Рыжий потер лоб и кивнул.
— Именно это я и хотел сказать.
— Дорогой брат Исаак, — чуть не плача забормотал правитель. — Вы правы, вы абсолютно правы. Все это мог совершить только очень могущественный противник, и я надеюсь, вы сможете выяснить, кто именно стоит за всем этим.
— А как же вы?
— Я всего лишь глава администрации, не более того. Если бы я имел власть, разве кто-то дал бы мне продержаться у власти семнадцать лет?
От такого откровения закружилась голова. Исаак поискал глазами, на что бы сесть, но ничего приличнее старомодного стула не нашел. Ноги подломились, и он опустился на жесткое сиденье. Правитель, однако, понял это движение по-своему и вытянулся перед священником, как провинившийся школяр перед строгим учителем.
— Техномаги и Церковь Света делят власть на Паладосе, а у меня власти нет, я просто занимаю должность. Чего же вы от меня хотите, брат Исаак?
— А вы от меня?
— После сегодняшнего инцидента техномаги, скажем так, оставили нашу планету, — заторопился Ксай. — У меня… у всех нас в этом случае остается надежда только на вас. На Церковь и на вас лично, брат Исаак. Ну, вы понимаете… Есть свидетели, которые видели преступника. Вы поговорите с ними. Есть группа людей, готовых ловить преступника. Им заплатили, они пойдут на риск. Но нужен кто-то, кто знает, кто умеет, кто поведет их, кто поймает преступника, наконец. Единственный человек, способный на это в сложившейся ситуации, — вы.
Исаак, начавший было приходить в себя и слушавший правителя, методично кивая, от такой неожиданности поперхнулся.
— Я?!
— Но вы же священник Церкви Света.
Этот аргумент стал не просто очередным ударом, а нокаутом. Очень захотелось вскочить и закричать: «Нет, я не священник, я просто человек. И не важно, что в рясе! Я не люблю Церковь и магов, и вообще!!!» Как возможно из человека, который только что сидел в тюремной камере в одних женских шортах, делать героя — спасителя планеты?
А из кого же тогда делать героя? Из человека, который семнадцать лет играет роль правителя? Или из человека в маске офицера полиции, который готов на колени пасть перед человеком в маске священника-следователя? Вот оно в чем дело! Они все играют. Все в масках. И он тоже. Только маска ему досталась более солидная, перед которой другие в почтении склоняются. Весь мир — одни сплошные маски, осознают они это или нет. А что там под маской, никого, собственно, не волнует.
С другой стороны, он сюда прилетел расследовать дело. Правда, вчера он обещал уступить расследование техномагам и не соваться, если не случится форс-мажора. Теперь форс-мажор налицо, а техномагов нет. Если он все бросит и вернется на Землю, что его ждет? А если не вернется и продолжит лезть в это дело, то с ним может случиться то же, что произошло с техномагами, если не еще хуже. А что с ним будет, вздумай он сбежать? Исаак припомнил похожие случаи из истории и вздрогнул. При желании Церковь Света могла быть очень жестокой. Так что лучше попытаться выжить на Паладосе. По крайней мере, он может сделать вид, что готов стать местным спасителем.
«Дурак ты, братец» — презрительно сообщил внутренний голос.
— Мне нужна информация, — попытался в последний раз отвязаться Исаак.
— Боюсь, что у меня ее не больше, чем у вас, дорогой брат Исаак, — понурился правитель. — Следствие вели техномаги, и вряд ли то, что они передали мне, отличается от того, что сообщили вам.
Рыжий запустил пятерню в волосы и задумался. Лучше б он оставался в камере земной тюрьмы и ждал прогулки с зэками, которых оставил без завтрака. Казавшиеся опасными тогда, сейчас соседи по тюрьме рисовались безобидными ягнятами. Нет, кто-то там наверху явно отвернулся от Исаака.
Глава 9
Спут недовольно бурчал всю дорогу, причем настолько тихо и монотонно, что вскоре Габриель и Топор стали разговаривать, вовсе не обращая на него внимания.
— На всю планету они вещать перестали сразу, а на наш сектор мощности хватало, — говорил Топор, перепрыгивая через маслянистые лужи. Что здесь разлилось, сказать наверняка было нельзя, но наступать в непонятную слякоть не хотелось. — Ну, и сидели как-то какое-то время, вещали. Я только из этих трансляций информацию и черпал. Смелые люди там работали. Держались до последнего.
— Ты так говоришь, — вклинился Габриель, — будто они умерли.
Топор остановился, наклонил голову. Очки чуть съехали на нос. Кинул на священника взгляд поверх темных стекол.
— А разве не умерли? Ну да, может, и ползают где-то, как все прочие. Но только это уже не люди. Они не живут, существуют.
— Может, они остались там, откуда вещали, — предположил Габриель.
— А чего тогда вещание прекратили?
— Считают, что не для кого, — пожал плечами священник. — Или аппаратура накрылась. Провода порезали, чтоб они замолчали. Да все что угодно.
Топор повернулся и запрыгал через лужи и кучи мусора дальше.
— Не будь таким наивным, дружище, — посоветовал он, не оборачиваясь. — И не считай столь наивным меня. Если кто-то тут еще и живет, то мы трое и космические крысы.
Габриель спорить не стал. Молча шел следом, украдкой поглядывая на дисплей. Точек не было, словно враги затаились. Подозрительная тишина. То есть тишина, если не брать в расчет бормотание синего.
— А потом? — негромко поинтересовался следователь.
— Суп с котом, — бросил через плечо Топор. — Потом людей становилось все меньше, а ублюдков все больше. Ну и этот странный начальник тюремного блока. Я его видел однажды. Страшный, как сто чертей.
— А что с ним не так?
— Глаза, — непонятно ответил Топор и повернул в сторону.
Габриель посмотрел на него с удивлением. Тюремный корпус, куда они шли, находился совсем в другой стороне.
Изобретатель модифицированного лучевого оружия, не сбавляя шага, топал дальше. Даже не оглянулся. Шаги его стали беззвучными, движения плавными.
— Погоди, — окликнул Габриель.
Топор остановился.
— Что?
— Тюрьма в другой стороне.
Новый знакомец оскалился, на лице Топора появилось выражение превосходства, прямо как тогда, в подвале.
— Ты что, решил поверху туда сунуться? Я слыхал, что священники из Церкви Света имеют какие-то свои хитрые оружейные разработки и нечеловеческую смелость. Но первый раз слышу, чтобы к их достоинствам добавлялась нечеловеческая глупость.
— Священники Церкви Света… — попытался вклиниться в разговор примолкший было 100 ГЦ.
— Не сейчас, — оборвал его Габриель.
В несколько прыжков следователь нагнал Топора и посмотрел в улыбающиеся глаза попутчика.
— Есть другая дорога?
— Конечно, дружище, — еще шире улыбнулся тот. — Мы можем попасть в здание снизу. Поверь мне, за то время, что я здесь, все подвалы излазил, знаю тут все, как свои пять пальцев. Топор уже и сам как космическая крыса. Пролезет через любой подвал, прогрызет любую стену. Идем. Только тихо. И попроси своего друга заткнуться. Сейчас станет небезопасно. Так что, если он намерен трепаться, пусть лучше остается здесь.
Глаза долго привыкали к темноте. Это Топор освоился мгновенно: только очки снял, постоял секунд тридцать и задвигался, словно рыба в воде. Священнику же эта подвальная стихия была чужда. Во-первых, темно. То есть какой-то свет, конечно, наличествовал, но чтобы при таком освещении сориентироваться и двигаться нормально, необходимо иметь привычку. Привычки не было, и Габриель постоянно на что-то натыкался, спотыкался, что немало злило проводника.
Спут начал двигаться увереннее раньше человека. На угрозу оставить его наверху 100 ГЦ обиделся еще больше, но замолчал, и шуму от него теперь было немного. Потому Габриель оказался в самом невыгодном положении.
Прошло не меньше четверти часа, прежде чем он перестал цепляться за все, что попадалось на пути. Зрение потихоньку адаптировалось. Теперь священник ориентировался довольно сносно. Разглядеть, что именно валяется на полу, конечно, не мог, но, по крайней мере, видел, если что-то попадало под ноги.