ПРАЗДНИК
В сумрачной чаще сердца рог протрубил
Там шла охота на ланей воспоминаний
И тогда я унес этот лес трубящий лес во мне растущий
В гущу рощи
НОЧНОЕ
Ночное небо так над городом забылось
Что сердце с жизнью в такт от нежности забилось
Жизнь город делает живым и что ни час
Высвечивает тьму не утомляя глаз
Прельщают небеса свет улиц и витрины
Здесь дух и смертная материя едины
Любовь есть вечный дух и наша с миром связь
И умирает до конца не воплотясь
СПЕКТАКЛЬ{24}
Как задник — лес и берега,
День, близясь к вечеру, томится,
Там Арлекина в пруд глядится,
В траве раздевшись донага.
Там Арлекин, спектакль затеяв,
Сперва приветствует гостей —
Волшебников и чародеев,
Колдуний и богемских фей.
Он ловко набивает цену,
Вовсю жонглируя звездой,
Покуда трижды бьет ногой
Повешенный, и — свет на сцену!
ШАКУНТАЛА{25}
Четыре звездочки во мрак
С небес полуночных слетели,
Друг в друге отразившись, как
Мои глаза — в глазах газели.
О, гордый повелитель мой,
Оставь газель мою живой —
Стрелой любовной вместо цели
Меня пронзи у ног газели…
ЛА ГРЕНУЙЕР{26}
Под берегом острова друг о дружку
Бьются бортами пустые лодки
Нынче не встретишь
Ни в будни ни по воскресным дням
Ни художников ни Мопассана
Что засучив рукава катали вдоль острова дам
Пышногрудых и тупоголовых
Ах лодочки-лодки как много печали там
Под берегом острова
БЕГСТВО
В ладье с возлюбленным сбежала королева.
Король на берегу смятением объят,
И в такт его шагам, неистовым от гнева,
На пышной мантии жемчужины бренчат.
Гребцы запели в лад — о волшебство напева!
И в лодке беглецы, закрыв глаза, молчат;
Пусть будет справа риф, призыв сирены слева, —
Король могуч и стар, и нет пути назад.
А мерзости кругом — останков да скелетов!
Как будто их сюда нарочно принесло —
Всплывают из глубин то склизкое весло,
То рыжий клок, то бок медузы, фиолетов.
Ужасно бегство и неведом эпилог.
И с мантии летят жемчужины в песок.
ДЕТСТВО{27}
(Из стихов Луизы Лаланн)
Я в кипарисовом саду пряла, одна,
Следя за пряжею, — ее с веретена
Вздымал и уносил полдневный бриз игривый;
А после шла к пруду, оплаканному ивой,
Ступая медленно, пока меня жасмин
Не останавливал, и ирис рядом с ним,
Волшебный ирис цвел под лягушачьей стражей.
Мне каждый кипарис казался прялкой с пряжей,
И мирозданьем — сад, в котором боль и страсть
Даны мне, чтобы жизнь из этой пряжи прясть.
ПЕРЕД КИНОСЕАНСОМ
Итак вечерком
Всем скопом в кино
В кино Мастера как на подбор
Но вовсе не те кого называют Мастерами кисти
И не те кого называют Мастерами слова
Мастерами импровизации или композиции
Нет актеры с актрисами сплошь Мастера экрана
Когда бы мы были Мастерами экрана
Мы не ходили бы в кино
Мы ходили бы в киношку
Но если бы мы были профессорами да еще
из какой-нибудь тьмутаракани
Мы не ходили бы ни в кино ни в киношку
Мы ходили бы в кинематограф
В конце концов надо быть человеком со вкусом
ВАЛЛОНСКИЕ БОЛОТА{28}
Какая печаль неземная
Наполнила сердце мое среди этих безрадостных мест
Когда отдыхал я в чащобе с подошв отряхая
Груз километров покуда окрест
Свирепствовал вест
Я покинул тот сказочный лес
Где сновали проворные белки
Я пытался раздуть облака из курительной трубки
Но зенит
Оставался настойчиво чист
Мне неведомы тайны ну разве что странная песня
Торфяных перегнивших болот
Это вереск душистый как мед
Пчел влечет
Истоптал я не глядя
Голубику и вереск они
Новобрачным сродни
Борей
Борей
Здесь жизнь прочней
Сплетенных с ней
Корней
И хватки дней
Мертвей
Смерть на язык остра
Когда говорят ветра