15. Н. С. Гумилёв. Ольга.
В стихотворении Николая Степановича Гумилёва этот образ полностью освобождается от христианского воплощения, возвращаясь «к истокам» — к скандинавскому, языческому началу, жестокому и диковатому. Стихотворение написано в ноябре 1920 г. и посвящено актрисе и художнице Ольге Николаевне Арбениной (Гильдебрант-Арбениной). (Гумилёв Н. С. Стихотворения и поэмы. Л., 1988. С. 332 — 333.)
«Эльга, Эльга!» — звучало над полями,
Где ломали друг другу крестцы
С голубыми, свирепыми глазами
И жилистыми руками молодцы.
«Ольга, Ольга!» — вопили древляне
С волосами жёлтыми, как мёд,
Выцарапывая в раскалённой бане
Окровавленными ногтями ход.
И за дальними морями чужими
Не уставала звенеть,
То же звонкое вызванивая имя,
Варяжская сталь в византийскую медь.
Все забыл я, что помнил ране,
Христианские имена,
И твоё лишь имя, Ольга, для моей гортани
Слаще самого старого вина.
Год за годом всё неизбежней
Запевают в крови века.
Опъянён я тяжестью прежней
Скандинавского костяка.
Древних ратей воин отсталый,
К этой жизни затая вражду,
Сумасшедших сводов Валгаллы[ 107 ].
Славных битв и пиров я жду.
Вижу череп с брагой хмельною,
Бычьи розовые хребты,
И валькирией надо мною,
Ольга, Ольга, кружишь ты.
16. Игорь Северянин (И. В. Лотарёв). Игорь и Ярославна.
Игорь Северянин создаёт лиричный и грустный рассказ о желанной встрече и расставании двух любящих людей — это изящное произведение несёт элемент формы «рондо», завершаясь двумя начальными строчками, что придаёт ему ещё более искренний оттенок. (Песнь любви. Лирика русских поэтов XIX и XX веков. М., 1988. С. 313.)
То было, может быть, давно,
А может быть, совсем недавно.
Ты, опираясь на окно,
Ждала меня, как Ярославна.
А я, как Игорь, что в полон
Был взят ордою половецкой,
Томился, звал, — и Аполлон
Манил меня улыбкой детской.
Не мог препятствия кандал
Я сбросить, пылу чувств в угоду,
И я страдал, и я рыдал,
Моля судьбу вернуть свободу.
Мне улыбнулся как-то день, —
И я бежал к тебе бесславно.
Ты шла по саду, точно тень,
Грустна, верна, как Ярославна.
Была задумчивая ночь
Погружена в свои загадки...
Ты шла спокойно, без оглядки,
Я — за тобой, но вскоре — прочь:
Раз не почувствовала ты
Своей душой, чутьём прихода
Того, кто близок, — что мечты!
Что упоенье! Что свобода!..
И я ушёл... В душе темно...
А ты всё ждёшь, как Ярославна...
То было, может быть, давно,
Но может быть, совсем недавно.
17. М. И. Цветаева. Плач Ярославны.
Наконец, Марина Цветаева в 1921 г. создаёт новый, трагический плач Ярославны, полный безысходного горя по погибшей России. Надлом начала XX века остро переживается поэтессой, оплакивающей конец Белого дела, и если плач в «Слове...» имеет счастливый «исход» — Игорь возвращается из плена, то здесь он приобретает черты безнадёжной скорби и ощущения бессмысленности жизни. Трагическое звучание усиливает и ассоциация, связанная с образом Дона — реки, к которой шёл князь Игорь и на которой зарождалось Белое движение. (Цветаева М. И. Собрание стихотворений, поэм и драматических произведений. Т. 1. М., 1990. С. 400 — 401.)
Вопль стародавний,
Плач Ярославны —
Слышите?
С башенной вышечки
Непрервный
Вопль — неизбывный:
— Игорь мой! Князь
Игорь мой! Князь
Игорь!
Ворон, не сглазь
Глаз моих — пусть
Плачут!
Солнце, мечи
Стрелы в них — пусть
Слепнут!
Кончена Русь!
Игорь мой! Русь!
Игорь!
_______
Лжёт летописец, что Игорь опять в дом свой
Солнцем взошёл — обманул нас Баян льстивый.
Знаешь конец? Там, где Дон и Донец — плещут,
Пал меж знамён Игорь на сон — вечный.
Белое тело его — ворон клевал.
Белое тело его — ветер сказал.
Подымайся, ветер, по оврагам,
Подымайся, ветер, по равнинам,
Торопись, ветрило-вихрь-бродяга,
Над тем Доном, белым Доном лебединым!
Долетай до городской до стенки,
С коей пó миру несётся плач надгробный.
Не гляди, что подгибаются коленки,
Что тускнеет её лик солнцеподобный...
— Ветер, ветер!
— Княгиня, весть!
Князь твой мёртвый лежит —
За честь!
__________
Вопль стародавний,
Плач Ярославны —
Слышите?
Вопль её — ярый,
Плач её, плач —
Плавный:
— Кто мне заздравную чару
Из рук — выбил?
Старой не быть мне,
Под камешком гнить,
Игорь!
Дёрном-глиной заткните рот
Алый мой — нонче ж.
Кончен
Белый поход.
Приложение 8. Родословные таблицы Рюриковичей (1 – 12)
107
Обитель мёртвых в скандинавской мифологии.