За кормою волны колыхать?
Ты же, стрелы вражеские сея,
Только смертью веешь с высоты.
Ах, зачем, зачем моё веселье
В ковылях навек развеял ты?»
На заре в Путивле причитая,
Как кукушка раннею весной,
Ярославна кличет молодая,
На стене рыдая городской:
«Днепр мой славный! Каменные горы
В землях половецких ты пробил,
Святослава в дальние просторы
До полков Кобяковых носил.
Возлелей же князя, господине,
Сохрани на дальней стороне,
Чтоб забыла слёзы я отныне,
Чтобы жив вернулся он ко мне!»
Далеко в Путивле, на забрале,
Лишь заря займётся поутру,
Ярославна, полная печали,
Как кукушка, кличет на юру:
«Солнце трижды светлое! С тобою
Каждому приветно и тепло.
Что ж ты войско князя удалое
Жаркими лучами обожгло?
И зачем в пустыне ты безводной
Под ударом грозных половчан
Жаждою стянуло лук походный,
Горем переполнило колчан?»
2
И взыграло море. Сквозь туман
Вихрь промчался к северу родному —
Сам Господь из половецких стран
Князю путь указывает к дому.
Уж погасли зори. Игорь спит.
Дремлет Игорь, но не засыпает.
Игорь к Дону мыслями летит,
До Донца дорогу измеряет.
Вот уж полночь. Конь давно готов.
Кто свистит в тумане за рекою?
То Овлур[ 101 ]. Его условный зов
Слышит князь, укрытый темнотою:
«Выходи, князь Игорь!» И едва
Смолк Овлур, как от ночного гула
Вздрогнула земля,
Зашумела трава,
Буйным ветром вежи всколыхнуло.
В горностая-белку обратясь,
К тростникам помчался Игорь-князь,
И поплыл, как гоголь, по волне,
Полетел, как ветер на коне.
Конь упал, и князь с коня долой,
Серым волком скачет он домой.
Словно сокол, вьётся в облака,
Увидав Донец издалека.
Без дорог летит он, без путей,
Бьёт к обеду уток-лебедей.
Там, где Игорь соколом летит,
Там Овлур, как серый волк, бежит, —
Все в росе от полуночных трав,
Бóрзых кóней в беге надорвав.
3
Уж не каркнет ворон в поле,
Уж не крикнет галка там,
Не трещат сороки боле,
Только скачут по кустам.
Дятлы, Игоря встречая,
Стуком кажут путь к реке,
И, рассвет весёлый возвещая,
Соловьи ликуют вдалеке.
4
И на вóлнах витязя лелея,
Рек Донец: «Велик ты, Игорь-князь!
Русским землям ты принёс веселье,
Из неволи к дому возвратясь».
«О река, — ответил князь, — немало
И тебе величья! В час ночной
Ты на волнах Игоря качала,
Берег свой серебряный[ 102 ] устлала
Для него зелёною травой.
И когда дремал он под листвою,
Где царила сумрачная мгла,
Страж ему был гоголь над водою,
Чайка князя в небе стерегла».
5
А не всем рекам такая слава.
Вот Стугнá, худой имея нрав,
Разлилась близ устья величаво,
Все ручи соседние пожрав,
И закрыла Днепр от Ростислава,
И погиб в пучине Ростислав[ 103 ].
Плачет мать над тёмною рекою,
Кличет сына-юношу во мгле,
И цветы поникли, и с тоскою
Приклонилось дерево к земле.
6
Не сороки во поле стрекочут,
Не вороны кличут у Донца —
Кони половецкие топочут,
Гзак с Кончаком ищут беглеца.
И сказал Кончаку старый Гзак:
«Если сокол улетает в терем,
Соколёнок попадёт впросак —
Золотой стрелой его подстрелим».
И тогда сказал ему Кончак:
«Если сокол к терему стремится,
Соколёнок попадёт впросак —
Мы его опутаем девицей[ 104 ]«.
«Коль его опутаем девицей, —
Отвечал Кончаку старый Гзак, —
Он с девицей в терем свой умчится
И начнёт нас бить любая птица
В половецком поле, хан Кончак!»
7
И изрек Боян, чем кончить речь
Песнотворцу князя Святослава:
«Тяжко, братья, голове без плеч,
Горько телу, коль оно безглаво».
Мрак стоит над Русскую землёй:
Горько ей без Игоря одной.
8
Но восходит солнце в небеси —
Игорь-князь явился на Руси.
Вьются песни с дальнего Дуная,
Через море в Киев долетая.
По Борúчеву восходит удалой
К Пирогощей Богородице святой[ 105 ].
И страны рады,
И веселы грады.
Пели песню страым мы князьям,
Молодых настало время славить нам:
Слава князю Игорю,
Буй-тур Всеволоду,
Владимиру Игоревичу!
Слава всем, кто, не жалея сил,
За христиан полки поганых бил!
Здрав будь, князь, и вся дружина здрава!
Слава князям и дружине слава![ 106 ]
14. И. И. Козлов. Плач Ярославны.
Один из наиболее известных отрывков «Слова...» — «Плач Ярославны» также известен в многочисленных переводах и переложениях. Пожалуй, лучшим за дореволюционную эпоху следует признать перевод Ивана Ивановича Козлова, осуществлённый в 1825 г. и посвящённый знаменитой княгине Зинаиде Волконской. Перевод Козлова лиричен, выделяется искренностью чувств и классической ясностью, напевностью стиха. (Стихотворения И. И. Козлова. СПб., 1892. С. 168 — 169.)
Княгине З. А. Волконской.
То не кукушка в роще тёмной
Кукует рано на заре —
В Путивле плачет Ярославна
Одна на городской стене:
«Я покину бор сосновый,
Вдоль Дуная полечу,
И в Каяль-реке бобровый
Я рукав мой обмочу;
Я домчусь к родному стану,
Где кипел кровавый бой,
Князю я обмою рану
На груди его младой».
В Путивле плачет Ярославна,
Зарёй, на городской стене:
«Ветер, ветер, о могучий,
Буйный ветер! что шумишь?
Что ты в небе чёрны тучи
И вздымаешь, и клубишь?
Что ты лёгкими крылами
Возмутил поток реки,
Вея ханскими стрелами
На родимые полки?»
В Путивле плачет Ярославна,
Зарёй, на городской стене:
«В облаках-ли тесно веять
С гор крутых чужой земли,
Если хочешь ты лелеять
В синем море корабли?
Что же страхом ты усеял
Шашу долю? для чего
По ковыль-траве развеял
Радость сердца моего?»
В Путивле плачет Ярославна,
Зарёй, на городской стене:
«Днепр мой славный! ты волнами
Скалы Половцев пробил;
Святослав с богатырями
По тебе свой бег стремил:
Не волнуй же, Днепр широкий,
Быстрый ток студёных вод, —
Ими князь мой черноокий
В Русь святую поплывёт».
В Путивле плачет Ярославна,
Зарёй, на городской стене:
«О река! отдай мне друга, —
На волнах его лелей,
Чтобы грустная подруга
Обняла его скорей;
Чтоб я боле не видала
Вещих ужасов во сне,
Чтоб я слёз к нему не слала
Синим морем на заре».
В Путивле плачет Ярославна,
Зарёй, на городской стене:
«Солнце, солнце, ты сияешь
Всем прекрасно и светло!
В знойном поле что сжигаешь
Войско друга моего?
Жажда луки с тетивами
Изсушила в их руках,
И печаль колчан с стрелами
Заложила на плечах».
И тихо в терем Ярославна
Уходит с городской стены.
«Слово о полку Игореве» вызвало многочисленные поэтические «отражения». Герои и сюжеты по-новому «обыгрывались» поэтами, раскрывая всё новые и новые грани человеческих чувств и переживаний. О поэтических «откликах» на «Слово...» существует даже специальная литература (см., например, работы Л. А. Дмитриева). Ниже приведены лишь два таких «отклика» — изящная элегия Игоря Северянина и трагически пронзительное стихотворение Марины Цветаевой. Но вначале ещё одно «отражение» — образа древнерусской княгини Ольги.
101
Крещёный половец Лавр, помогший Игорю бежать из плена.
102
В водах Донца несло немало мела, оседавшего летом на берегах реки, казавшихся, таким образом, серебряными.
103
В Стугне утонул молодой брат Владимира Мономаха — Ростислав в 1093 г.
104
Имеется в виду женитьба сына Игоря — Владимира на дочери хана Кончака.
105
Боричев подъём вёл от пристани к центру Киева, церковь Богородицы Пирогощей была построена в 1130-х годах и называлась так по иконе Богородицы, привезённой в Киев из Константинополя.
106
В подлиннике поэма заканчивается словом «Аминь».