У Фрая было такое чувство, будто он себя убивает. В наступившей тишине он понял, что все сказанное еюъ — правда, но это не принесло ни ей, ни ему успокоения, в котором они так нуждались.
— Ты рассказал кому-нибудь из полиции, кто была та Загадочная Служанка? — спросила она.
— Никому.
— Даже своим?
— Даже своим.
— А Суирк, уж он-то со своей дурацкой дотошностью разобрался что к чему?
— Никто ему не сказал. У нас верные друзья.
Она опять села на диван. Самообладание ее было столь же ненадежным, как ее макияж.
— Ладно. Если бы отец узнал, что это мой зад занял пол газетной страницы, он бы от меня отрекся. Ей-богу, он так и сделал бы.
— Твоей тайне ничто не угрожает.
— Знаешь, Чак, мне хотелось, чтобы ты выявил во мне самое плохое. Но потом, когда это произошло, я перетрухнула. Мы перешли грань испорченности во многом, что вытворяли.
— Но у нас были славные моменты.
Она улыбнулась сквозь слезы и размазанную тушь. Даже сейчас в ней чувствовалась легкая озлобленность. Линда всегда любила вести игру, подумал он. И вот доигралась с поставщиком. В конце концов, мы все быстро проскочили забавное и перешли к экзотике. Мы все не более чем жертвы века. Насквозь испорченное, богатое, безрассудное, растраченное поколение.
Странно, подумал он, теперь для меня это часть иной эпохи.
— Ты по-прежнему…
— Больше нет.
— Это хорошо. Ты всегда был сильнее меня. — Линда взяла окурок и качнула головой. — Я ненавижу себя. Вместо одной дурной привычки другая. Ну, я пойду. Видит Бог, я правда хотела тебя увидеть. Теперь не скоро встретимся. Когда с разводом будет покончено, мы с Кеном собираемся…
— Ничего не хочу об этом слышать.
За одно страшное мгновение ему пригрезилось, как Линда на своем стареньком кабриолете проезжает по дороге, ее волосы развеваются, фары включены, как она поднимается к пещерному дому — такая красивая — и улыбается Денизе. Потом он увидел, как он идет по серой холодной улице в Нью-Йорке и плачет, как плакала сейчас. Фрай подумал, что должен существовать способ лучше относиться к тем, кого мы любим.
— Я рад, что у тебя все устроилось. По-своему, причудливо, я буду всегда любить тебя, Линда.
— Я тоже. У тебя есть девушка?
Фрай подумал о Кристобель.
— Не совсем.
— Я буквально была в шоке, когда узнала о Ли. Есть новости?
Фрай рассказал ей все, что было возможно, а этого оказалось немного. Нет смысла, решил он, впутывать сюда еще одного человека. Он подчеркнул, что доверяет ФБР и Мину, но она, должно быть, почувствовала его неискренность.
И опять она смахнула слезу.
— А что с теми ребятами, которых она вывозила из лагерей?
— Думаю, им придется подождать.
— Поэтому-то ее и похитили, чтобы прекратить это?
— Не думаю.
Острый гнев, словно клинок, вспыхнул в покрасневших глазах Линды.
— Подумали бы они о тех ребятах. Она вывозила их сюда больше, чем все остальные. Однажды она взяла меня в аэропорт, так у меня сжалось сердце, когда эти мышата соскочили с трапа и прямиком побежали к ней, к ней одной. Только она им была нужна, когда они прибывали сюда. Тем мерзавцам, которые ее похитили, стоило посмотреть на лица этих детей. Тогда они дважды подумали бы, прежде чем затеять все это. Как поживают ребята из последней партии — Тринь, Ха и та маленькая девочка с речевыми проблемами?
— Думаю, с ними все в порядке.
Линда вытерла слезы салфеткой, затем скомкав бросила ее в портфель.
— Ли выдержит. Она — как гвоздик, завернутый в шелк и духи. Бенни, наверно, принимает все это как стойкий морской волк, да?
— Таков уж Бенни.
— Таковы все Фраи. Вы настоящие морские волки во всем, что касается того, как жить. Передай всем, что я вас люблю. — Она встала в дверном проеме. Яркое утреннее солнце и желтые холмы каньона Лагуны виднелись за ее плечами. — Прощай, Чак. Желаю… желаю тебе хоть как-то устроиться в этом мире.
— И тебе того же. Прощай, Линда.
Перед самым полуднем зазвонил телефон. Джулия из «Азиатского ветра». Она искала Беннета. Звонила ему всюду, где могла и даже не могла его застать.
— Он просил позвонить, если генерал Дьен предпримет что-нибудь экстраординарное. Он назначил кому-то встречу у меня в кабаре. Дьен часто проводит здесь деловые встречи. Он заказал отдельный кабинет на четверых, через час.
Фрай задумался ненадолго.
— Не знаю, где Бенни.
— Я не спрашивала, зачем ему понадобилось, чтобы я следила за генералом. Я просто обещала ему, что дам знать. Я доверяю твоему брату. А генералу нет.
— Как поживает твое окно с односторонней проницаемостью?
— Откуда ты о нем знаешь?
— Увидел, когда был в гримуборной.
— Отлично поживает. ФБР установило его восемь лет назад. Они считали, что коммунистические агенты используют мой клуб как место для встреч. В потолочный светильник вмонтировано подслушивающее устройство. Им несколько раз воспользовались, но потом перестали.
— Генерал Дьен знает об этом?
— Конечно нет. Я никому не рассказывала, что за ними шпионят в моем кабаре. Надо было бы все это убрать, только это большие расходы.
Фрай опять задумался.
— Что если я приду вместо Бенни?
— Было бы неплохо.
— Буду через полчаса.
Фрай сидел на стуле в гримуборной Ли. Джулия потянулась в шкаф и нажала кнопку. Стенная панель отодвинулась, открыв окно.
Джулия возилась с магнитофоном.
— Почему ты хочешь это записывать, Чак?
— Пока не знаю. Я почувствовал, что рыба клюнула, и я счастлив.
— Если генерал об этом узнает, он мне жестоко отомстит.
— Генерал — последний, кто узнает от меня об этом.
Через десять минут встреча началась. Первым в кабинет вошел один из официантов, он принес меню. Потом вошел генерал, за ним — поджарый, как волк, азиат в сером костюме.
— Его имя Тонг, — прошептала Джулия. — Но все зовут его Билли. Перед падением Сайгона он занимался продажей женщин. Он и меня пытался продать.
Затем появился круглолицый вьетнамец, низенький, с безмятежным лицом ребенка, которое часто встречаешь у религиозных лидеров в изгнании.
— Мистер Дан, — объяснила Джулия. — Он занимается наркобизнесом. Живет в Сан-Франциско. Они оба гангстеры.
Три молодых человека в костюмах и темных очках вошли следом. Каждый встал у стены и скрестил руки. Один был с дипломатом в руке. Банда «Гай Трак», о которой рассказывал Стэнли Смит, подумал Фрай, — живьем. Вьетнамская мафия из Сан-Франциско.
Джулия извинилась, поправила макияж и тихо вышла из комнаты. Микрофон улавливал шарканье ног, шуршанье одежды и шум стульев, передвигаемых по полу.
Последним пришел Берк Парсонс, в ковбойской шляпе, с улыбкой на лице и газетой в руке.
— Ну разве это не самое уютное место в Маленьком Сайгоне? Дьен, вы знаете здесь все, а я вам показал это. — Он посмотрел прямо на Фрая, снял шляпу и пригладил волосы.
Джулия принесла бутылку шампанского, вытащила пробку. Сводник Билли положил лапу ей на бедро, когда она оказалась рядом с ним. Дьен чем-то в нее ткнул. Она поставила бутылку в ведерко, тихо поклонилась и вышла.
Четверо главарей сидели, трое охранников стояли в вольной позе. После короткой общей беседы внимание переключилось на Берка.
Он поднял бокал с шампанским и внимательно посмотрел сначала на Билли, потом на Дана.
— За успех, — сказал он. = Спасибо, что пришли. Знаю, какие вы занятые люди, поэтому буду краток. Вы оба — господа с приличным положением. Мы все занимаем приличное положение. Знаете, чем мы располагаем здесь, в Апельсиновом округе? Мы располагаем хорошей погодой, работящими людьми. Еще больше работящих людей до смерти хотят приехать сюда и жить здесь. Лос-Анджелес отсюда в часе езды, пляжей у нас навалом, и куча денег, чтобы шестеренки всегда были как следует смазаны.
Фрай проверил, как работает магнитофон. Красная лампочка горела, пленка медленно крутилась за прозрачным окном.