Посмотрев на подаренную ему шапку, поручик, усмехнувшись, проговорил:
– До чего же я дожил…, мне шапку уже каторжанин дарит. Да фуражку-то я потерял, а жаль…, она мне вроде как за талисман была, с нею через все трудности смело шагал. Скажи, Мотори, зачем чугучи мучают своих пленников?
Индеец открыл глаза, и внимательно посмотрев, на офицера проговорил:
– Им нужно, что бы души плененных врагов, явились к их богу Инук-Чуку униженными и ослепленными. Лишь в таком состоянии, они будут смиренно служить ему и не помышлять о побеге к вигвамам своих предков.
– Ну, что же очень разумно, – кивнув, проговорил поручик. – Чего загрустил, Америка? Мы вроде о плане побега с тобой говорили, у нас теперь даже кинжал есть. Что скажешь?
– Чего тут думать, – буркнул тот, – заманить охранников нужно, да напасть всем. Ну, а отобьем оружие тогда и дорогу себе проложим к спасению…, на шхуну Бернса двигать надо. Там мы найдем и провизию, и оружие, да и атаковать нас будет не с руки этим туземцам.
– Понятно, а давай послушаем нашего друга Мотори, спросим у него, что он думает на сей счет. Скажи нам, для чего Лису нужны его соплеменники? Разве не проще нас было убить сразу? Или ему, таким образом, покрасоваться хочется перед своими братьями?
– Все должны видеть, что за беспокойство предков, Лис заставил держать вас ответ. Шаман вызовет духов и те вместе с уважаемыми людьми племени проследят, что бы были соблюдены все правила и законы, – отозвался монотонно индеец, продолжая сидеть с закрытыми глазами.
– Скажи мил человек, – пробормотал Степанов, подслеповато щурясь, – а человека они рвут конями при помощи волокуш?
– Привязывают к седлу лошади тонкое дерево, а уже к нему руки или ноги человека, – отозвался тот, пожав плечами.
– Сулима, оставил за голову инженера бочонок водки, – проговорил Орлов задумчего. – Значит, пить будут у костра… Верно, Мотори?
– Да, верно, – кивнув, буркнул тот. – Они закурят трубки у костра, дым поднимет их молитвы и мысли к небу, для того, что бы их бог видел всю чистоту их намерений, не лживость их желаний, что все они делают для бога и все старания идут от сердца. Огненная вода ускорит течение мыслей, придаст веселье в головах и сердцах соплеменников Лиса.
– У тебя есть свой план, генерал? – прошептал Джон, подавшись вперед всем телом.
Орлов посмотрел на товарища и тихо проговорил:
– Пока не уверен, но ежели нам не удастся разоружить охрану, то стоит попробовать захватить коня с волокушей. Отбить по коню на каждого у нас вряд ли получится, а вот захватить одного явно сможем, через дерзость конечно. Ну, а там остается только одному прыгнуть в седло, а другим схватиться за волокушу, тогда мы, пожалуй, сможем уйти. Пьяные воины – плохие воины.
– Ай, генерал, ай да голова! – выпалил американец. – А ведь и правда, в коня-то они стрелять побояться, уж больно это дорогое удовольствие, а это значит, что у нас шанс будет оторваться от них.
– Верно, и водка свое дело сделает! – с жаром поддержал Степанов. – Глядишь и, правда все получится! Эх, нам бы по револьверу.
Мотори сидевший до сих пор с безучастным видом, встал и прихрамывая подошел к окну проговорив:
– Увидев, что мы побежим, нам помогут наши разведчики.
– Думаешь, они знают, где мы находимся? – воскликнул Джон с недоверием. – Отчего же не идут нам на помощь сейчас? Ладно, мы для них чужие, но ты то, из их племени!
– Мои братья наверняка знают, что мы здесь и наблюдают из леса, за всем, что здесь происходит.
– Погоди, погоди, – настороженно пробормотал Орлов. – Ты же говорил, что у вас в племени, слишком мало воинов, и они никогда не отроют топор войны!
Аулет продолжал внимательно осматривать через окно, подступы к баракам, не отвечая на вопросы, затем повернул голову и, посмотрев в глаза поручику, сказал:
– В открытый бой они не вступят, но увидев нашу попытку вырваться – они обязательно отвлекут, людей Лиса своими залпами.
– О, Господи! – выпалил американец. – Так чего же ты молчал все это время?
– А меня, никто и не спрашивал об этом, – со вздохом отозвался тот.
Американец на четвереньках, проворно перебрался поближе к офицеру и с жаром зашептал:
– Чего тогда время тянуть? Можно охрану заманить, можно подкоп сделать и внезапно напасть. Если разведчики поддержат, чего время тянуть?
Поручик медленно достал из рукава кинжал и с силой попытался воткнуть его в промерзшую землю. Затем покачав головой, и глядя, на кинжал сказал:
– Земля словно камень, тут и до утра времени может не хватить. Давайте лучше к охране присмотримся, да подумаем как их половчей разоружить. Ну, а в крайнем разе, будем надеяться на суету, водку и веселье промеж чугучей – это наши союзники. Остается только решить, кто коня отобьет, да в седло ловко прыгнет. Может ты, Мотори, попробуешь?
Аулет стоявший у окна и наблюдавший за охраной, отрицательно покачав головой проговорил:
– Я бы мог это сделать, только веселье у костра, Лис с меня начнет, потому что я стрелял в их братьев, а это для них важнее, чем смерть урусов. Решайте промеж себя, кто под сегодняшней луной, когда будут убивать меня, оседлает коня с волокушей.
– Ты, предлагаешь нам всем сидеть, и ждать пока над тобой будут измываться? – буркнул Орлов. – Нет, так не должно быть…, мы вместе отражали атаки чугучей, вместе и на прорыв пойти должны. Ты, Америка, согласен со мной?
– Конечно! Я вообще поражаюсь, что наш друг Мотори, может про свою смерть так спокойно говорить и предлагать такие вещи.
– Мы так воспитаны. Наши предки, не должны видеть нашего смятения и страха перед смертью, на наших лицах – отозвался тот, продолжая наблюдать за охранявшими их индейцами.
Казак поправил свою лохматую шапку, и сев по удобнее сказал:
– Ваше благородие, ну чего тут думать? Еже ли не удастся охрану разоружить, то дозвольте мне стариной тряхнуть. Я ведь раньше в джигитовке одним из резвых был.
– А сможешь коня то индейского одолеть, голубчик? Они же у них с норовом суровым.
– Мне, ваше благородие, главное за гриву ухватиться, а там-то я уже даже без упряжи управлюсь. Чем на костре гореть, я уж лучше коня оседлать постараюсь. Так что не сумлевайтесь, ради такого дела я хоть на черта скакнуть готов, главное, что бы местный леший подножку не подставил.
– Значит, на том и порешим, – кивнув, подытожил поручик, пряча кинжал в рукав. – Не получиться, с охраной совладать, тогда во время пирушки в прорыв пойдем! Всем за волокушу держаться усердно, потому, как времени возвращаться за отставшим у нас не будет. Ну, что там, Мотори, твои наблюдения показывают? Сможем мы с охраной совладать?
Аулет покачал головой и тихо прошептал:
– У костра сейчас трое в дозоре стоят, а трое других в бараке укрылись от ветра…, предлагаю этих привлечь криками или стонами, ну а когда оружие отнимем, то через бойницы сможем и с другими расправиться. У коновязи три коня стоят, так что каждому из вас в самый раз по седлу выходит.
– Ай, да, Мотори! – воскликнул американец. – Время тянуть не стоит, я думаю начинать надо.
Орлов с трудом поднялся и, подойдя, к аулету спросил:
– А ты, что же с нами уходить не собираешься?
– Меня мои братья заберут, – отозвался тот, – у вас своя дорога, а у меня своя. Так всегда ведь было.
– Хорошо я с кинжалом встану за двери, – первого кто войдет, я толкну к вам. Сам нападаю на второго, ну а ты, Мотори, отбивай у него винтовку и озадачься третьим…, еже ли надобно, то прикрывайся его телом во время стрельбы. Далее как уж сложиться, но самое главное наша задача те трое, что в бараке укрылись, их обезвредить надобно. Иначе ведь они нам дорогу к коням отсекут своим огнем. Все готовы? Тогда приступим, пожалуй.
Когда все заняли свои позиции, и были готовы к своей возможно последней схватке, до них вдруг донесся звук скачущих коней, который явно приближался. Пленники растерянно переглянулись и все как один посмотрели на Орлова.