Весенним мартовским днем лодки ошвартовались у родных берегов.
С трибуны Дворца съездов, где проходил XXIII съезд партии, торжественно прозвучало:
— Несколько дней назад успешно закончен кругосветный поход группы атомных подводных лодок в подводном положении.
Делегаты съезда бурно аплодировали участникам штурма подводного космоса.
Родная земля тепло встречала первопроходцев подводных глубин. Поднявшись на палубу, ступив на бетон причала, подводники восторженными глазами смотрели окрест — на голубое небо, на зеленеющие сопки, на прилепившиеся к уступам гор домики. На земле экипажи подводных кораблей встретились: весь путь они шли вместе, но не виделись и теперь радостно обнимали друг друга.
Подводя итоги похода, Главнокомандующий отметил, что советские атомные подводные лодки показали свои прекрасные мореходные качества и под вековыми льдами Северного полюса, и в тропических широтах. За выдающиеся подвиги, умелое использование техники многие подводники в мирные дни награждены боевыми орденами и медалями. Более 20 человек были удостоены высокого звания Героя Советского Союза, в их числе А. И. Сорокин.
Подводников чествовали как героев, а Сергей Георгиевич продолжал размышлять над итогами группового плавания. Печать заслуженно писала о замечательном достижении отечественного кораблестроения, о высоких морально-боевых качествах подводников, но ему важнее всего было добраться до самой глубинной сути — понять, что чувствовали, испытывали люди в таком длительном походе.
В беседе с командиром отряда контр-адмиралом А. И. Сорокиным Сергей Георгиевич спросил:
— Хотел бы я знать, как переносили члены экипажей весь поход?
Контр-адмирал, зная дотошный характер Главнокомандующего, ответил не сразу.
— Несравнимо улучшились условия быта и жизни экипажей подводных лодок — удобные каюты, кондиционированный воздух, хлеб собственной выпечки, свежее мясо, кино. Но все же люди устают не столько физически, сколько морально, психологически. В чем тут дело? Думаю, что морально-психологическая подготовка моряков требует особого внимания.
— А как вы сами чувствовали себя в походе?
— Под конец похода и я почувствовал усталость. Однажды увидел в перископе альбатроса и не мог оторваться. Все хотелось смотреть и смотреть, как он кружит над морем. Ведь, находясь под водой, мы оторваны от всего земного… Хотя земные проблемы зачастую не дают покоя… На земле у каждого осталось немало дел. И ни одно из них не в силах ни поправить, ни изменить в море…
— И что же предпринималось на лодках для морально-психологической разрядки?
— Помогали сплоченность, дружба, боевое братство, которые издавна присущи нашим морякам.
— Все это правильно, но этого недостаточно.
— И другие мероприятия проводились в походе. Скажем, большое оживление в отсеках вызывали голоса родных, кинофильмы, концерты, записанные на пленку…
— А что это за голоса родных? — Главком заинтересованно посмотрел на Сорокина.
— Перед походом комсомольцы обошли семьи моряков, записали на магнитофонную пленку их пожелания, песни, стихи, и, когда мы оказались в открытом океане, крутили эту пленку. Резонанс был огромный. В отсеках звучали голоса родных. Дети читали стихи, кто-то пел песенку про волка, жены передавали привет. Словом, передача вызвала душевный подъем…
К проблеме морально-психологической закалки Сергей Георгиевич возвращался после этого не раз — и на заседаниях Военного совета ВМФ, и на совещаниях руководящего состава флота, и в беседах с ответственными работниками политуправления ВМФ, учеными. Итогом стал интересный и глубокий коллективный научный труд — «Война. Океан. Человек».
Рабочий день Главнокомандующего начинался с заслушивания положения дел на флотах, в первую очередь на кораблях, находящихся на дальних меридианах. Ему докладывали названия кораблей, их координаты, ход решения учебно-боевых задач, метеоусловия, наличие запасов.
Заслушивание обстановки — это одна сторона дела. Другая — принятие решений. Возникают различные ситуации, неожиданности, и все надо учесть.
На корабли двигается тайфун. Куда им укрыться?
Экипаж выполнил план подготовки. Какие будут дальнейшие указания? Возвращаться к родным берегам или продолжать плавание в заданном районе?
Вопросов, проблем — много. На одном корабле — на исходе запасы. На другом — больной. Идут запросы. Нужно срочно принимать решение, и решение единственно верное.
Анализируя обстановку на кораблях, бороздящих просторы Мирового океана, Главнокомандующему подчас казалось, что он, как когда-то, находится на командирском мостике корабля и заслушивает доклады с боевых постов. Только другие масштабы, другая ответственность… В такие моменты чувство гордости за отечественный флот, который вышел на просторы Мирового океана, тесно переплеталось с ощущением величайшей заботы за исход дальних походов, за освоение новой техники, новых районов плаваний, длительное пребывание подводных лодок и надводных кораблей на большом удалении от своих баз и берегов, за состояние людей.
За многолетнюю службу на высоком посту Сергей Георгиевич привык к жесткому режиму, подниматься среди ночи и, заслышав телефонный звонок, принимать любой доклад, формулировать решение. Он схватывал явление, событие в его связях с другими явлениями, знал силу своего приказа и, может быть, поэтому никогда не спешил, не торопился.
Ответственные офицеры Главного штаба, командующие флотами, командиры крупных соединений единодушно отмечают интуицию С. Г. Горшкова. В его флотоводческой деятельности она занимала особое место и опиралась на богатый жизненный опыт, глубокие знания, природный ум. Организуя маневры, учения, провожая отряды кораблей в поход, утверждая планы каких-то мероприятий, Главком при этом нередко обращал внимание на какие-то детали. Иногда это замечание кому-то казалось второстепенным, не заслуживающим внимания, но неожиданно на маневрах, учениях, в походе вдруг происходило то, о чем предупреждал Адмирал Флота Советского Союза.
Но чему предпочтение — интуиции или научному анализу? Всякий раз, когда требовалось принять ответственное решение, Сергей Георгиевич обращался к точным наукам. Любовь к математике, точным наукам осталась в нем навсегда и нередко выручает его. Часто, выслушав доклад, он спрашивал офицера штаба:
— А каково ваше решение?
Приблизительных ответов, волевых решений Горшков не принимал.
— Трудно охватить все вопросы, которые приходилось решать Главкому Военно-Морского Флота, — отмечает адмирал флота Н. Д. Сергеев. — Много внимания он уделял центральному аппарату, в частности Главному штабу — основному органу управления силами флота, всему сложному комплексу флотского организма, включающему такие рода флота, как морская авиация, береговые ракетно-артиллерийские войска, морская пехота, а также учебным заведениям, Военно-морской академии. А сколько сил, энергии отдано модернизации и ремонту кораблей, капитальному строительству, быту и здоровью личного состава…
К решению всех этих вопросов Сергей Георгиевич подходил с одинаковой мерой высокой ответственности, часто обсуждал их с членом Военного совета — начальником политуправления ВМФ адмиралом П. Н. Медведевым, со своими заместителями — адмиралом флота Н. И. Смирновым, адмиралом флота В. Н. Чернавиным, адмиралом Г. А. Бондаренко, адмиралом П. Г. Кетовым, другими непосредственными помощниками, офицерами Главного штаба и политуправления.
Дальние походы всегда занимали большую часть служебного времени Главкома. При этом особое внимание обращалось на их четкое планирование, ясную постановку задач, тщательную подготовку экипажей. Все должно быть поставлено на службу тому экипажу, который отправляется в океанское плавание: и доставка зипов — запасных инструментов и принадлежностей, и получение запасов, и снабжение. Стоит что-либо не получить, чем-либо не запастись — и океан может сурово отомстить за это.
Новое время, новые люди, новые свершения. Атомный флот нуждался в подлинных мастерах своего дела, искусных мореплавателях и специалистах военного дела. И такими кораблями и моряками флот располагал.