«Хорошее начало», — подумала Марина.
Лиля рассказала, что в Лондоне уже одиннадцать лет, сейчас разводится.
Она из Москвы, училась во ВГИКе, где-то снималась, но карьера не задалась.
— Я необычайно красива, вы увидите, но то да се… Начала пить, сильно… С мужем разошлась, осталась с дочкой. Познакомилась как-то в компании с англичанином, артистом, а выяснилось, он и не англичанин вовсе — русский по крови, потомок старинного рода. Роман закрутили, звонил каждый день. Он был женат на немке, двое детей. Любить любил, но жениться не хотел. Ну и послала его к черту — тогда женился, как миленький.
Приехала Лиля в Англию без единого английского слова, но с великим желанием изменить свою жизнь. Пекла пироги, устраивала детские спектакли, пыталась писать сценарии, любила мужа. Муж, вопреки ее ожиданиям, не собирался что-то менять в своей жизни коренным образом ради нее. Его дети практически поселились в их доме и новую жену отца не просто игнорировали, а ненавидели, причем с годами все больше и больше.
Вечерами муж, когда был дома, часами разговаривал с бывшей женой. В ответ на ревнивые Лилины упреки отвечал: «Мы были и остались друзьями, она мать моих детей!» Этого Лиля ни принять, ни понять не могла. Она привезла с собой дочку, новый муж ее принял и относился как к родной, а непомнящая родного отца девочка называла его папой. Но и это не утешало Лилю — она чувствовала себя глубоко несчастной и одинокой. Снова начала пить.
Она упрекала мужа в том, что тот не захотел дать денег на дорогого частного врача, а отослал ее к «Анонимным алкоголикам». Хорошо было, однако, то, что там ее не только вылечили — ко времени знакомства она не пила уже несколько лет — но и дали понять, что она не одна. Только там она впервые почувствовала себя в Англии человеком. У нее появились друзья, такие же, как она, бывшие алкоголики. Она окончила курсы английского языка и начала говорить.
После одиннадцати лет брака что-то случилось — Лиля не рассказывала, что именно, а Марине было неловко спрашивать — и ее выдворили из семейного дома с полицией. Наверное, произошло что-то серьезное. Со слов Дэвида, она знала, что просто так замужнюю женщину из ее дома в Англии выгнать невозможно. В социальном отделе ей помогли — она уже много лет была гражданкой Британии — и нашли комнату в социалке. Она и жила там уже второй год, деля удобства с парнем из Африки и получая социальное пособие.
Лиля только что подала документы на развод и очень гордилась этим («он надеялся, что я просто уеду в Москву»), отыскала бесплатного, по ее словам, адвоката (опять же, со слов Дэвида, Марина знала, что адвокаты здесь бесплатными не бывают). Бывший муж, ссылаясь на то, что она алкоголичка и скандалистка, уже заявил, что не даст ей «ни пенни». Лилин адвокат, со своей стороны, уверил ее, что каким бы ни было ее поведение в семье, это не имеет никакого значения: брак был долгим, и свою долю она обязательно получит.
Все это Марина узнала из довольно частых разговоров по телефону.
Встретились они, когда спрашивать разрешения на это Марине было уже не у кого. В ее голове сложился свой образ этой женщины с удивительным голосом — она должна быть высокой брюнеткой с античным профилем и лицом типа Тамары Гвердцители. Встретились. Марина, не узнавая, смотрела на невысокую женщину с испитым лицом и седыми волосами (как позже выяснилось, седина с золотыми перышками, была не своя, а выполнена парикмахером — это единственная роскошь, которую Лиля себе позволяла). Где же красавица?! Хотя, если вглядеться, лицо интересное — не русского, западного типа. Одета, понятно, из Oxfam[81].
Оправившись от удивления, Марина спросила:
— Какие же роли ты играла в кино — шпионок, наверное?
— Угадала — шпионок и проституток. А знаешь, у тебя цвет волос очень скучный, ты бы… перышек добавила.
Две москвички обменялись приветствиями.
С Лилей, по выражению той, они скорешились. С ней было легко и интересно говорить о Москве, где она знала всю киношную богему, Лиля много читала, многое видела на сцене. Она была из семьи крупного чиновника, ее мать с ухаживавшей за ней женщиной до сих пор жила в квартире на Смоленской площади. У самой Лили ни квартиры, ни надежды ее унаследовать в Москве не было. По ее словам, не успела она уехать, родственники поспешили лишить ее прав на всю московскую собственность.
— Дура была, подписала все, что мне подсунули, — мрачно прокомментировала она.
Одно только не нравилось Марине: Лиля умела нагнетать тоску. Стоило похвалить что-нибудь или кого-нибудь в этой стране, она немедленно откликалась:
— Да ты что не видишь, что они все дебилы. Дебилы и психи. Поживи тут с мое — розовые очки с носа-то упадут. Это тебе не «Midsomer Murder»[82], где даже убийцы — леди и джентльмены.
Марина думала про себя: «Ну да, сами мы не местные… Надеялись, что все проблемы, от которых уехали, здесь как рукой снимет, а вместо этого — „je ne mange pas six jours, помогите…“ Люди добрые помогли, и они же еще и дебилы… Да, проблем здесь полно, идиоты встречаются, но хорошего и очень хорошего все равно больше!» Доказывать что-то Лиле она, однако, считала делом безнадежным: как и многие соотечественники, она давно запуталась в ориентирах и не хотела видеть ничего дальше своего собственного невеселого опыта.
— Может быть, тебе действительно лучше уехать? Трудно ведь, когда все противно. Будешь с мамой жить.
— А у нас что, лучше что ли?
— Лиля, давай я тебе действительно подарю розовые очки, беспросветно так жить, уж лучше иллюзии, — шутила Марина.
— Смейся, смейся, поживи тут с мое.
Марина, как могла, пыталась помочь новой подруге выйти из тягостного состояния. Однажды она получила от глянцевого русского журнала приглашение на показ моделей нового сезона в бутике «Alexander McQueen» на Old Bond Street[83]. Пригласила Лилю. Посмотрели на наряды и манекенщиц, спустились вниз в торговый зал, подивились молоденьким русским девочкам, по-деловому рассматривавшим одежду, стоившую… Марина, когда смотрела на ценники, видела только одни нули.
— А это из прошлогодней коллекции, оно у меня уже есть, а вот это, — девушка-подросток держала в руках что-то из кожи и шелка, — я, пожалуй, пойду померяю.
Шампанское было без ограничений, крошечные бутербродики-канапе вкусными. Когда все закончилось, шумная толпа веселых русских дам вылилась на улицу, знаменитую своими магазинами. Марина подошла к редактору журнала, который организовал этот вечер, чтобы поблагодарить за приглашение. Представила Лилю — «московская актриса, давно в Лондоне». Редактор очень заинтересовалась:
— Скоро в Лондон приезжает Елена К., вы ее знаете?
— Это моя сокурсница.
— Вы могли бы взять у нее интервью? Она тоже долго жила в другой стране, вам будет, о чем поговорить. Я позвоню.
Чудесный и теплый вечер. Они шли к метро, выбрав длинный путь, — не хотелось спускаться в подземелье. Лиля почти что кричала:
— Маринка, спасибо тебе! Столько лет я в Лондоне — и не подозревала, что здесь есть приличные русские! Я сделаю это, я напишу о Ленке, она талантище…
Позже Марина привезла Лиле из Москвы две книги ее бывшей однокурсницы. Лиля, давно не покупавшая и не читавшая русских книг, была счастлива. Но редактор не позвонила. Может быть, однокурсница не приехала.
[Лиля выиграла процесс, как ей и обещал адвокат. Чего она не знала заранее — это то, что «бесплатный» адвокат вычтет из полученной суммы двадцать пять процентов за свою работу. Оставшиеся деньги к Лиле тоже не попадут: на них адвокату будет поручено купить ей жилье. Денег хватило только на квартиру на Кипре, куда счастливая Лиля и отбыла, обещав звонить. Может быть, и звонила, но телефон у Марины изменился.]
81
Сеть благотворительных магазинов.
82
Детективный сериал, идущий на британском телевидении с 1997 года. Его действие происходит в элитарной английской глубинке. В русском прокате известен как «Чисто английское убийство».
83
Улица в центре Лондона, известная тем, что на ней расположены бутики знаменитых дизайнеров.