— Мышь-то не проскочит, а тебе сами дверь откроют. Работа у тебя такая.
— Толкуй о деле, умник. Только ничего не выйдет. Когда я в квартиру вхожу, за мной две пары глаз следят. Сморкнуться не дадут. Там бугаи покрепче меня будут. Враз скрутят.
— Знаю. А ты делай свое дело и не дергайся. Тебе две секунды надо, чтобы эти деньги заработать.
Андрей достал из кармана крем для бритья и повертел его в руках.
— Перед зеркалом стоит стаканчик, а в нем опасная бритва и такой же тюбик. Тот возьми, а этот положи. Вот и все дела.
— Чего ты задумал?
— Не твоего ума дело. Я деньги плачу. Большие деньги за плевую работу.
— А потом меня в солнечный Магадан отправят?
— Раскинь мозгами. За что? Работай в перчатках и не оставляй следов. Тебя знают здесь не первый год. Ты лучший! Кто на тебя подумает? И не бойся, взрывчатки тут нет. Дело чистое.
— Меня обыщут, а потом впустят. Зачем слесарю с собой крем носить?
Андрей достал из сумки молоток со стальной ручкой и отвинтил ее.
— Сюда положишь. Размерчик под тюбик. В твоих инструментах особо копаться не станут. Слесарь не спускал глаз с Андрея.
— Деньги вперед давай.
Через секунду в его руках лежал бумажник. Он открыл его и увидел пачку стодолларовых купюр.
— Чеченские?
— Не понял!
— Фальшивые?
— Возьми любую на выбор и обменяй в любом банке. Мы не скупимся.
— А если не получится?
— Постарайся. Для хороших людей ничего не жалко.
— А если не получится?
— Постарайся. Мы никаких «если» не признаем. Рот откроешь — себе хуже сделаешь.
Андрей достал из кармана фотографию и передал Воротникову.
— Узнаешь? Это твои детки — Люська и Витька. Один в первый класс ходит, другая в третий. А в школах всякое случиться может. Подумай об этом, Гриша.
Слесарь схватил клиента за грудки и приподнял на месте.
— Убью, гнида!
— Зря ты так. Я ведь простой курьер. Мне сказали, я делаю. Меня убьешь — себя погубишь. Работу сделаешь — деньги получишь.
Он опустил его на землю, но глаза все еще горели.
— Вот и договорились. Сумочку я тебе дарю. Оставь себе. Может, и молоток еще сгодится. Удачи тебе, Гриша.
Андрей поправил шарф и направился к воротам.
Они ехали на машине от Моздока к югу Чечни. Потом пробирались по тропам сквозь лесистые склоны. Проводник, который встретил Вихрова и его людей на станции, всю дорогу молчал. Вихров не задавал вопросов. Все шло по плану.
Сарафановская схема срабатывала без сучка без задоринки. Похоже, в Твери их ждали и оформили командировку в горячую точку без волокиты и задержек. До Моздока они добирались поездом, сопровождая эшелон с боеприпасами, а там их встретили. Все так, как задумано. Оставалось только получить деньги. Сам переход подполковника не беспокоил. Зона патрулировалась федеральными войсками.
Немного терпения — и они окажутся на свободе.
На второй день пути проводник вывел их к склону горы, под которым протекала река.
— Ну вот, мужики, здесь я с вами расстанусь. Все документы у вас на руках.
Разведгруппа тридцать шестого полка МВД. Наши вас не задержат, а духов отсюда вышибли месяц назад. Идите вдоль реки по течению. Через пару километров блокпост. Там о вас знают. Капитан Свиридов выведет вас к перевалу и передаст вам рюкзак. Что там, я не знаю. Об этом вы должны знать сами. Ну а до границы рукой подать. Форму не снимайте, а то наши могут подбить.
Проводник исчез в гуще деревьев.
— Не нравится мне все это, — заметил Угрюмый. — Что-то тут не чисто.
— А точнее, слишком чисто! — поправил Савелий. — И слишком тихо. Не похоже на войну. Ни одного выстрела в течение всей дороги.
— В штаны наделали? — возмутился Вихров. — Может быть, вернемся в Москву?
Там чаще стреляют. Ни одного подъезда без следов крови не осталось.
— Далековато возвращаться, командир, — сказал бритый здоровяк в капитанских погонах на пятнистой униформе. — Граница ближе. Оружие есть — прорвемся в случае чего.
Группа двинулась дальше. Люди устали от долгого перехода, но никто не заикался об отдыхе. Они спешили.
Через пару километров они напоролись на засаду. Чумазые автоматчики вынырнули из кустов, словно голуби из цилиндра фокусника.
— Тихо, ребята, свои.
— Пароль.
— Ракета.
— Куда направляетесь?
— Спроси у своего капитана, сержант. А сейчас веди нас к Свиридову.
И тут прошло все гладко. Команда обедала. Свиридов сидел среди солдат и пригласил к трапезе гостей. Подкрепились. Затем Свиридов вызвал прапорщика и сказал:
— Проводишь разведку к третьему квадрату и отдашь им это.
Он сунул руку в палатку и вытащил небольшой рюкзак.
— На месте отдашь, подполковнику в руки.
И снова дорога, лес, горы, тропы и, наконец, открытое поле. Прапорщик остановился у опушки.
— Приказ выполнен.
— Что там, за полем? — спросил Угрюмый. — Слишком оно горбатое, за холмом не видно.
— Граница. Берите рюкзак, товарищ подполковник.
Вихров сделал шаг вперед, но Угрюмый придержал его за рукав.
— Не торопись, Костя. Я сам гляну.
К прапорщику подошел Угрюмый и еще двое из команды Вихрова.
— А ну-ка, дружок, давай вместе глянем на гостинец твоего начальника. Открывай.
Прапорщик улыбнулся:
— Понятное дело. Разведка есть разведка.
Он присел на корточки и потянул за узел шнурка Раздался мощный взрыв.
Солнце катилось к закату, когда Вихров пришел в себя. Тихо. Он ощупал свое тело и нигде не почувствовал боли. Приподнявшись на локти, подполковник осмотрелся. Вокруг лежали разорванные в клочья части человеческих тел.
— Угрюмый! Савелий!
Он кричал, но не слышал собственного голоса.
— Сука! Продал нас, гнида! Если выживу, башки тебе не сносить, банкир!
— Угрюмый! Ты жив?
Тот что-то ответил, но Вихров его не слышал. Помогая друг другу, они поднялись на ноги.
— Ладно, приятель, слезы лить после будем, а сейчас уходить надо, — сказал Вихров, не ожидая ответа, который он все равно не услышал бы.
Подполковник посмотрел на приятеля и увидел окровавленное плечо.
— Идти можешь? Кивни, меня контузило.
Угрюмый едва держался на ногах, но кивнул утвердительно.
— Вперед, я за тобой.
— А иначе и быть не может, — прошептал Угрюмый.
Он первый вышел на поле и тяжело зашагал в сторону границы. Вихров выжидал. Когда тот отошел на два десятка метров, подполковник двинулся следом.
Он успел пройти не больше трех метров, как раздался следующий взрыв. Угрюмый исчез. На его месте осталась дымящаяся воронка.
Вихров лежал лицом к земле и не шевелился. Вот почему они не охраняют эти ворота. Дорога открыта. Гуляй, сколько судьбе твоей вздумается. Чирк ножкой о растяжку — и поминай как звали.
Так он лежал до темноты. Где-то вдалеке послышались залпы орудий.
— Черт! Я слышу! Слышу! Значит, я жив. Ноги, голова, руки, глаза, уши — все на месте. Нет, костлявая, рано ты свои грабли ко мне тянешь. Мы еще пошумим.
Вихров поднялся на ноги и побрел назад к лесу. Взошла луна. Он видел под ногами протоптанную тропу.
— Черт с ними, с деньгами. Немного оклемаюсь и все равно уйду. Теперь меня не остановишь.
Но его остановили. Они вырастали, как грибы из земли. Один, второй, третий. Считать не имело смысла. Его окружили. Черные, бородатые, обвешанные оружием. Не люди, а дикари.
— Заблудился, подполковник? — прозвучал хриплый голос с акцентом. — Автомат на землю, руки за голову!
Вихров выполнил приказ.
— И сколько же мы за него получим? — спросил другой голос.
— Дырку от бублика, — сжав зубы, процедил Вихров.
Только он один знал, что нет на земле такого человека, который готов заплатить за его жизнь хотя бы гнутую медяшку.
— Ну как? — спросила жена. — Моя мечта сбылась!
Сорокин склонил голову набок и одобрительно протянул:
— Красиво, конечно. Любишь ты деньгами сорить, лапуля.