* * *
Когда Вика открыла глаза, все вокруг выглядело странно. Белый потолок, белые стены, рядом с ней капельница. Тут до нее дошло, что она в больнице. Значит, она не умерла. В углу на стуле сидела, закрыв глаза, мать. Вика хотела привстать, но она услышала и бросилась к ней.
– Не двигайся. Тебе нельзя, – попросила мать.
– Я давно здесь?
– Вторые сутки. Без сознания двое суток, мы уже… – она запнулась и всхлипнула. – Чего ты добивалась своим поступком?
– Прости, мама, – тихо сказала Вика.
Ей не было ни больно, ни страшно. Она лежала и смотрела на капли раствора, что равномерно капали одна за одной, и слезы облегчения струились по ее щекам. Почему она так рада, что осталась в живых? Мать с нежностью погладила ее по голове, чего не делала уже столько лет.
– Все будет хорошо, – успокоила ее мать. – Только не нужно торопиться. Твое время придет, а доказывать ничего не нужно. Никто бы и не заметил.
– Я знаю, – созналась Вика.
Она лежала ослабевшая, с ввалившимися глазами, а мать не отходила от нее ни на шаг. Только сейчас Вика поняла, как дорога ей мать. Почему раньше они даже не сделали попытки понять и приблизиться друг к другу?
Да, умереть стоит для того, чтоб вернуться…
Всю жизнь мы ищем мифические идеалы, а рядом живой человек, кто может сделать тебя счастливым, а мы не замечаем. Все так ошибочно. Мы вечные странники по кругу, играем своей жизнью, словно слепые котята…
Постепенно Вика приходила в себя, но была еще замкнутая и вялая. Словно в летаргическом сне она бродила по больнице, часами смотрела в окно.
Как всех, кто делал попытку суицида, Вику должны наблюдать какой-то период. Ей назначили массаж, спортивный зал, бассейн, психотренинг. Целый день Вика моталась из одного кабинета в другой. Сделано это специально, чтобы больные как можно меньше размышляли, копаясь в своем прошлом. К концу дня она так выматывалась, что мечтала лишь о подушке.
Ежедневные беседы с психиатром, который пытался раскопать: где и когда началась поломка? Общаясь с ним, Вика так много о себе узнала.
Где-то в «бессознательном» она серьезно травмирована. Душевные травмы в «бессознательном» не заживают, а продолжают нарывать. Чтобы вылечить их, нужно ликвидировать все страхи, комплексы и зажимы. Только психиатр в состоянии помочь.
И она должна выслушивать этого седого, усталого человека, который пытается ей помочь:
– У вас болезненное восприятие всего: нечаянно услышанный посторонний смех вы принимаете на свой счет, любое невинное замечание воспринимаете как оскорбление. Вам часто трудно общаться с людьми, по этой причине вы чувствовали себя одинокой. Вы перестали сами совершенствоваться, и за это принялись опускать других. Ваше тщеславие было униженно, и по этой причине часто вспышки агрессии, ведь вам приходилось защищается даже там, где нападения и не было. Это галлюцинация раненой души…
Часами она разговаривала с ним, рассказывая обо всем: о своем детстве, об уходе отца из семьи, о карьере, о случайных связях, о Клаудио, о Злате, о драке с Риткой, об алкогольной зависимости, о своем поражении…
Но ни слова о любви к Артуру, то чистое, что еще осталось в ней, и она не хотела выносить это на публику, хоть и знала, что существует тайна неразглашения. Не хочет она открывать свою душу этому человеку, что смотрит на нее с осуждением.С Артуром она расстались на пике любви, и сказка навсегда осталась сказкой… Даже если эта сказка с плохим концом…
* * *
У каждого есть тот роковой момент, когда все могло пойти иначе. Что так повлияло на нее: расставание с Артуром, драка с Риткой, алкоголь?..
Или все намного проще: нахлынувший успех развязал все спящие в ней дурные инстинкты? Интересно, как другие противостоят этому? Почему она ни разу об этом не задумалась?
Успех – это лестница, где с каждой следующей ступеньки тебя скинет тот, кто следует за тобой. Ей удалось подняться на некое количество ступеней, и вдруг она рухнула с той лестницы, или ее столкнули. И теперь ничего не поправить…
За что? За то, что забралась выше других? Но ведь для этого и существует лестница. Сейчас у нее нет сил даже подняться на первую ступень.
И сейчас она среди психов, что бродят по коридору с отсутствующими лицами.
Зачем она тут? Она, кто была на обложках и парила над толпой…
Сейчас она среди тех, кто отчаялся, и никому до нее нет дела, всем наплевать, если даже она отсюда не выйдет…
В коридоре было пустынно и темно. Только над столом дежурной медсестры тускло светилась лампочка. Сама же медсестра дремала на кушетке.
Семь утра – время градусников и уколов. Настроение такое ужасное, спертый воздух, запах хлорки и безнадежности.
Внезапно раздался писк мобильного. От неожиданности Вика подскочила. Кто это вдруг вспомнил о ней? Она заглянула и увидела эсэмэс от Катрин: «мое бракосочетание с Хансом состоится пятнадцатого. После этого мы уезжаем в Мюнхен. Вскоре буду мамой. Желаю тебе поскорее выздороветь».
Вика кинула мобильный на пол. Ее охватила ярость. Эта девка из тундры – тупая сука, и у нее будет муж и ребенок! Как несправедливо!
Вика кинулась на кровать, уткнулась в подушку и зарыдала. Она рыдала долго, пока не заболело сердце. Пока не открылась дверь и заглянувшая сестра не сказала:
– Виктория, на завтрак.
Пришлось вылезать из постели и двигаться в столовую. Вика медленно плелась по коридору, как вдруг заметила журнал, лежащий на столе. С обложки на нее смотрела Ритка. Вика схватила журнал и принялась листать. Увидев центральный разворот, она чертыхнулась. Ритка стояла спиной к камере и смотрела через плечо своим загадочным взглядом, а платье струилось и обтягивало ее длинные ноги. На следующей странице интервью с Риткой: ее диета, опровержение слухов о пристрастии к наркотикам, желание иметь детей и семью, и другая чушь…
Вика кинула журнал в мусорку и пошла завтракать. Она не замечала, что ест, перед глазами стояла фотография на центральном развороте…
«Вместо тебя сейчас Ритка. А чего бы ты хотела? Чтобы все ждали тебя, такую неповторимую, охамевшую от вседозволенности и успеха. Ты считала себя незаменимой и убаюканная своим успехом не сумела разглядеть Ритку – одну из главных соперниц…
Мир шоу-бизнеса – как ты жесток! Тебе нужны молодые, и чем моложе, тем лучше. А они еще не готовы, и когда попадают в эту мясорубку, их размалывают жернова настолько тяжелые, что не каждому под силу. Повезет, если выберешься оттуда живой…
Я ушла со сцены до того, как опустился занавес, и в зале зажегся свет, но шоу должно продолжаться! Если одна из марионеток сломалась, ее тут же заменяют другой – никаких остановок!..»