1730 года февраля 25-го дня Ея Императорское Величество указала: бомбардир-поручику Абраму Петрову быть в Тобольском гарнизоне майором[34], и для того буде он по посланному 23-го дня прошлого 1729 года указу послан в Томск за караулом, оттуда его возвратить, из-под караула освободить и о том в ту губернию и для ведома в Военную коллегию послать указы, и буде которые письма у него отобраны, те ему возвратить.
Князь Михайло Голицын,
князь Василий Долгорукий,
князь Дмитрий Голицын,
князь Алексей Долгорукий,
Василий Степанов{95}.
Новая императрица помнила Абрама и была к нему благорасположена. Да и не пропали, наверное, втуне бесконечные о себе напоминания. Опальный инженер освобожден.
Приехав в Тобольск, Абрам, конечно, встретился со своим старым другом Семеном Мавриным.
Однако праздновать победу рано: «Абрам оставлялся в Сибири. Очевидно, что новая власть относилась к нему с некоторою подозрительностью… надо думать, что и в этих новых условиях наш африканец чувствовал себя очень невесело»{96}. Радость наступит позже, когда Абрам Петров получит указ императрицы, призывающий его в столицу. Указ о назначении в Эстонию и переводе в Инженерный корпус.
ГЛАВА 6.
ПЕРВАЯ ЖЕНИТЬБА
Как жениться задумал царский арап,
Меж боярынь арап похаживает,
На боярышен арап поглядывает.
Что выбрал арап себе сударушку,
Черный ворон белую лебедушку.
А как он, арап, чернешенек,
А она-то, душа, белешенька.
Под началом графа Миниха
25 сентября 1730 года главный прокурор Ягужинский зачитывает в Сенате указ императрицы Анны Иоанновны, который определил судьбу тобольского майора Абрама Петрова:
«…лейб-гвардии от бомбардир-поручика Абрама Петрова, которому велено быть в Тобольском гарнизоне майором, послать в команду фонминихена, а ему определить его в Пернове (потом в Лифляндской губернии) к инженерным и фортификационным делам по его рангу».
На самом деле назначение это было вызвано не высочайшим желанием вернуть чернокожего офицера из ссылки, положив тем самым конец его «сибирским злоключениям», не заботой о его благополучии, хотя именно это было для него важнее всего. Своим «освобождением» инженер Абрам Петров обязан «другому инженеру, более влиятельному при дворе — Б, X. фон Миниху. Впрочем, последнему это удалось прежде всего потому, что появилась жестокая нужда в инженерах, даже принят был особый указ приглашать иноземцев в помощь Миниху. Анна Иоанновна планировала поначалу продолжить грандиозные замыслы своего дяди, Петра I»{97}.
Кто же такой граф Миних? В это время он один из самых влиятельных людей при дворе: губернатор Санкт-Петербурга, член Военной коллегии, директор работ в Кронштадте. Он имеет чин генерал-аншефа, является директором общего управления артиллерией и начальником инженерной части[35]. Этот знаменитый инженер знаком со своим менее известным, но не менее образованным коллегой Абрамом Петровым. В 1723— 1724 годах они трудились бок о бок на различных строительствах, в том числе на строительстве Ладожского канала. Там Миних не раз имел возможность оценить таланты и эрудицию русского африканца.
Ганнибал был одним из самых образованных и способных российских военных инженеров того времени. Генерал Манштейн, который много лет проработал в России, в своих «Исторических, политических и военных записках» делает следующее замечание: «Нет среди русских такого влечения к инженерному делу, как к артиллерийскому, из-за чего немногие преуспели в этой науке; большинство же офицеров инженерного корпуса выписаны из-за границы». Принимая во внимание образованность и компетентность Абрама в инженерном деле, Миних должен был тем более ценить его.
В 1730 году, только взойдя на престол, Анна Иоанновна учредила Особую военную комиссию. Миних был назначен ее председателем. Комиссии было поручено «все происшедшие в армии непорядки и помешательства исправить и такие основательные учреждения учинить, чтобы армия всегда содержалась в добром состоянии и сколько возможно без лишней народной тягости и напрасных убытков». Одним из результатов работы этой комиссии стало выделение из общего управления артиллерией самостоятельной инженерной части. Был утвержден ее штат и бюджет. Во главе инженерной части встал Миних. Тогда-то он и вспомнил своего сибирского коллегу.
В том же 1730 году императрица пожаловала Абрама новым чином — инженер-капитан. Этот чин — действительно повышение. Вероятно, это также было сделано по рекомендации Миниха. Так после долгой (несколько недель) и холодной дороги встретила Абрама столица.
В первые же дни по приезде Абрам знакомится с капитаном галерного флота Андреем Диопером. Грек по происхождению, капитан Диопер прожил к тому времени в России более трех десятков лет. Петр привлек его на российскую службу в 1698 году в Амстердаме, где грек тогда обретался. В России он женился и стал отцом двух дочерей. И вот этот морской офицер с большой симпатией отнесся к Абраму.
Старшую дочь Диопер к тому времени уже выдал замуж, а младшая, Евдокия, жила с отцом. По свидетельствам современников, она была удивительно красива. Новоиспеченный инженер-капитан не замедлил в нее влюбиться и решился сделать ей предложение. Однако место в сердце прекрасной Евдокии уже занято. Как раз в это время она сблизилась с флотским поручиком Кайсаровым. Свои отношения они держали в тайне ото всех, но собирались пожениться. Когда Абрам сообщил отцу девушки о своих намерениях, Диопер не увидел никаких препятствий для их брака. Почему Евдокия не сообщила отцу о связи с Кайсаровым, неизвестно, но когда капитан передал дочери, что Абрам просит ее руки, Евдокия решительно запротестовала, однако мотивировала свой отказ только тем, что жених — «арап и не нашей породы». О Кайсарове — ни слова.
Отец и будущий зять не обращали на эти «капризы» никакого внимания. Диопер считал, что инженер-капитан — прекрасная партия для его дочери, и дал согласие на брак. Абрам же был так счастлив, что не принимал во внимание душевных треволнений невесты.
Назначена дата венчания — 17 января 1731 года.
Евдокия вынуждена покориться воле отца. Но не во всем. Накануне свадьбы она отдалась Кайсарову.
Вечером 17 января, как и было назначено, в церкви Святого Симеона Богоприимца состоялась церемония венчания Абрама Петровича Ганнибала и Евдокии Диопер. Недолгое время спустя, в марте, молодожены отправились в Эстляндию, в Пернов (нынешний Пярну), на балтийские берега.
Что же касается поручика Александра Кайсарова, то он, сломленный расставанием с любимой, покинул столицу и 5 марта того же года был переведен в Астрахань.
Внебрачный ребенок и дело об отравлении
Пернов был небольшим провинциальным городком, в значительной степени немецким. Там, однако, располагались гарнизон и школа младших военных инженеров. Абраму как раз и поручено заняться образованием учеников, или, как тогда говорили, кондукторов этой школы. Преподает он свои любимые предметы: геометрию и фортификацию.
После трех лет, проведенных в сибирской ссылке, вдалеке от двора и светской жизни, логично было бы ожидать, что Абрам захочет остаться в столице. Однако этого не произошло, на что имелись свои причины. Да, Меншиков уже сам испытал прелести сибирской ссылки, Долгорукие отстранены от дел, однако место придворного фаворита занято неким Бироном[36]. Этот человек оставит кровавый след в истории России. Вот что пишет о нем историк Хмыров: «Гордый, невежественный и злобный, Бирон, к несчастию, был довереннейшим лицом государыни, волею которой коварно и дерзко играл он, окружая престол плотною стеною своих сторонников, таких же, как он, пришлецов. Левенвольд, Менгдены, Кейзерлинги и другие бесчисленные курляндцы, перемешанные с остзейцами, водворились тогда в России, владели лучшими местами и должностями, наводнили все управления… Конфискации производились тщательно; розыски чинились неутомимо. Отдаленнейшие края России с ужасом узнавали имя Бирона, слишком известное пока одним Долгоруким»{98}. Другой историк замечает: «Страшное «слово и дело» раздавалось повсюду, увлекая в застенки сотни жертв мрачной подозрительности Бирона или личной вражды его шпионов, рассеянных по городам и селам, таившихся чуть ли не в каждом семействе. Казни были так обыкновенны, что уже не возбуждали ничьего внимания, и часто заплечные мастера клали кого-нибудь на колесо или отрубали чью-нибудь голову в присутствии двух-трех нищих старушонок да нескольких зевак-мальчишек»{99}.
34
Присвоение Ганнибалу нового звания не означает повышения. Дело в том, что Абрам был приписан к Преображенскому лейб-гвардии полку, самой элитной части российской армии. При переводе в любую другую часть офицер Преображенского полка автоматически получал звание ступенью выше. Прим. перев.
35
«Бурхард Христофор Миних, сын датского советника, родился в 1683 г. в Ольденбурге. В войне за Испанское наследство сражался под знаменами принца Евгения в Нидерландах, был ранен в 1712 г. при Денене и взят в плен французами. Вскоре перешел в чине полковника на польско-саксонскую службу, где командовал коронной гвардией и в 1717 г. произведен в генерал-майоры. Вследствие дуэли дол жен был уйти со службы и предложил в 1721 г. свои услуги России. Петр I произвел его в 1722 г. в генерал-лейтенанты и поручил ему многие инженерные работы, в том числе и постройку Ладожского канала. При Петре II генерал-аншеф. В 1729 г. возведен в графское достоинство Российской империи и назначен санкт-петербургским генерал-губернатором. В 1730 г. генерал-фельдцейхмейстер, в 1732 г. генерал-фельдмаршал и президент Военной Коллегии. В 1734 г. главнокомандующий русской армией в войне против Польши и в 1735— 1739 гг. против Турции. По заключении Белградского мира был награжден чином подполковника лейб-гвардии Преображенского полка, бриллиантовыми знаками ордена св. Андрея и шпагой с драгоценными камнями. В 1740 г. при императоре Иоанне IV (Иоанне VI, — Перев.) первый министр. В 1741 г. при восшествии на престол Ели заветы Петровны арестован и сослан в Сибирь (Пелым). Екатерина II назначила его главным директором Ревельской и Нарвской гаваней, Кронштадтского и Ладожского каналов и достройки Балтийского Порта (Палдиски) в Эстляндии. Умер в 1766 г. и погребен в Эстонии в своем поместье Луунья, в 12 км восточнее г. Тарту» (Леец, с.72). Прим. перев.
36
И здесь ему навредила «компания» княгини Волконской. В Митаве у Анны был до Бирона другой фаворит — Бестужев, которого Бирон ненавидел. Волконская же — из рода Бестужевых. А по логике Бирона «друг врага моего — враг мой». Прим. перев.