Первую декаду, медитируя в удобном кресле в комнате дедушки Цао, Артор учился создавать ровный красный фон перед закрытыми глазами. Получалось с трудом. Нет, сам фон ему удалось создать после нескольких часов тренировки и медитации. И без каких-либо сверх усилий. Но учитель остался недоволен. Как Цао узнавал, что представлял себе за своими закрытыми глазами Артор, ученик не понял, но старик очень точно комментировал: «Углы слишком притемнены, цвет не однотонный». Хотя это были преодолимые трудности.
Труднее оказалось найти подходящее «красное». В конце концов, после вечернего «променада» по Валу Эвесли попытался использовать запомнившуюся картинку рубинового ночного неба Торги, и учитель остался доволен. Ещё пару дней ушло на выравнивание чрезмерно затенённых углов, запоминание и тренировку навыка выведения фона перед открытыми глазами. Ощущение от красного фона было подобно надетым специальным очкам вроде тактических очков абордажных подразделений Военного Флота или Корпуса Системной Стражи.
Именно это ощущение Цао называл «красным фильтром». При любом внешнем воздействии фон шёл волнами как от брошенного в воду камня, поэтому любое суггестивное воздействие или намерение, даже просто слишком пристальное внимание, легко обнаруживалось, несмотря на любые препятствия и маскировки.
Ещё декаду заняла наработка «голубого» фильтра, и, как и в случае с красным, сложнее всего оказалось найти в памяти подходящий цвет. Помогли воспоминания о глубоком весеннем небе Колыбели, и дело пошло на лад. «Голубой фильтр» позволял Артору буквально видеть сторонние суггестивные метки на любом объекте. Так, на Астагеме, Эрриго и Шаубгор он обнаружил странные схожие по форме образования.
«Вассальная клятва офика клану Ратниковых», — скупо прокомментировал Цао, — «примитивно, но действенно. Не трогай!»
Последнюю декаду Артор усиленно тренировался, не упуская красный фильтр, разворачивать поверх него голубой, сначала в виде точки, потом узкой ослепительно голубой линии, потом ещё одного слоя снаружи от красного. Он был уверен, упражнение начало получаться, и сейчас, сидя с традиционной чашкой чая в комнатке учителя, с гордостью ожидал, когда сможет отчитаться о достигнутом.
— Брось! — Резкая команда учителя остановила руку буквально в паре сантиметров от печенья, горкой лежащего на широком блюде. Между прочим, личного изготовления дедушки Цао.
— Почему, Учитель? — Артор не одернул руку, а лишь жалобно заглянул в смеющиеся глаза старика с видом бродяги, не евшего дней сорок. — Разве вы не хотели порадовать своего ученика вкусным печеньем?
— Встань! — рявкнул Цао.
— Из уважения к вам, дорогой дедушка. — Артор поднялся и поклонился.
Старик неспешно оглядел стоящего перед ним ученика и слегка кивнул.
— Ладно, присаживайся. Сначала отчёт, затем печенье.
— Вы так жестоки, Учитель. Но я безропотно повинуюсь, — без тени усмешки ещё раз поклонился Артор. — Отчёт: задание выполнил! Теперь я могу взять вашего восхитительного печенья? — Эвесли неторопливо вернулся в кресло.
— Бери уж, клоун! — засмеялся Цао. — Но расскажи, что же ты увидел, когда прозвучали команды?
— Красный фон ярко вспыхнул, отвлекая меня от безоговорочного исполнения. Я смог проанализировать команду и лично решить, исполнять её или нет.
— Хорошо, — удовлетворённо кивнул головой Цао. — Скажи, ты не видишь ничего странного в предметах, стоящих на полке, в картинах на стене?
— Большая часть фигурок, учитель, и некоторые картины слегка светятся красным. Некоторые предметы или части комнаты — наоборот, голубым.
— Ты имеешь в виду вот этот, — Цао жестом показал, — участок стены, дроида, кухонный бот, живую картину?
— Да, Учитель.
— Хорошо. Вижу, твои фильтры работают. Голубым подсвечены предметы, через которые на нас осуществляется стороннее влияние, например, контроль иуса, красное наоборот, помогает нам защититься. Если бы я собрался на тебя напасть, «красные» предметы мгновенно бы вспыхнули голубым. Смотри!
Единственное, что успел увидеть Артор, — яркую голубую вспышку, затем наступила темнота.
— Отвратительно, ученик, — это было первое, что услышал Артор, очнувшись. — Твои фильтры слабы, инстинктивная защита не получается. Отныне будешь тренировать защиту. Я попрошу Вельд, чтобы он тоже принял участие в атаках. Будь внимателен и недоверчив к увиденному, только так ты сможешь защитить себя, свою личность от суггестивной атаки. Постоянно держи фильтры, воспринимая их не как лёгкую плёночку поверх обычной картины, а как упругую натянутую до звона прозрачную броневую ткань наподобие боевого скафа абордажника. Попробуем ещё раз. Начали!
На этот раз вал накатывающейся темноты он разглядеть успел, и принял меры. Благодаря этому обступившую его со всех сторон тьму удалось быстро преодолеть, но Артор не расслаблялся и был готов к повторному нападению. Костёр продолжал гореть как и раньше. Эвесли, по-детски опасаясь тяжёлой мрачной тишины вокруг, подбросил ещё пару сухих еловых веток. Пламя вспыхнуло ярче, и Астагем, сидящий почти напротив, одобрительно кивнул головой. За его спиной слегка покачивались толстые распростёртые перья вековых елей.
— Так и правда светлее, бро. Что же ты хотел мне рассказать?
«Стоп. Какой костёр? Какие ели? Я же на Торге, в комнате дедушки Цао!» Артор лихорадочно проверил фильтры и ухватился вниманием за последние несколько минут до сцены с костром. С трудом, благодаря красному фильтру, удалось увидеть едва-едва проступающие перед вековыми елями стены комнаты, вместо костра — столик, а роль Мастера Тома играет, конечно же, «добрый» дедушка. Усилием воли сосредоточив внимание на картинке комнаты, Артор стал аккуратно её проявлять, с некоторым сожалением стирая окружающий дремучий лес, костёр…
— Что ж, неплохо, ученик, но в ловушку ты всё-таки попал.
— Да, но я не ожидал, что всё будет так…
— …Реально?
— Да.
— Теперь будешь опытнее. Вот и первый принцип защиты от суггестии: твоё восприятие должно всегда оставаться непрерывным, в данном случае тебе помогло именно нарушение непрерывности восприятия: ты только что был на Торге, откуда же взяться костру и еловому лесу? Явная лакуна в событиях, да к тому же отсутствие информации об окружающем мире за пределом освещённого костром круга… ты ведь заметил, что за ближними к костру елями ничего нет?
— Не успел, учитель, — огорчённо мотнул головой Артор.
— Ничего, главное, справился. Кстати, во что был одет Астагем?
— Не разглядел. Во что-то бесформенное. В свете костра ярко выделялось его лицо, и остальные детали показались мне второстепенными…
— Это второй принцип защиты: твоё восприятие всегда должно оставаться полным, способным добраться до любой, самой маленькой детали в окружающем тебя мире. Причём за полноту надо хвататься сразу, в самом начале атаки. Особенно за детали, кажущиеся второстепенными. Чем больше времени ты дашь противнику, тем детальнее окажется окружающая тебя псевдореальность, луб. Эти детали должны присутствовать сразу как целое, одновременно. Это — третий принцип. Непрерывность, полнота, целостность. Тебе ясно?
— Да, учитель. Но как быть, если меня оглушили, и я очнулся в незнакомом месте?
— Неплохой вопрос, внук. Раз оглушили, ты, возможно, упал. Тебя как-то несли, транспортировали до этого места. Даже если твой разум, твоё зрение, обоняние и слух были отключены, тело всё равно принимало участие в происходящем, осязало его. Значит, при наличии достаточного контроля, ты вполне можешь прочитать остаточную память тела, воспоминания о том, как оно оказалось в новом для твоего разума месте. Помни, непрерывность всегда можно восстановить, если окружающее тебя реально. Конечно, тебе помогут фильтры. Именно фильтр помог тебе «вынырнуть» из леса с костром?
— Да, дедушка Цао.
— Ладно. Урок понятен? Теперь можешь взять печенье, внук.
Артор протянул руку, но увидел, что блюда с горкой печенья на столе нет. Вместо него в середине стола стояла слегка подсвеченная слабым голубым светом смешная фигурка.