— А хоша бы насчет запрещенного? — (Это произносится, конечно, весьма пониженным тоном).
— Покажи, пожалуй…
— Вот-с, не угодно ли, самая что ни на есть запрещенная книжка — иностранная цензура никак не пропущает-с, — «Лe мемуар де жак казанова»[363], али хоша бы вот «Леконт дролятик»[364]… «Декамерон бокас»[365] тоже-с.
— Нет, брат, спасибо — этого ничего мне не надо.
— Не требуется?.. Очинно хорошо-с! Мы эфто уберем, значит… Может вам философское надо? Так вот-с: «Ла ви де жезю пар ернест ренан»[366] — самоновеющая книга и притом запрещенная… Али бы вот «Штоф унд крафт»[367]. Может статься, книгу Штрауса[368] желаете получить, или вообще что-нибудь Бюхнера. Малешотт[369]-с? С собою теперь не имеется, а если угодно — достать можем. Вот коли ежели Бокля[370] или Джона Стюарта Миля[371] — это с собою есть, налицо-с… А то вот тоже взгляньте: «Физиология брака, сочинение доктора Дебе»[372] — утешительная книга-с! В популярном изложении — большой запрос имеется… А ежели что вам насчет хороших переплетов нужно, так вот-с: «Лефам де библь»[373] и «Лефам де бальзак»[374] — как есть кипсек выходит, и ежели теперича на стол положить — отменно-с!
Выкладывая и развертывая, одно за другими, свои богатства и видя, что вам ничто не по нутру, он опять строит таинственную рожу, только уже не с клубнично-лукавым, а с осторожно-серьезным выражением:
— Может вам политическое?.. С собою не имеется, а достать — отчего ж? Случаем навертывается — значит можно, потому нашему брату всякое наклевывается: к нашему брату книга ровно как рыба в вершу плывет, — спешит он оговориться и как бы оправдаться. Впрочем, раза два крякнув после этого, опять вопрошает еще более пониженным тоном:
— Так как же-с, ваше-скородие, насчет политического, не требуется?
— Не требуется.
— Это как вам угодно… я только к слову… Так что же, ваше-скородие, в библиотечку-то? Допустите-с! — прибавляет он извозщицки-просительным голосом и с ужимкой.
— Да я продавать ничего не стану, — возражаете вы.
— Зачем продавать? Продавать не нужно, а может, собственно, поменяться пожелаете-с?
— И меняться не желаю.
— Это, конечно, как вашей милости угодно будет… А в библиотечку, одначе, допустите-с?!
— Да что, друг любезный, у меня и книг-то никаких нет.
Букинист недоверчиво ухмыляется, как бы говоря этим: ладно, брат, не надуешь.
— Никак эфтому быть невозможно! — произносит он, тряхнув назад волосами.
— Почему же невозможно?
— Потому — ваше-скородие литераторы… Как же литератору и вдруг без книг быть? Никак этого нельзя! Теперича вот у Михаилы Ивановича али у господина Генадия[375] — просто страсть сколько книжек — шкапы лопаются-с! Право слово, лопаются.
— Да ведь я уж сказал, что ни продавать, ни менять не желаю! — возражаете вы.
— Все же таки допустите, хоша бы и не желали!.. Уж что вам! Ведь ничего-с, почему не допустить-с?
— Да зачем же тебе? Я цели никакой не вижу.
— Ах, сударь! Как цели никакой не видите? Да мне бы теперь хоша бы только посмотреть! Взглянуть-то на них, какие такие они у вас книжки-то эти?
— А смотреть зачем?
— Как же это так сказать можно «зачем»? Страсть, сударь, любовь. Правильно скажу вам: любовь, значит, чувствую! Меня хлебом не корми, а до книжек допусти только! В руках-то их подержать любо мне! Ей-богу-с!
— Ну, гляди, пожалуй! — соглашаетесь вы — и букинист, необыкновенно довольный вашим позволением, почтительно, но поспешно направляется к вашему кабинету.
Глаза у него разгораются, и сам он приходит в волнение, когда опытною рукою хватается за хорошую книгу — и ведь так-таки прямо на нее и целится. С каким любопытством и любознательностью истинного заклятого любителя пробегает он название и оглавление книги! Как поспешно перебирает одну за другою все полки, и глядь: минут через пять у него в стороне из ваших книг отложена целая куча.
— Это зачем ты в сторону-то откладываешь?
— Уж вы не извольте беспокоиться — не пропадет! Ничего не пропадет — будьте благонадежны-с! Все будет сохранно!
— Да все это хорошо, только откладывать-то зачем же, я тебя спрашиваю?
— А уж так… потому это любезные! — отвечает букинист, масляно ухмыляясь кошачьей ухмылкой и нежно похлопывая ладонью по отложенной кучке.
— Ваше-скородие, а, ваше-скородие! Уступите роман Поль де Кока[376]?! «Муж, каких много» — право уступите-с! Ну куда вам эта книга? Даже можно сказать званию несоответственно! Самая что ни на есть дрянь — одно слово: дура книга выходит! — упрашивает он, передергивая от усердной просьбы и головой и плечами и отряхая пыль с вытащенной из захолустья книжонки.
— А тебе на что она? Ведь сам говоришь, что дура книга? — возражаете вы.
— Э-эх! Ваше-скородие, все-то бы это вам возражение мне какое сделать! А я вам скажу так: что теперича этот самый Поль де Кок для нашего брата самая подходящая статья, потому летним делом в лагере под Красным пойдешь — и всю-то эту клубнику господам офицерам сбудешь. Я вам доложу — идешь этта по линейке и не про свой товар выкликиваешь, а так прямо и кричишь: клубника, мол, садовая! клубника!
— Ну и что ж?
— Одобряют-с… Потому оченно уж это им смешно… острословием называют, а барыш с этого самого товару получаешь важнеющий… Так уступите-с.
— Да бери, пожалуй, даром, коли так хочешь!
— Даром?! Благодетель, одно слово благодетель!..
И затем, отложив Поль де Кока к сторонке, в ту же кучку, он продолжает пересматривать ваши книги. В какие-нибудь двадцать-тридцать минут вся ваша библиотека уже перерыта, пересмотрена и опять уже состоит в надлежащем своем виде и порядке, за исключением отложенной кучки.
— Ваша милость! что я вас попрошу!., будьте отцом и благодетелем, уже я сам вам постараюсь!., заслужу — верьте богу, заслужу!
— Ну, чего еще?
— Уступите-с! — Эту фразу произносит он со вздохом, расслабленным голосом, закрыв на мгновение глаза, которые, однако, не позабыл перед этим указательно скосить на отложенную кучку. — Теперича что я вам скажу: со мною что ни на есть все литераторы знакомы — к Г-рову или Т-неву хаживали, у Апполон Николаевича зачастую сиживали[377], а что теперича это со Щ-ной али с С-ским этим — первые друзья и приятели — без чаю и не отпустят никогда! Верно-с! А что этих рукописей да книг старопечатных к ним перетаскано! Сила! И скольких-то я знавал, и нет-то уж которых и где-то они теперь, голубчики мои? Друзья ведь, все друзья были, благоприятели, потому наше дело такое, что букинист с литератором поневоле друг. Так уж, будьте благодетелем, уступите! Я вам сколько потребуется проферанцу могу дать…
Букинист наконец до того умасливает и обхаживает вас, что вам становится как-то совестно, неловко сделать ему положительный и резкий отказ, хотя и чувствуете, что это самая пройдошная, самая тонкая и продувная бестия. А он, между тем, не даст вам одуматься и снова старается разговорить вас своими сладкими речами.
— Вот ежели бы мне теперича достать логику Бавмейстера[378] и житие Сирина преподобного[379] — просто бы никакой фортуны не надо.
363
«Les mémoires de Jacque Casanova» («Мемуары Казановы») — воспоминания Джакомо Казановы (1725–1798), итальянского писателя и авантюриста XVIII в.).
364
«Les coutes drolatique» («Забавные сказки»).
365
«Decameron Boccaccio» («Декамерон» Боккаччо).
366
«La vie de Jésus» par Ernest Renan («Жизнь Иисуса») — книга французского писателя и историка религии Эрнеста Ренан (1823–1892), подвергалась гонениям со стороны духовной цензуры.
367
«Kraft und Stoff» («Сила и материя») — книга немецкого естествоиспытателя и философа Людвига Бюхнера (1824–1899), представителя вульгарно-материалистического направления в философии.
368
Штраус Давид Фридрих (1808–1874) — немецкий теолог и философ, к 1867 г, которым датируется данный очерк, его произведения на русском языке не издавались
369
Молешотт Якоб (1822–1893) — немецкий философ и физиолог На русском языке выходили его книги «Естествознание и медицина» (Спб., 1865); «Вращение жизни в природе» (Спб., 1867) и др.
370
Бокль Генри Томас (1821–1862) — английский историк, автор чрезвычайно популярной в России двухтомной монографии «История цивилизации в Англии» (Спб., 1863–64).
371
Милль Джон Стюарт (1806–1873) — английский философ и экономист, чьи труды активно переводились и издавались в России в 1860-х гг. и имели успех у читающей публики.
372
«Физиология брака, сочинение доктора Дебэ» — речь идет о книге французского врача Огюста Дебэ «Гигиена и физиология брака» (М., 1861).
373
…лефам де библь… — «Les femme de bible» («Женщины в библии»).
374
«Les femme de Balzac» («Женщины у Бальзака»).
375
…у господина Генадия — то есть у Г. Н. Геннади.
376
Поль де Кок Шарль (1793–1871) — плодовитый французский романист, чрезвычайно популярный в России в 1840–1860-х гг.
377
…Г-рову или Т-неву хаживали, у Апполон Николаевича зачастую сиживали… — по-видимому, букинист хвастается «знакомством» с Гончаровым, Тургеневым и Майковым
378
..логики Бавмейстера. — книга Ф. Х. Баумейстера «Логика», впервые изданная в Москве (в переводе с немецкого) в 1760 г.
379
…житие Сирина преподобного… — речь идет о житии богослова и проповедника Ефрема Сирина (IV–V вв.).