— Автомобилем лучше тянуть? — улыбнулся Тешевич.
— Лучше, батенька мой, лучше… — Доктор в первый раз за время их беседы рассмеялся мелким дребезжащим смешком и вполне дружески потрепал Тешевича по колену. — Он, как я думаю, атмосферу нужную создать может, такую, знаете, чтоб ниточки легче тянулись… Да… Хотя это всего лишь совет, а покупать, не покупать, делать, не делать решать, батенька мой, вам.
Слова доктора странным образом действовали на Тешевича, ему вдруг показалось, что он снова маленький мальчик, и где-то в глубине сознания начало возникать какое-то умиротворяющее ощущение…
Капитан Вавер сидел на широком диване, свободно откинувшись на спинку и отводя в сторону дымящуюся папиросу. Допрос походил на непринужденную беседу, тем более что капитан абсолютно правильно говорил по-русски. Его выдавал только легкий польский акцент, звучавший для Чеботарева почти что музыкой.
Здесь, в Вильно (а именно в этом городе на первое время после перехода границы обосновался Чеботарев) полковнику было знакомо абсолютно все. Правда, в целях конспирации он пока не обновлял прежних знакомств, а наоборот, поселился в еврейском квартале в маленьком пансионате у мадам Розенблит.
Так что сейчас, слушая рассуждения капитана Вавера, старавшегося казаться опытным контрразведчиком, Чеботарев внутренне улыбался. Ему было все понятно и без слов Вавера: и наигранная многозначительность поляка, и то, что эта чуть запылившаяся квартира, явно использовавшаяся для конспиративных встреч, не собственность капитана, и то, что Вавер пытается вести какую-то свою игру.
Светский разговор продолжался до тех пор, пока Вавер не произнес фразу, ставшую поворотной в их вроде как непринужденной беседе. Едва капитан обмолвился: «Мой начальник, полковник Валента…» — как Чеботарев, сидевший на диване рядом с Вавером, чуть отодвинулся и спросил:
— Кто?… Михал Валента?
Капитан Вавер сбился на полуслове, внимательно посмотрел на Чеботарева и, мгновенно все поняв, улыбнулся.
— Да, да, конечно, вы же служили…
Поляк, видимо, решил, что многоопытный Чеботарев, утомленный его потугами, сейчас назовет с десяток имен, но полковник благоразумно промолчал. Вспоминать эти имена не стоило хотя бы потому, что его прежние приятели, знакомые и сослуживцы, оказавшиеся при чинах в свежеиспеченной державе, как могли демонстрировали свой патриотизм, и уж здесь он, царский полковник Чеботарев, был явно не ко двору.
Пожалуй, сейчас для Чеботарева гораздо важнее был тесный контакт именно с Вавером, и потому, дружески улыбнувшись, полковник спросил:
— Капитан, поверьте, я искренне стараюсь помочь вам и потому давайте прямо: что именно вам нужно?
Вавер на секунду умолк и осторожно пустил пробный шар:
— Честно говоря, нас интересуют японцы. Видите ли…
— Я понял, — перебил его полковник. — Совдепия соприкасается там с зоной японских интересов. Вы получите мой полный письменный отчет по этому поводу и, соответственно, все выводы.
— Прекрасно, прекрасно… — искренне обрадовался Вавер и осторожно поинтересовался: — А назад… Когда?
— А почему вас это интересует? — задал встречный вопрос полковник.
— Видите ли, ваш напарник Яницкий…
— Что? Опять собирается за кордон?
По короткому замешательству Вавера Чеботарев догадался, что у капитана есть какой-то свой интерес, и он подбодрил собеседника:
— Да вы не стесняйтесь, выкладывайте напрямик.
— Видите ли, это, до некоторой степени личная просьба…
Вавер начал осторожно, и полковник Чеботарев мгновенно насторожился, а капитан притворно вздохнул и закончил:
— Дело в том, что у моей родственницы там остались кое-какие ценности. В общем, не могли бы вы попросить пана Яницкого…
Да, это была проверка и, скорее всего, на наличие «совдеповских» связей. Кто его знает, что там за ценности, где они и как их там взять? Полковник, скрывая колебания, сделал вид, что раздумывает, и наконец негромко сказал:
— Попросить, конечно, не трудно… Вот только что?
— О, это просто! Мы сейчас, если вы не возражаете, поедем в один приятный дом, и там вы все узнаете из первых рук.
— Ну что ж, это можно…
Полковник поднялся, уже привычно одернул косовато сидевший на нем кургузый пиджачок и вслед за Вавером вышел из комнаты. Потом на простом извозчике они объехали холм с торчавшей на самом верху башней Гедимина, миновали предместье и остановились у ворот усадьбы чуть ли не литовской постройки.
Вид давнего польского «маетка» был довольно запущенный, однако полковник с удовольствием окинул взглядом и облупившиеся от времени столбы ворот, и цветник вдоль узкого въезда, и сам дом с потемневшими от времени деревянными колоннами, прятавшийся за деревьями густо разросшегося сада.
Кокетливая горничная, узнав капитана Вавера, без расспросов провела гостей во внутренние комнаты. Уютный дом, так и дышавший покоем, встретил их запахом цветов, корицы и дубового паркета, натертого по старинке, воском.
В гостиной им навстречу вышла и сама хозяйка, полная женщина неопределенных лет, так и светившаяся гостеприимством. Правда, едва капитан Вавер представил ей полковника Чеботарева, глаза у хозяйки изумленно расширились, и она, не удержавшись, воскликнула:
— Петр Леонидович! Какими судьбами?
— Право, не знаю, Калерия Павловна…
Чеботарев церемонно приложился к ручке, а слегка опешивший Вавер удивленно спросил:
— Вы что? Знакомы?
— Конечно, — со смехом подтвердил Чеботарев. — Мы тут, у Калерии Павловны, в пятнадцатом на постое были.
— Вот как…
Капитан Вавер хотел еще что-то сказать, но тут хозяйка обратилась прямо к нему:
— Ежи, это тот самый человек?
— Да, тетушка, — с готовностью подтвердил Вавер, — это он.
— Ну нет, господа, не иначе как сама судьба свела нас…
Хозяйка, сжав руки в кулачки, зачем-то потрясла ими у груди и, видимо, не в силах выразить охватившие ее чувства, тут же погрузилась в домашние хлопоты.
— Прошу, господа, прошу… И без возражений!
Ни полковник Чеботарев, ни, тем более, капитан Вавер даже не думали возражать, и через каких-то десять минут они очутились за накрытым столом, где на тарелках были наложены всяческие закуски, высилась длинная, узкогорлая бутыль «старки», а в самом центре сверкал начищенными боками серебряный самовар.
Понимая, что его ждет весьма длительное застолье, полковник Чеботарев сразу после первой рюмки, как бы между делом, спросил:
— Да, Калерия Павловна, вы уж простите, что я так, сразу, но ваш племянник говорил мне, у вас какая-то надобность?
— Ой, да что там… — слегка смутилась хозяйка и протянула через стол тарелочку с вареными яйцами. — Петр Леонидович, возьмите, я же помню, как вы утром к чаю всегда яичко заказывали…
— Да, было, было… — улыбнулся полковник, по-домашнему, прямо рукой взял с тарелки яйцо и вежливо напомнил: — И все-таки?
— Да дело-то вот в чем… — Хозяйка совсем по-детски прикрыла губу пальчиком. — Моя сестра осталась совсем без средств, а у нее там, в имении, остались кое-какие ценности…
— Да, да, понимаю, — закивал головой Чеботарев и, обдумывая ситуацию, сам того не заметив, принялся катать яйцо ладонью по столу.
Потом, просто чтобы выиграть время, полковник заметил:
— У вас, выходит, и сестра есть. А я и не знал.
— Есть, есть, — обрадовалась уходу от щекотливой темы хозяйка и вдруг, скорбно поджав губы, добавила: — Еще и два брата были…
И хотя ситуация была предельно ясна, полковник, теперь уже чисто из вежливости, поинтересовался:
— А что с ними?
— Они же в Крыму были… До конца. Врангель ушел, а они оба остались[49]… Вы понимаете?
— Ах, так…
Полковник непозволительно резко сжал сваренное всмятку яйцо, и между пальцев брызнул яркий, все еще остававшийся жидким желток…
Против покупки авто Тешевич в принципе ничего не имел, но сначала пришлось пройти довольно длительный курс лечения, а потом уже капитан Вавер, прознав о рекомендации доктора и преследуя конечно же свои цели, любезно организовал Тешевичу курс практического вождения при воинской автошколе.
49
Все офицеры, сдавшиеся в Крыму, были расстреляны красными.