1865 году, следующую решающую фразу: «Голос слышится из стены; он говорит с нами. Мы не знаем, откуда он исходит. «Это святой Михаил!» — говорит бедняга Вентра. «Это Дьявол!» — восклицает злобный г-н де Мирвиль, который возмущается, когда его называют добрым, и оба пишут толстые книги. Но что же говорил этот голос? — Банальности, и тогда это не святой Михаил; пошлости, и тогда это не Дьявол».
Трудно выразиться более определенно; но мы можем предложить нашему другу, аббату Рока, еще более «убедительные» доказательства.
В 1886 году мы «откопали» в книжном магазине Балье, что на набережной Великих Августинцев, 53, экземпляр «Меча над Римом и его пособниками» (Glaive sur Rome et ses complices, Londres, Dulau, 1855, in-8). Этот том, один из самых хвалебных, написанных Вентра, принадлежит к оккультной библиотеке Элифаса Леви. Его поля исписаны весьма любопытными собственноручными примечаниями мага. На форзаце мы читаем десять стихотворных строк, также написанных рукой Элифаса; мы считаем их неопубликованными и с удовольствием впервые знакомим с ними читателей[539].
Что вы на это скажете, мой дорогой аббат? Прошу вас принять во внимание дату: 1864 год. Вот как Вентра «обратил» в 1861 году Констана!
![Змей книги бытия i_081.png](https://litlife.club/books/211464/read/images/i_081.png)
Вам нужны еще доказательства? Я могу, для вашего личного просвещения и в назидание всем оккультистам, выбрать некоторые заметки на полях, которыми Элифас испещрил эту книгу. Они довольно пикантны и заслуживают быть напечатанными.
На нескольких страницах Введения стоит одобрительное замечание: Хорошо. — На стр. 1 следующая фраза: Здесь начинается галиматья. — Стр. 11 и 12: Кощунство, невежество, глупость и бред… Эта сатира на самый прекрасный из всех культов отвратительна и глупа. — На стр. 17, где автор говорит о «роскошных треножниках», на которых горят «дезинфицирующие средства», Констан посмеивается на полях: Камфара и карболка. — Стр. 23: Дурацкая ярость, вызванная догматом, который он сам же провозгласит. — На стр. 36, где Вентра говорит о том, что «Господь не прибегал ни к каким молекулам» для сотворения мира, читаем на полях: О, мсье Прюдом!.. Ex nihilo nihil[540]. — Стр. 37: Двойная галиматья. — Стр. 179: Сплетни причетника. — Стр. 215: Если бы это лучше написать, было бы очень красиво.[541] — Стр. 249: Какое мерзкое безумие! — Стр. 290: Проза, написанная белыми стихами… Это не стиль (style), это вязнет в зубах (scie). — Когда Вентра восклицает (на той же странице): «Жизнь пророков, принадлежащая всем, поистине тяжела только для них самих», Элифас делает подчеркивание и отмечает, что их проза тяжела для других! Когда Вентра заклинает «Предвечного, рожденного от Бога (пе de Dieu) (sic)», Элифас восклицает, как подлинный enfan terrible, которым он иногда бывает: Нос Божий! Ч[ерт] возьми! (Nez de Dieu! N… de Dieu!). — На стр. 296 он добавляет: Нет ничего более отвратительного, чем эти наброски (ebauches) или, скорее, излишества (debauches), сакральных поэм и эти белые стихи, поистине трупные, которые сморщиваются и сплющиваются, как плохо законсервированные зародыши. — Стр. 302: Как он ненавидит священников, этот лжепонтифик гордыни и безумия! — Стр. 304 представляет следующее тонкое суждение: В этой галиматье есть свои красоты: это как солнечный свет, пробивающийся сквозь грязное оконное стекло! — Вентра пророчествует (стр. 320): «Вы узрите имя Иезекииля на его челе»; Констан метко парирует: и тирады в его прозе. — На стр. 325 (это весьма любопытно) Элифас написал: портрет автора; и вот что мы там читаем: «Скоморохи, которые всю свою жизнь строят из себя великих людей и растрачивают приступы своего тщеславия и пот своей гордыни на то, чтобы разыгрывать небесные сцены, притом, что они не могут скрыть от взора тех, кто пристально на них взирает, свое бесовское сердце и душу…» — Стр. 335: И этот человек обвиняет священников в недостатке милосердия! Эта страница гнусна и нечестива. — Стр. 336 (in fine[542]): Отсылка к Раулю Риго[543]. — На стр. 337 подпись «Петр (Pierre) Господень» разжигает остроумие гавроша, свойственное Констану: скажи лучше: адский Петр, и все равно это было бы слишком нескромно: ты всего лишь Пьеро Дьявола. — Стр. 352 (in fine): Жемчуг в навозе. — Стр. 364: Безумнее и спесивее Симона-волхва! — Стр. 368: Довольно верное представление о Дьяволе. — Стр. 429 (in fine): Это правда, но зачем тогда оскорблять папу? — На стр. 442 Вентра восклицает: «Никакой слепой веры!» Его оппонент довольно находчиво осаживает его: Так отчего же ты хочешь, чтобы мы верили, будто ты — Илия и будто с тобой говорил св. Михаил? и т. д.
538
Речь идет о деле Розетты Тамизье из Сен-Сатюрненлез-Апта (1850–1851). Мы воспроизводим портрет этой экстатической личности и эскиз чудодейственной картины, притягивавшей такое множество любопытных и паломников в часовню замка.
10 ноября, 13 и 16 декабря 1850 года, когда Роза Тамизье молилась в часовне, картина покрывалась кровью. Эта таинственная жидкость (которую медики — в частности, д-р Клеман — проанализировали в пробирке и под микроскопом и удостоверили ее химическую и физиологическую подлинность), очевидно, сочилась из правого бока Спасителя. Г-н Грав, супрефект Апта, приехавший, чтобы прекратить то, что он считал «маскарадом», подтвердил чудо, произошедшее в столь очевидных условиях, что он подписал соответствующий протокол. Мэр и кюре Сен-Сатюрнена давно уже заявили, что убедились во всем сами. Другие представители власти, — муниципальные чиновники, капитан жандармерии и т. д., — равным образом констатировав реальность этого факта, подписали форменное свидетельство.
Когда феномен должен был вот-вот совершиться, колокол часовни, самопроизвольно качнувшись, притом что ни одна человеческая рука не касалась его веревки, призывал верующих удостовериться в чуде.
Эти же события повторились 19 и 21 декабря.
Волнение было огромным; люди приезжали издалека: паломники теснились на местных постоялых дворах, которые были постоянно переполнены.
В конце концов, вмешались епископальные власти, заявившие, что никаких чудес не было (разумеется, достаточно было того, что Роза Тамизье подозревалась в членстве в церкви Вентра, для того чтобы можно было упорно отрицать факты вопреки всей их очевидности). Одним словом, став жертвой религиозных интриг, Роза была арестована и предстала перед исправительным судом Карпантра. Несмотря на все усилия прокуратуры установить факт мошенничества и на давление, оказанное на свидетелей, так и не удалось обнаружить ни одной улики против «святой»: такое имя дала Розе фанатичная провинция. Трибунал, впрочем, безосновательно веривший в непорядочность этой бедной девушки, объявил себя неправомочным (судебное постановление от 3 сентября 1851 г.).
Невероятно! Основной довод Прокурора Республики для установления того, что имело место трюкачество, а не чудо, состоял в том, что в последнем наблюдаемом феномене кровь, говорят, текла снизу вверх, вопреки законам тяготения. Так, этот глубокий «логик» — положив в основу возможность чуда — сделал из этого факта, еще более поразительного, чем можно было предположить, вывод о том, что чуда быть не могло!
539
Поскольку Элифас является, на наш взгляд, одним из величайших умов XIX столетия, мы не хотим упускать чудесной возможности представить интересующимся образец его почерка.
540
«Из ничего — ничто» (лат.).
541
Как видим, никакого предубеждения
542
в конце (лат.).
543
Это примечание, которое, по-видимому, относится к казни заложников повстанцами Парижской коммуны (1871 г.), могло бы навести на мысль, что Элифас Леви (умерший в 1875 г.) записал эти критические суждения, или, по крайней мере, некоторые из них, намного позже того времени, когда запечатлел свое десятистишие на форзаце. Вот отрывок, к которому относится это примечание: «Ливрея придворного, что краснеет на бледной и черной груди антипонтифика Нансийского и Тульского, не послужит ему щитом против ангела-губителя; тогда будет спрятан золотой крест, но увы, он никогда не станет крестом пощады». Не будем забывать, что эта фраза, напечатанная в 1855 году, оказывается, в конечном счете, удивительно пророческой.