4 декабря 1986 г.
Теперь пишу дневник репетиций, поэтому здесь пусто... Кончается год — Таня ушла играть «Пальто», я наряжал елку... Встречать Новый год пойдем к Мигдату, как и в прошлом году.
Настроение у меня разное. Первая половина декабря была, как мне кажется, результативней... Хотя начало (1-й акт) давалось трудно, но как-то веселее репетировали. Потом начали дергать артистов на «Турбиных», пошла неразбериха, потом предновогодние дела, «елочки» у артистов и т. д. — другое настроение. Если попытаться оценить свою работу... Много к себе претензий. Не очень интересно придумываю репетиции, плохо держу настроение всех участников, жесткости не хватает — это точно. Для начала это было, может быть, и неплохо, но дальше будет мешать, да уже мешает... Много проблем, много... моих, личных. Попробую перевести дыхание и начать все сначала 12 января. Артисты тоже должны почувствовать новый этап.
Приехал Саша Винницкий. Был у нас. Сидели до 3-х ночи, это уж как всегда... много и интересно говорили. Саша меняется, Москва его «взрослит». Был у меня на репетиции, с музыкой что-то вырисовывается, хотя много вопросов.
Нет, нет, не буду больше о спектакле! Надоело! Целую тетрадку исписал толстую (дневник). Хватит писать.
Взял бы да сочинил что-нибудь сентиментальное, грустное... все-таки Новый год! Да какой! 1987-й — сорокалетие катит. Боже... почему же я этого никак не понимаю... не ощущаю. Вспоминаю своего папу, когда ему было 40, он мне казался старым тогда, значит, и я так же.
Лень писать. Неинтересно. Ну и не буду.
31 декабря 1986 г.
1987
В Москве был с 7 февраля по 2 марта, собственно сессия закончилась 27 февраля. Пять раз сыграли наш спектакль на Воровского, 20. А.А. открыл свой театр нашим спектаклем.
Событие невероятное, счастливое, радостное, грустное...
Не берусь описывать... не смогу... Интерес к спектаклю был огромный, толпы желающих попасть, милиция у входа и т. д.
У нас все перемешалось: дни и ночи. Репетировали бесконечно, в любое время суток. Можно сказать, и не расходились.
Нельзя сказать, что мы восстанавливали тот спектакль, который сыграли на прошлой сессии в Зб-й аудитории ГИТИСа. Хотя нельзя сказать и то, что мы старались забыть его и специально делать нечто другое. Работа была естественной, сегодняшней, и мы были сегодняшними — это главное, да, пожалуй, это самое главное...
Обжили наше здание, наш подвал. Хорошо обжили. Уютно, семейно, тепло... Вообще, чувствуешь себя так... необыкновенно удобно... легко и еще и еще...
Хорошо, что я не стал писателем. Господи боже мой, ничего, ничего не передает это блеяние, жалкое, пустое... ведь, может быть, самый главный, самый счастливый кусочек жизни уместился в нескольких февральских днях 87-го года. Будет ли когда-то нечто такое высокое, трагическое, улетающее... бесконечно ускользающее Нечто!!! Вот ведь в чем дело!
Еще Бог дал не сразу расстаться с Анатолием Александровичем. Никогда не забудется застолье актерское, где все-все наши собрались вокруг Учителя, наши — это и «Серсо» и «Васса» и «Пиранделло», за одним столом (столами), те, кто работал с ним последнее десятилетие.
А потом еще целую ночь провели у Игоря Попова.
Утром возвращались вместе, нам с Таней нужно было в гостиницу «Центральная», а А.А. к себе на Маяковку (в 9.00 у него работа на ЦТ). Добрались до Пушкинской площади. Было 6.40 утра. Морозно. Москва уже просыпалась. Мы попрощались. Говорили какие-то слова, смысл которых велик, но сами по себе... просто — слова. Перешли на другую сторону улицы (к ВТО), обернулись... Он стоял... длинноволосый, в черном тулупчике, на плече сумка защитного цвета, чуть приподняты плечи... и махал нам рукой.
Без даты
8-го отпраздновали мое сорокалетие. Все как всегда, только цифра «круглая». Собрались наши друзья: Эдик с Галей, Елена Ивановна, Ицик с Надей, Лысов, Гордеев, Завязочникова Галя... Выпивали, сидели, грустили, пели песни.
Эдик принес винегрет, на котором выложил горошком зеленым цифру 40, как когда-то вместе с ним мы выкладывали 30... Это было трогательно и грустно. А в общем — ну, что ж! 40, так 40! Ничего это не меняет, в конце концов.
Здравствуй, Коля, здравствуй, дорогой. Тебе уже стукнуло 40. Несколько дней назад твои друзья сидели за столом и пили твое здоровье. Так что, старик, совсем уже взрос-ленький, а?
Сегодня целый день копаюсь в своих бумагах... Счастье — любимое занятие — копаться в старых бумагах. Таня смотрит телевизор в той комнате... Поздний вечер.
16 марта 1987 г. Омск
Прилетели в Ригу 2-го (труппа уехала раньше, поездом, мы с Таней летели), успели к вечернему спектаклю, к открытию. Открывались «У войны не женское лицо».
Прошла первая неделя. Работаем на двух площадках, в русской драме и в Доме офицеров (еще «Привидения» в театре Райниса, 2 спектакля).
Мы живем счастьем и благодарностью судьбе за то, что мы — артисты, что работаем в этом театре, а не в каком-нибудь другом, за то, что все так складывается в жизни ...
Прошло 12 лет, и мы снова здесь, в этом прекрасном городе. Гастроли 1975-го года памятны, будто все это было вчера, а столько всего произошло за эти годы... Бродим по узким улочкам, вспоминаем.
Для меня то время было не самым радужным, мягко говоря... Но боли прошли, раны — затянулись... хорошее помнится. Было мне 28 лет! Всего-то... Играл прекрасные роли, всегда рядом — дружная, шумная актерская компания, друзья... любовь, надежды... отчаяние... Боже, сейчас мне кажется, что была еще какая-то легкость. Легкость и ни на чем не основанная безмятежность по поводу будущего. Отчаяние, страсти кипели в настоящем времени.
Даже живем в той же самой гостинице «Рига», только тогда я жил на 6-м этаже, Таня — на 4-м, кажется, а теперь мы на 3-м, в № 339. Финны придали старому зданию европейский шарм. У нас полулюкс (как говорят). Небольшой холл и спальня, уютный балкончик.
Довольно лирики, теперь о гастролях. Начало неплохое. За основную площадку (русская драма), кажется, можно быть спокойным, а вот с Домом офицеров — хуже. Как мы тут поняли, это здание вообще рижанами игнорируется. Идут туда неохотно. К сожалению, мои «Архангелы» идут там (там же — «Качели»),
«Архангелов» здесь 4 спектакля. 2 уже сыграли, 6-го и 10-го (т. е. вчера). Зрителей — ползала. Печально.
Меня беспокоит, чтобы это не расхолодило ребят. Наши артисты настолько не привыкли к полупустым залам, что у них сразу падает настроение, появляется какое-то равнодушие, необязательность и т. д.
Принимали спектакль, правда, хорошо. Особенно в конце.
8-го сыграли 200-й спектакль «Царской охоты». Таня сыграла все 200 спектаклей. Ей отвалили премию: 100 рублей (это — впервые, эксперимент).
11 июня 1987 г.
Пока книжечка новая, тянет писать... воспользуюсь этим, пожалуй, хотя уже ночь. Смотрели сейчас чемпионат Европы по баскетболу, югославы играли с греками. Болели за югославов, но им это не помогло. Греки выиграли. Трибуны (чемпионат проходит в Греции) просто разрывались от крика болельщиков. Зрелище невероятное по эмоциональному накалу и даже временами тяжелое... Можно ли поставить такой спектакль? А нужно ли ставить такой спектакль? Спорт и искусство — разница единственная, но кардинальная — объективный (математический) критерий: сантиметры, секунды, счет...
Вчера сыграли замечательные «Качели». Хорошо игралось. Легко... свободно. Перед этими гастролями нам сделали новое оформление, т. е. совершенно новое. Света Ставцева сделала абсолютно новый эскиз, более конкретный, простой, впрочем, по задумке... Короче, спектакль стал выглядеть лучше, элегантнее, что ли, чище, яснее. Костюмы тоже сменили. Естественно, изменилась планировка, свет и проч. Все это мы сами проделали с Таней.