Современная версия Масады, созданная бен Ладеном, выглядела совсем не как военный тренировочный лагерь. Халифа когда-то был бойскаутом и обратил внимание, что Масада оборудована очень скудно и не дотягивает даже до уровня детского лагеря. На вооружении состояли гранатометы, египетская версия автомата Калашникова, минометы, несколько зенитных пулеметов, купленных на рынке в Пешаваре, и китайские ракеты без пусковых установок. Чтобы запустить ракету, моджахеды должны были установить ее на краю скалы, протянуть провод на большое расстояние и запустить. Это было опасно и очень неудобно.
Халифа разглядел в бинокль советский форпост на широкой равнине, тремя километрами ниже. Лагерь арабов был изолирован и легкоуязвим. У них имелся единственный автомобиль, на котором они ночью подвозили воду и другие припасы. В темноте он легко мог свалиться в пропасть или подорваться. Под командованием бен Ладена арабы напрасно тратили время и силы. Халифа вышел из себя при виде бессмысленного риска.
Он провел три дня, разговаривая с людьми из окружения бен Ладена — главным образом египтянами, которые раньше были в «Аль-Джихаде» Завахири. В основном они учились в саудовских высших учебных заведениях. Среди них он нашел и Вали Хана, отличника по биологии, которого он сам обучал в Медине. Халифа узнал, что они считают своим вождем бен Ладена, а не Азама или Сайяфа. Эта новость ошеломила его. Он никогда не думал, что его друг хочет власти. Его подозрения подтвердились, когда Абу Убайдах и Абу Хафс, египетские военные советники бен Ладена, предупредили Халифу, чтобы он прекратил свои разговоры. Они уверяли, что руководители арабских стран являются кафирами — термин, который обозначает неверных или неверующих, — и остальные мусульмане должны понять, что это отступники, изменившие своей религии. Таких предателей нужно убивать, считали исламские фундаменталисты. Когда Халифа не согласился с ними, они попытались не пустить его к бен Ладену. Халифа не позволил собой манипулировать и прошмыгнул мимо них. Халифа и бен Ладен ночевали вместе в блиндаже, стены которого были покрыты брезентом. Потолок укрытия был деревянный, сверху присыпанный землей. Усама говорил настолько уклончиво, что Халифа заподозрил: тот что-то скрывает. На третий день наконец Халифа выговорился:
— Все недовольны этим местом, — сказал он. — Даже те люди, которые здесь с тобой. Я говорил с ними.
Бен Ладен удивился:
— Почему же они ничего не сказали?
— На этот вопрос ты должен ответить себе сам, — ответил Халифа. — Но все в Афганистане против твоей идеи!
Бен Ладен повторил свою мысль о необходимости формирования арабского легиона, который должен защищать исламское дело во всем мире. Поэтому он и создал этот несчастный военный лагерь в горах.
— Но мы здесь для того, чтобы помочь афганцам, а не для того, чтобы создать собственную партию, — напомнил ему Халифа. — Ты же не военный человек, почему ты здесь?
Во время разговора они перешли на крик. Вот уже десять лет они поступали так, когда не было других аргументов. «Это джихад, — вопил бен Ладен. — Это путь, по которому мы придем на Небеса!»
Халифа напомнил ему, что он отвечает за жизни людей. «Господь спросит с тебя за каждую каплю их крови. Я, как твой друг, больше не могу здесь оставаться. Или ты уйдешь отсюда, или я уйду от тебя!»
Бен Ладен холодно отказался. Тогда Халифа ушел из лагеря. Дружба кончилась.
Хотя бен Ладен и не внял просьбам Халифы, он задумался, почему арабскую бригаду считают неспособной к войне и борьбе с теми опасностями, которые угрожают его людям в «Логове льва». «Я задумался о новой стратегии, например, решил выкопать глубокие убежища и тоннели», — рассказывал он.
Он выписал из «Сауди бенладен груп» землеройные машины, бульдозеры и погрузчики и переправил их из Пакистана по горной дороге. С помощью высококвалифицированных инженеров вырыл семь рукотворных пещер, отлично замаскированных и обустроенных. Некоторые подземелья, достигавшие девяноста метров в длину и шести метров в высоту, служили бомбоубежищами, комнатами для ночлега, госпиталями и оружейными складами.
Наблюдая за сложными строительными работами, люди бен Ладена недоумевали и настаивали на немедленной атаке советского аванпоста. Наиболее нетерпеливым оказался тучный сорокапятилетний палестинец шейх Тамим аль-Андани, бывший учитель английского языка, ставший имамом. Он был духовным наставником саудовских военных на авиабазе в Дхахране, пока его не уволили за экстремистские проповеди. Слабый толстый человек с редкой бородой, уже поседевший на висках, шейх Тамим разъезжал с лекциями, собирая миллионы долларов на нужды моджахедов. Его ученость была известна во всем мире, а жажда личного мученичества укрепляла авторитет. Абдулла Азам, преклонявшийся перед Тамимом, называл его Великая Гора.
Шейх весил около ста восьмидесяти килограммов. Его дородность была для молодых арабских бойцов, большинству из которых не было и восемнадцати, постоянным предметом шуток. Они часто помогали шейху взбираться на гору с помощью веревки — тянули его вверх, словно на буксире, и шутили, что лошади запомнили его в лицо и отказываются везти. Тем не менее шейх Тамим вдохновлял своей приверженностью джихаду. Он тренировался вместе со всеми, несмотря на возраст и плохое физическое состояние. Тамим постоянно требовал от бен Ладена послать всех в бой, давая возможность высказаться тем обитателям лагеря, которые жаждали смерти. Бен Ладен сдерживал его, указывая, что людям не хватает военной подготовки и нужно закончить строительство оборонительных сооружений. Тамим не слушал его.
В конце марта 1987 года бен Ладен уехал в Саудовскую Аравию. Шейх Тамим воспользовался представившейся возможностью. Он соблазнял Абу Хаджера аль-Ираки, которому бен Ладен поручил руководить «Логовом льва» в свое отсутствие, атаковать советский аванпост. Абу Хаджер долго отказывался, мотивируя тем, что не вправе принимать такие решения, но шейх не отставал.
Наконец Абу Хаджер нехотя дал себя уговорить. Шейх немедленно собрал полтора десятка молодых людей, которые навьючили тяжелое оружие на лошадь и направились вниз. Оружие выскользнуло из вьюков и упало в снег. У шейха не было другого плана, кроме как обстрелять советский пост и сразу убежать. Он не задумывался о том, что может последовать за атакой. В случае перестрелки с противником вряд ли шейх Тамим мог бы быстро убежать в горы вместе со своими молодыми друзьями. Но осторожность не была ему свойственна.
Вдруг по рации раздался голос Абу Хаджера, который сообщил, что бен Ладен неожиданно вернулся и поднял тревогу. Он приказал отряду немедленно вернуться в лагерь.
«Скажи ему, что я не вернусь», — ответил шейх Тамим.
Рацию взял бен Ладен. «Шейх Тамим, немедленно возвращайтесь! — скомандовал он. — Если вы не сделаете этого, то будете дезертиром. Я — командир, и я приказываю вам вернуться».
Тамим нехотя согласился, но поклялся, что будет поститься до тех пор, пока ему не представится возможность участвовать в бою. Три дня после возвращения он ничего не ел и не пил. Он настолько ослабел, что бен Ладен согласился устроить небольшую акцию, чтобы Тамим удовлетворил свое желание, хотя бы символически. Он разрешил шейху взобраться на одну из вершин и выстрелить из миномета и пулемета в сторону врага. Шейх Тамим продолжал оспаривать авторитет бен Ладена, и многие арабы согласились, что приехали на джихад, а не на пикник в горы. «Я боялся, что некоторые из наших братьев могут вернуться в свои страны и рассказать людям, что они провели шесть месяцев, так ни разу и не выстрелив, — оправдывался бен Ладен. — Люди могли подумать, что нам не нужна их поддержка». Он должен был показать, что арабы не просто военные туристы, но способны внести свой вклад в джихад.