Та кивнула. Почти умиротворенно, отметил Фрай.
— Думаю, Питер, что президент Труонг посвятит выступление именно этой теме.
— О, Господи, — вырвалось у Хайлы.
Эдисон мрачно посмотрел на телевизор.
Беннет сидел на диване, скрестив руки, и молчал.
— … Насколько вам известно, Комиссия по пропавшим без вести лоббировал вьетнамское правительство через вьетнамских посредников почти два года. Скажу прямо, Питер. Мы все надеемся, мы все сейчас буквально молимся, чтобы наши усилия не пропали даром.
Дженнингс предупредил, что компания Эй-Би-Си обеспечит синхронный английский перевод во время обращения президента. Затем появилось лицо Труонга.
Картинка была нечеткая, почти черно-белая. Президент сидел за простым письменным столом, перед ним стоял лес микрофонов, сзади был растянут вьетнамский флаг. Он поморгал от света софитов. Это был худой, суровый, седой человек. Не улыбнувшись, не перелистав бумаги, без всяких видимых приготовлений он начал говорить. Голос переводчика имел сильный акцент.
— До сведения вьетнамского правительства было доведено, что некоторые американские солдаты живы и пребывают в нашей стране. Их местонахождение было обнаружено после упорных поисков в отдаленных провинциях. Они удерживались первобытными племенами, которые не знали о нашей национальной победе и думали, что мы по-прежнему находимся в состоянии войны с Америкой. Вьетнамский народ выражает желание, чтобы эти люди были отпущены на свободу и возвратились домой или отправились в любое другое место по их выбору. Вьетнамский народ в настоящий момент занимается подготовкой этой акции. Вьетнамский народ — миролюбивая нация. Это мы хотим продемонстрировать мировому сообществу. Мы не идем против истории. Через Комиссию по пропавшим без вести мы хотим сотрудничать с миролюбивым американским народом ради своевременного возвращения этих людей. Их точное число нам неизвестно. Скоро начнутся переговоры. Мы просим американскую сторону только об одном предварительном условии переговоров: прекратить все поставки террористическим группам, орудующим на вьетнамской земле. Долее мы не можем терпеть насилие в нашей суверенной стране, поддерживаемое из Америки. Как всегда, Социалистическая Республика Вьетнам будет бороться за мир для свободных людей во всем мире. Мы говорим «добро пожаловать в Ханой» участникам переговоров из Комиссии по пропавшим без вести и ограниченному числу представителей американского правительства. Наша нация желает и далее играть роль проводника мира и свободы во всем мире.
Президент Труонг уставился в камеру, затем пропал. Его сменили возбужденный Дженнингс и Лючия Парсонс со слезами и улыбкой в глазах.
— О, Эд! У нее получилось!
— Проклятье, я знал, что она это сделает!
Беннет посмотрел на Чака.
Фрай покачал головой и усмехнулся. Он обнял маму. Он чувствовал себя счастливым, но еще более: ощущение свободы и чувство облегчения, словно с плеч сняли груз, о котором он даже не подозревал.
Голос Дженнингса вновь заявил о себе: «Пока продолжаются переговоры… но сколько именно — не установлено… в каких условиях находятся эти люди… какие шаги должно предпринять американское правительство, чтобы облегчить участь… беспрецедентное сотрудничество… непонятно, на что намекал президент Труонг, говоря о „поддерживаемом из Америки терроризме“… многое зависит от способностей Лючии Парсонс найти общий язык с Ханоем… день торжества и радости… исцеление души нации… будем ждать ответа нашего президента… через минуту мы вновь с Лючией Парсонс… а теперь…»
Хайла встала.
— За это нужно выпить шампанского! Мауро!
Они выпили шипучего напитка и продолжали наблюдать за экраном в молчании. Фрай удивлялся спокойствию Лючии Парсонс, ее непринужденной грации перед многомиллионной аудиторией. Дженнингс спросил ее о так называемом «терроризме», о котором упомянул Труонг.
— Питер, я думаю, есть группы, некоторые из них сосредоточены в Апельсиновом округе, в Калифорнии, чьей необъявленной целью является свергнуть правительство Вьетнама. Я не специалист в этом вопросе, но я слышала разговоры об этих людях. Пора им прекратить всякого рода деятельность, которую можно истолковать как «террористическую», чтобы мы могли вернуть наших ребят домой. Мы можем только призвать к их совести.
Беннет пулей вылетел из комнаты.
— Бенни! — крикнула ему вдогонку Хайла. — Еще шампанского?
Фрай вслед за братом вышел из дома, пересек огромный зеленый задний двор и спустился к причалу. Беннет завел вельбот Эдисона, увеличил обороты двигателя и начал отвязывать канаты от крепительных уток.
— Куда ты, Бенни?
— Садись!
Глава 23
Они вывели вельбот Эдисона от причала, пересекли темные воды гавани. Вокруг них подпрыгивала и плескалась кефаль — бледные кометы в черной воде. Воздух был теплый. Фраю казалось, что пахнет Мексикой. На небе ни звездочки. В любую минуту может начаться дождь, подумал Фрай. Вымокнем до нитки. Он управлял двигателем, а Беннет сидел на носу и смотрел на Фрая. На полпути между островком отца и островом Ньюпорт Фрай заглушил мотор.
Беннет внимательно посмотрел на Фрая.
— Я хочу, чтобы ты кое-что знал и кое-что сделал. Мне непросто говорить с тобой об этом, Чак. Порой я поступаю не лучшим образом. Во-первых, прости, что ничего тебе не рассказывал. Я не хотел, чтобы и ты был вовлечен в эти дела… В мои дела. Но не всегда получается так, как хочешь.
— Не всегда.
— Чак, когда похитили Ли, я словно во второй раз потерял ноги. Мне показалось, что их у меня отняли и больше никогда не вернут. Если мы ее не вернем, я здесь не останусь.
— Ты хочешь сказать, уедешь куда-нибудь?
Бенни помедлил.
— Не совсем так.
Фрай при тусклом свете луны перехватил взгляд брата — и по блеску его глаз, по тревожным морщинам на лбу, по тяжело сомкнутому рту понял.
— Не делай этого, Бенни.
Беннет вытащил сигарету и закурил. Дым повис на вельботом, затем его разогнал порыв ветра.
— Я не причиню хлопот, Чак. После меня не останется неоконченных дел. Если по какой-то причине я не смогу все это довести до конца, я хочу, чтобы ты сделал все что можно для Ли. Она сильная, только ее нужно направлять. Она участвует со мной на равных в проекте «Парадизо», но папа может ее сожрать.
— Ладно. Конечно. — Фрай сел поглубже и стал смотреть на рыбака на дальней пристани. Тот плотно прижал локти к бокам, надвинул шляпу и наклонил удочку к самой воде. — А что, есть причины думать, что тебе не довести дело до конца?
Беннет выдохнул облако дыма.
— Все сейчас… под большим вопросом. Де Кор — человек ЦРУ. Мы три года нелегально получали деньги из этого ведомства. Полгода назад де Кор перестал нас субсидировать. Сказал, что у администрации изменились предпочтения. Я не верил в это.
— Но почему?
— Ты только что слышал по телевизору. Ханой готов сотрудничать с Комиссией по пропавшим без вести. Де Кор говорил о том, что идут какие-то переговоры на высоком уровне и что их помощь будет прекращена. Он не сказал, с кем ведутся переговоры, не сказал, насколько высок уровень. Теперь я знаю. И он был непреклонен. Он даже не хотел, чтобы я нашел другой источник финансирования. Он хотел, чтобы мы свернули всю нашу деятельность. Ханой опять взял нас за яйца, а наше правительство послушно идет за ними — как скот в загон.
— Что ты ему сказал?
— Послал в задницу.
— Значит, ты снял на видео момент передачи денег Нгуену на тот случай, если де Кор попытается повесить на тебя всю ответственность? Таким образом ты сможешь доказать, что в эти дела вовлечено правительство.
— Совершенно верно. Вот почему ему так необходимо заполучить эту пленку. Вот почему он принес фотографии Мину — чтобы полицейские сделали свое грязное дело, если до этого дойдет. Мин — простой сыщик, он честный, но его могут использовать. Вот почему этот парень заставил Лоуренса устроить погром в твоем доме. Теперь мне ясно, что Лоуренс — это еще одна пешка, которую заслали в Маленький Сайгон, чтобы отмазать правительство.