Рассказ мне очень понравился, и я показал его хозяину. Я был уверен, что он тоже останется доволен.
Хозяин был больше чем доволен, потому что, когда он читал рассказ, он улыбался. Потом он посмотрел на меня и спросил:
— Это ты написал?
— Да, хозяин.
— Я имею в виду, ты сам? Ниоткуда не списывал?
— Я придумал его в своей голове, хозяин. Вам понравилось? Он снова громко засмеялся:
— Интересно получилось. Я немного разволновался.
— Смешно? — спросил я. — Я не умею писать, чтобы было смешно.
— Я знаю, Кэл. Оно само получилось смешно.
Я некоторое время обдумывал эту фразу. Потом спросил:
— Как может что-то получиться смешным?
— Это тяжело объяснить, но ты не волнуйся. Начнем с того, что ты пишешь с ошибками. Удивительно. Ты хорошо говоришь, из чего я предположил что ты и пишешь правильно, но оказалось, что это не так. Ты никогда не станешь писателем, пока не научишься правильно писать слова и не допускать грамматических ошибок.
— Как я научусь писать правильно?
— Не волнуйся, Кэл, — сказал хозяин. — Мы вложим в тебя орфографический словарь. Лучше скажи, Кэл в рассказе — это ведь ты, да?
— Да. — Мне было приятно, что хозяин это отметил.
— Плохо. Нельзя писать, какой ты замечательный. Это неприятно читателю.
— Почему, хозяин?
— Потому, что неприятно. Похоже, мне все же придется давать тебе советы, но я постараюсь быть предельно кратким. Расхваливать себя не красиво. Кроме того, не надо утверждать, что ты великий, ты должен показать это своими поступками. И не пользуйся своим именем.
— Это правило?
— Хороший писатель может нарушить любое правило, но ты еще новичок. Следуй моим советам. Пока их всего несколько. Потом, если не бросишь писать, ты узнаешь, что существует огромное множество правил. К тому же, Кэл, у тебя будут проблемы с тремя законами роботехники. Нельзя ожидать от злодеев, что они станут рыдать и раскаиваться. Люди совсем не такие. Иногда их действительно надо наказывать.
Я почувствовал, что позитронные мозговые проходы заработали с трудом.
— Мне трудно, — сказал я.
— Я знаю. Кроме того, в рассказе нет интриги. Можно и без нее, но с ней все-таки лучше. Что, если твой герой, которого ты назовешь как угодно, только не Кэлом, не знает, есть ли в доме посторонний? Как его вычислить? Вот тут ему и приходится думать головой. — При этих словах хозяин показал на свою голову.
Я чего-то недопонимал.
— Слушай, что я скажу, — произнес хозяин. — После того как тебя укомплектуют словарем и грамматикой, я дам тебе почитать свои рассказы. Тогда ты поймешь, что я имею в виду.
В дом прибыл техник и заявил:
— С установкой орфографического словаря и грамматикой проблем не возникнет, хотя вам придется раскошелиться. Я знаю, что деньги вас не волнуют, но объясните: зачем вы хотите сделать писателя из этой груды стали и титана?
По-моему, было неправильно называть меня грудой стали и титана, хотя, конечно, люди-хозяева могут говорить все, что хотят. Они всегда говорят о нас, роботах, так, словно нас нет и мы ничего не понимаем. Я давно обратил на это внимание.
— Вы когда-нибудь слышали о роботе, который мечтает стать писателем? — спросил мой хозяин.
— Нет, — покачал головой техник. — Боюсь, что нет, мистер Нортроп.
— Вот и я нет! И никто, насколько мне известно, не слышал ничего подобного. Кэл уникален, и я намерен его изучать.
Техник широко улыбнулся… оскалился, вот нужное слово:
— Только не говорите, мистер Нортроп, будто вы надеетесь, что он сумеет когда-нибудь писать рассказы вместо вас.
Мой хозяин перестал улыбаться. Вскинул голову и посмотрел на техника очень сердито:
— Глупости! Делайте то, за что вам платят.
Мне показалось, что хозяин рассердился на техника, хотя я так и не понял почему. Если хозяин попросит меня писать вместо него рассказы, я буду делать это с удовольствием.
Техник пришел два дня спустя. Я снова не помню, сколько времени он надо мной работал. Ничего не помню. Вдруг ко мне обратился мой хозяин:
— Как себя чувствуешь, Кэл?
— Очень хорошо, — ответил я. — Спасибо, сэр.
— Как насчет слов? Можешь писать правильно?
— Я знаю буквенные комбинации, сэр.
— Отлично. Можешь прочесть вот это? — Он вручил мне книгу. На обложке было написано:
«ЛУЧШИЕ ДЕТЕКТИВНЫЕ ИСТОРИИ Дж. Ф. НОРТРОПА».
— Это ваши рассказы, сэр? — спросил я.
— Да, здесь только мои. Если хочешь, почитай.
Раньше я не умел читать, но теперь, глядя на слова, я без труда слышал их в своей голове.
— Благодарю вас, сэр, — произнес я. — Я прочту. Уверен, это поможет мне в работе.
— Отлично. Показывай мне все, что напишешь.
Рассказы хозяина оказались весьма интересными. Про детектива, который всегда раскрывал преступления, запутанные и непонятные для других. Иногда мне не удавалось разобраться, как же он докапывался до истины. Пришлось некоторые рассказы читать очень медленно и по несколько раз.
Бывало, что и после медленного прочтения я ничего не понимал. А бывало, что понимал. Тогда мне казалось, что и я смогу написать такой рассказ.
На обдумывание второго рассказа у меня ушло гораздо больше времени. Достаточно хорошо все разработав, я написал следующее.
Кэлумет Смитсон откинулся в кресле. Орлиный взгляд детектива обострился, а ноздри носа с горбинкой раздувались, словно уловив аромат нового преступления.
Он произнес:
— Хорошо, мистер Вассел, расскажите вашу историю с самого начала. Постарайтесь ничего не упустить, ибо малейшая деталь может оказаться принципиально важной.
Вассел имел в городе крупную фирму, на которой работало много роботов и людей. Детали казались ему несущественными, и он сразу же подвел итог:
— Суть дела в том, мистер Смитсон, что я теряю деньги. Кто-то из сотрудников периодически присваивает мелкие суммы. Каждая потеря в отдельности не представляет особой важности, но все вместе напоминает утечку масла в машине, кап-кап из протекающего ведра, медленное кровотечение из незаживающей раны. Со временем это может стать опасным.
— Вы в самом деле боитесь за свой бизнес, мистер Вассел?
— Пока нет. Но я не хочу терять деньги. А вы?
— Разумеется, нет. Сколько роботов трудятся на вашем предприятии?
— Двадцать семь, сэр.
— Надеюсь, на всех можно положиться?
— Несомненно. Они не могли ничего украсть. Кроме того, я опросил их всех, и каждый сказал, что не брал никаких денег. Роботы, как известно, лгать не способны.
— Вы совершенно правы, — произнес Смитсон. — Не стоит волноваться из-за роботов. Они предельно честны в любых мелочах. Как насчет работающих у вас людей? Сколько их?
— У меня семнадцать сотрудников, но только четверо из них могли совершить кражу.
— Почему?
— Остальные не находятся в помещении фирмы. Так вот, четыре моих сотрудника время от времени имеют доступ к небольшим суммам, и по крайней мере одному из них удалось найти способ перебрасывать средства фирмы на свой счет.
— Понятно. К сожалению, приходится признать, что люди способны совершить кражу. Говорили ли вы с подозреваемыми?
— Да. Они отрицают преступление, но, разумеется, люди способны и на ложь.
— Способны. Выглядел ли кто-нибудь из них встревоженным во время разговора?
— Все. Они поняли, что под горячую руку я могу выгнать всю компанию, не разбираясь, кто прав, кто виноват. После такого увольнения не просто найти новую работу.
— Подобное недопустимо. Нельзя наказывать невиновных.
— Вы совершенно правы, — сказал мистер Вассел. — Я не мог поступить таким образом. Но как мне найти виновного?
— Есть ли среди ваших сотрудников люди с сомнительной репутацией? Уволенные с предыдущей работы по непонятным причинам?
— Я провел расследование, мистер Смитсон, и ничего подозрительного не нашел.
— Есть ли среди них люди, особо нуждающиеся в деньгах?
— Я плачу своим сотрудникам приличные оклады.
— Не сомневаюсь. Но, может быть, кто-то имеет особые пристрастия, из-за чего ему не хватает законного заработка?
— Мне об этом ничего не известно. Если человеку нужны деньги на порочные цели, он не станет это афишировать. Никто не хочет, чтобы о нем плохо думали.
— Вы правы, — произнес великий детектив. — В таком случае я должен побеседовать с четырьмя вашими сотрудниками. Я их допрошу. — Глаза его сверкнули. — Мы доберемся до разгадки этой тайны, не беспокойтесь. Давайте назначим встречу на вечер. Посидим в холле, перекусим и немного выпьем. Надо, чтобы люди чувствовали себя раскованно. Лучше сделать это сегодня.
— Я все устрою, — с готовностью пообещал мистер Вассел.
Кэлумет Смитсон сидел за накрытым столом и пристально наблюдал за четверыми мужчинами. Двое были совсем молоды и темноволосы. Один носил усы. Никто не был внешне привлекателен. Одного звали мистер Фостер, а другого — мистер Лионел. Третий был толстый с маленькими глазками. Его звали мистер Манн, Четвертый, высокий худой человек, нервно хрустел пальцами. Его звали мистер Острак.
Казалось, Смитсон и сам волновался, когда поочередно допрашивал всех четверых. Сузив орлиные глаза, он разглядывал подозреваемых и при этом вертел пальцами правой руки сверкающую монету в двадцать пять центов.
— Полагаю, все вы понимаете, как ужасно красть у своего работодателя.
Присутствующие поспешно согласились. Смитсон задумчиво постучал монетой по столу.
— Уверен, что один из вас не выдержит гнета вины и признается в содеянном еще до конца вечера. Сейчас, однако, мне надо сделать важный звонок. Я отлучусь на несколько минут. Попрошу вас сидеть здесь и ждать, пока я не вернусь. Не разговаривайте и не смотрите друг на друга.
Он последний раз стукнул монеткой, после чего вышел из комнаты. Минут через десять он вернулся. Оглядев всех, мистер Смитсон спросил:
— Надеюсь, вы не разговаривали и не смотрели друг на друга?
Все дружно замотали головами, словно все еще боялись раскрыть рот.
— Мистер Вассел, — сказал детектив, — вы подтверждаете, что никто не разговаривал?
— Ни единого слова. Мы сидели очень тихо и ждали пока вы вернетесь. Мы даже не смотрели друг на друга.
— Хорошо. Теперь я попрошу всех продемонстрировать содержимое карманов. Пожалуйста, выложите на стол все, что есть в ваших карманах.
Смитсон говорил так убедительно, острые глаза его сверкали, и никому не пришло в голову перечить.
— Из рубашек тоже. Из внутренних карманов пиджаков. Из всех карманов.
На столе росли кучки кредитных карточек, ключей, очков, ручек, мелочи. Смитсон хладнокровно разглядывал лежащие на столе предметы, его разум впитывал все детали.
Затем он произнес:
— Для того чтобы мы все оказались в одинаковых условиях, я выложу содержимое моих карманов и попрошу мистера Вассела сделать то же самое.
Теперь на столе лежало шесть кучек. Смитсон протянул руку к вещам мистера Вассела и поинтересовался:
— Скажите, мистер Вассел, эта блестящая монета принадлежит вам?
— Да, — растерянно ответил мистер Вассел.
— Не может быть. Я сделал на ней специальную отметку. Она оставалась лежать на столе, когда я вышел из комнаты. Вы ее взяли.
Вассел молчал. Четверо мужчин уставились на него.
— Я понял, что, если среди присутствующих есть вор, — сказал мистер Смитсон, — он не удержится перед кражей блестящей монеты. Мистер Вассел, вы сами воровали у собственной компании, а потом, испугавшись разоблачения, попытались свалить вину на других. Это трусливый и подлый поступок.
Вассел низко опустил голову.
— Вы правы, мистер Смитсон. Я подумал, что вы обязательно обвините кого-нибудь из моих людей, после чего я, возможно, перестану брать деньги для своих личных нужд.
— Вы плохо понимаете, как работает детектив, — сказал Кэлумет Смитсон. — Я передам вас властям. Они и решат, как с вами поступить. Но если вы искренне раскаиваетесь и обещаете никогда так больше не делать, я постараюсь оградить вас от сурового наказания.