– У вас дефицит бюджета? – усмехнулся Дентиус. – Нечем расплачиваться?
– Скажем так, есть дефицит, о котором Кормчий говорит людям, и есть дефицит реальный.
– И вы, насколько я понимаю, желаете предупредить политический скандал. – Дентиус покачал головой. – Вся эта история совершенно нелепа, как ни посмотри, и вы сами прекрасно это понимаете. Непонятно только, почему вы мне все это втюхиваете.
– Потому что сокровище реально. Но я понимаю, что убедить вас в этом не могу. – Венера заколебалась. Стоит ли продолжать игру, и как далеко ей позволено зайти? Следующая партия грозит большим риском – Дентиус может запросто ее убить. Но если поддаться страху, он победит… пуля победит. – Есть и еще один момент, – медленно продолжила она. – Я видела, как сражались вы и ваши люди. У вас ведь теперь свой собственный дефицит, капитан Дентиус. Вы понесли большие потери людьми и кораблями. Вы заплатили высокую цену, а что получили взамен? Разве я не права, считая, что это вызовет некоторые… политические проблемы… у вас самих?
Дентиус вспыхнул от гнева и порывисто вскочил, опрокинув стул.
– Только для начала мы убьем вас всех. Устроим кровавый спектакль. У моих людей к вам собственный счет.
– Да, но будет ли этого достаточно? – Венера позволила себе ироническую улыбку. – На других капитанов это впечатления не произведет. Вы потеряли корабли, Дентиус.
Он промолчал.
– Убив нас, вы на время отведете внимание от собственного провала, – продолжала Венера. – Но ведь вам нужно коечто получше. Вам нужен успех, о котором будут помнить спустя годы после того, как рассеются воспоминания о сегодняшнем фиаско. Вы должны дать своим людям надежду, капитан Дентиус, иначе можете остаться без работы.
– Другими словами, – перебил ее он, – сейчас вряд ли имеет значение, существует ли на самом деле сокровище Анетина…
– Но зато есть карта. Есть то, что можно предложить другим капитанам. – Она кивнула. – А карта есть.
Дентиус прислонился к стене; в условиях гравитации он, похоже, чувствовал себя некомфортно. Подумав, пират кивнул.
– Идет. Вы показываете нам карту и сохраняете себе жизнь.
– И добродетель.
– Этого гарантировать не могу. Обсудим потом. – Он усмехнулся и повернулся к выходу. – Каюта ваша. Чтонибудь еще вашей милости требуется?
Смерть отступила, поэтому Венера решилась попросить о том единственном, в чем Дентиус могбы поспособствовать ей.
– Есть коечто…
Дентиус удивленно повернулся. Венера опустилась на колени и подобрала свою шкатулку для драгоценностей. Вынула пулю и поднесла ее к скуле.
– У нас есть история, у этой пули и у меня, – сказала она. – Если я выживу, и если когданибудь верну себе свободу, я хочу узнать, откуда она прилетела.
– Зачем? – с нескрываемым любопытством спросил Дентиус.
Впервые за последние часы в ее улыбке не было ни капли притворства.
– Затем, чтобы добраться туда, – сказала она, – и убить всех, кто с этим связан.
Черное крыло поднялось. Хайден моргнул и открыл глаза. Перед ним двигались неясные тени и силуэты. Невнятные звуки достигли его ушей; ктото тащил его за рубашку. Он не чувствовал под собой никакой поверхности, а значит, пребывал в невесомости. Было очень холодно. Гдето вдалеке слышалось раздражающее двухтональное ворчание двигателей «Ладьи».
Плохо дело.
– Эй! – попытался крикнуть он. Получилось слабо.
– Очнулся. – Сказано было шепотом, но он узнал голос. – Прости, Гриффин, но подолом рубашки пришлось пожертвовать ради благого дела.
– Что… – Голос у адмирала Фаннинга был сухим, почти скрипучим. Ну надо же, почему именно он? Хайден покачал головой, отчего последняя ужасно закружилась, и гдето за левым ухом возникла стреляющая боль. Только бы не стошнило,молил он про себя. Только бы не стошнило.
Серые пятна проступили отчетливее. Он лежал в позе зародыша в какомто тесном месте, ограниченном металлическими прутьями. Никакого источника света поблизости не было, и все представало серыми пятнами различной плотности. Вместе с ним были трое мужчин и паренек. Один из троих – Фаннинг. Другой – вроде бы слуга Венеры, Карриер, хотя в этом Хайден уверен не был.
Желудок снова заворочался, но уже по иной причине. Третий держал Мартора за руку и за ногу, растягивая его, как лист бумаги, который собираются сложить, в то время как Фаннинг попытался остановить темную жидкость, вытекающую из бока юнги. Нога Мартора торчала из одной стороны клетки, рука из другой.
– Он… ранен?
– Подстрелили, – пробормотал Фаннинг. – Пуля внутри.
Хайден встряхнулся, словно его окатили холодной водой.
– Ее надо вытащить, – сказал он, с трудом заставляя непослушные губы формировать нужные слоги.
– Неужели? – Сочащийся сарказмом тон рассеял сомнения – Карриер, точно. – Потише, – прошипел он.
Хайден хотел спросить, почему они в клетке, но промолчал, представив возможные варианты ответа. Странная тишина на судне, то, как постоянно вздрагивали эти люди при каждом доносившемся звуке… Но еще сильнее любопытства была острая потребность знать, что с Мартором все будет в порядке.
– Дай парню прийти в себя, – негромко сказал Фаннинг Карриеру. – У него сотрясение. – Он повернулся к Хайдену. – Проблема в том, что я не могу достать пулю пальцами. А все, что у нас есть из инструментов, деревянные щепки, которые я оторвал от корпуса. – Он поднял две острых щепки. – Если я буду копаться в животе твоего друга вот этим, наверняка проколю чтонибудь и скорее всего оставлю там осколки. Тогда нагноения не избежать.
– Не хочешь помочь? – обратился к нему третий, тот, что держал Мартора. Хайден узнал в нем одного из штабных офицеров Фаннинга. – Деревяшку можно нагреть, не поджигая… для стерильности. Если сумеем добраться вон туда. – Он кивком указал, куда именно.
Теперь Хайден понял, где они: их запихнули в клетку ракетной стойки, гдето около кормы. Стойка была привинчена к корпусу и завалена коробками, загораживавшими свет. Но в том направлении, куда указал офицер, угол одной коробки ярко вырисовывался на фоне фонаря. Хайден протянул руку и ощутил слабое движение воздуха от работающего вентилятора.
Неподалеку послышался кашель и грубоватые голоса. Пленники в клетке замерли, скосив глаза в направлении звука. Прошло несколько секунд; наконец все вздохнули как один и расслабились.
– Никто из нас до того фонаря дотянуться не может, – как ни в чем не бывало продолжал Фаннинг. – Но ты молодой и гибкий. Хочешь попробовать? Нам нужно нагреть эти щепки, но не спалить.
– Э… – Он взял дрожащей рукой. – Ладно. – Пахнущие железом капли крови Мартора проплыли мимо его носа. Он осторожно уклонился от них и прижался плечом к прутьям клетки. Снова голоса… резкие, с акцентом – люди не из команды крейсера. Пираты могли заметить его тянущуюся руку – она ведь была теперь на свету, – но уж онто, черт возьми, от каждого чоха дергаться не будет. Нужно сделать все возможное, чтобы спасти Мартора.
От напряжения перед глазами поплыли круги, но зато он смог просунуть руку за угол корзины. Хайден представил фонарь: похожий на миниатюрный байк, открытый с одного края цилиндр с вентилятором, направляющим воздух к фитилю лампы. Держа перед глазами мысленный образ, он поднес одну щепку к пламени. Подержал немного. Убрал.
Нагреться щепка не успела. Он повторил попытку, слегка изменив положение. С пятой ему удалось сунуть щепку прямо в пламя, отчего она загорелась. Хайден быстро задул огонь, успев услышать, как Карриер обозвал его дураком. Но теперь он знал, что и как делать.
Через несколько минут он осторожно вручил две нагретых щепки Фаннингу, который одобрительно проворчал чтото. Хайден вспыхнул от похвалы и тут же разозлился на себя изза того, что мнение врага имеет для него какоето значение.
Теперь, когда адмирал взялся за работу, Хайден решил, что имеет право на вопросы.
– Кто в него стрелял? – спросил он офицера. Тот высунул голову изза руки юнги и с любопытством посмотрел на Хайдена.