Ехали без приключений, полночи толковали с Гуриком в тамбуре, многим от нас «досталось» в ту ночь.
(Гуркин Владимир — артист нашего театра, драматург, автор культовой пьесы «Любовь и голуби». А подружились мы с Володей гораздо раньше, когда он был еще артистом Иркутского ТЮЗа. Он был прекрасным артистом, весь летящий, пружинистый, эмоции через край! И золотые кудри! Очень выразительный артист! А потом оказалось, такой глубины и пронзительности — писатель. Совсем недавно Володи не стало... Там же на иркутской земле. Поверить невозможно... Для меня он навсегда — летящий желтоволосый ангел.)
Поселили в «России» на 3-м этаже, прекрасно, прямо в окне - церквушки...
День приезда был свободным, пошли в театр Станиславского на премьеру Дударева «Порог». Пьеса, на мой взгляд, недурна, если убрать дидактику и рецепты, как жить. Режиссер Портнов. Спектакль более чем средний. Местами просто грустно было смотреть на откровенно плохих артистов; если бы не приглашенный недавно в театр Стеклов (из Петропавловска), вечер был бы просто потерянным.
Господи, эта наша провинциальная надежда на столицу, а здесь столько провинциального!
Открылись сегодня в Малом театре «Нашествием». Цвет критики присутствовал. В конце даже что-то вроде оваций, но только вроде...
Нет, нет, все это мура! И пьеса дохлая, отжившая, и спектакль дохлый, и никакие кислородные подушки тут не помогут.
Мы с Гуркиным сидим в гримерке Соломиных.
![Не уймусь, не свихнусь, не оглохну img322.jpg](https://litlife.club/books/190078/read/images/img322.jpg)
«Качели» будем играть аж 12-го числа в Ленкоме (пьеса У. Гибсона «Двое на качелях»). Мы с Таней одиннадцать лет играли этот спектакль. Да, собственно, уже и не играли... Тот случай, когда текст неразличимо начинает принадлежать нам самим. Мы живем, меняемся, и вместе с нами, растворенная в нас, живет какой-то своей жизнью вся эта история. Настолько своей, что иногда застываешь на сцене, поражённый спектаклем, будто ребенком своим! И в глазах партнёра тоже читаешь изумленное — «Ого! Что это он сегодня?! Куда это он?!» И такая эйфория накатывает, так подстегивает! Нет уже никаких зрителей, никакой четвертой стены! Свобода! Счастье! Полет! В общем-то... «обыкновенный» театральный «наркотик». Ради него и топчешь годами просоленную актерским потом сцену, прощаешь театру все оплеухи, унижения... Потому что веришь — однажды выйдешь с любимым партнером на сцену, и случится «ЭТО».
Гады, не дали сыграть здесь «Наедине со всеми», пошлые перестраховщики. Ну да Бог им судья! (пьеса А. Гельмана «Наедине со всеми». Мы были первыми исполнителями этой пьесы. У МХАТа тогда еще не было «лита» (разрешения цензуры), мы же, стараниями М.Н. Ханжарова, получили так называемый «местный лит». Но увы...)
Уже первый час ночи. Завтра свободный день, впрочем, как и все остальные.
30 июня 82. Москва
Гастроли пролетели как один день. Много было встреч, много праздников...
Спектаклей много не посмотрели, но из виденного запомнится «Тартюф» во МХАТе в постановке Эфроса с Любшиным и Калягиным. Это фейерверк! Театр — в самом высоком смысле этого слова. Мы с Татьяной будто под весенним дождиком постояли. Еще одним праздником в душе останется экспозиция импрессионистов в музее Пушкина, не мечтал даже, что когда-нибудь увижу все это живьем и сразу, конечно, хилых моих эмоций не хватило, чтобы объять сердцем хоть часть увиденного, в большинстве случаев приходилось довольствоваться самим фактом личной встречи с великим мастером, и все же!..
Успех у театра необычайный, в чем-то и неожиданный, а в чем-то запрограммированный. Так или нет, но Москва выстроилась в очередь за «билетиками». Прием спектаклей потрясающий, овациям нет конца. Так же прошли и наши «Качели» в Ленкоме, при переаншлаге — в первом акте мы не блеснули, но во втором взяли все и выиграли. Потом было много цветов и аплодисментов.
После спектакля в гримерку приходило много людей. Посетил нас и Гельман. Познакомились наконец-то, говорил, что много слышал о нашем «Наедине», собирается все-таки приехать посмотреть осенью. Впечатление от него приятное, хотя встреча, конечно, была скоротечной, трудно делать выводы.
Вечер после спектакля провели у Светы Овчинниковой за приятным вечерним столом, в приятной компании.
Были встречи с начальством на разных уровнях: в Министерстве культуры СССР, ЦК профсоюзов культуры, Мин. культуры РСФСР.
Обсуждали спектакли ведущие критики, среди них Рыбаков, Смелянский, Куманьков (главный художник Малого), который произвел на нас большое впечатление. Общая оценка театра — чрезвычайно высокая.
Вот самолет тронулся, и невозможно стало писать. Летим в Днепр. Танюша уснула, идем на взлет.
15 июля. Москва (Внуково)
Гостили в Днепре неделю. Город Тане очень понравился. Повидались всей семьей, и мама, и папа приехали сюда — папа, правда, всего на два дня.
Не без приключений прилетели в Ростов. И здесь «отпускная жизнь» — для себя. С удовольствием работал в саду, рыбачил на Дону, гуляли с Таней там, и пролетели 10 дней.
С билетами летние сложности, поэтому ехали пассажирским Москва-Баку до Минвод и дальше электричкой.
Таня в Ессентуках в санатории «Анджиевском».
Я в «Нарзане». Мог ли когда предположить, что буду одним из «отдыхающих» в любимом некогда мною Кисловодске. Города, как и все на свете, стареют...
Настя встает на каблучки и выше меня. 13 лет, а выглядит совсем взрослой девушкой, с трудом понимаю, что это моя дочь. Сегодня идем с ней на кладбище к Зине...
Впереди еще 22 дня. Если бы не Настя, заскучал бы здесь, конечно. Плохой из меня курортник.
6 августа 82. Кисловодск
На этой самой скамейке когда-то сидел и писал стихи.
Дни пролетели. Попрощались вчера с Настей и сели в поезд на Ростов. Они с Таней очень подружились, и время мы провели замечательно, особенно на Ессентукском озере, в лодке...
В Ростове жара, духота, фрукты.
В ночь перед вылетом у Тани был криз. Жуткая головная боль и т. д. Всю ночь не спала, а «скорую» вызвали только утром, сделали укол дибазола с чем-то. В таком состоянии она и летела. Летели целый день, с залетом в Уфу, сидели там 2 часа и в Ростове еще сидели, в общем, умотались все — и мы, и Моська.
Сегодня целый день все приводили в порядок, я мотался по магазинам и базарам. Цены, конечно, не южные. Ну ничего — дом есть дом.
Зато здесь холодно.
В Кисловодске каждый вечер что-нибудь смотрел или слушал в филармонии. В основном муть собачья, особенно так называемая эстрада, а вот одна встреча меня потрясла. Это встреча с Камерным еврейским музыкальным театром. Художественный руководитель Ю. Шерлинг. (Мы встречались с этим, тогда еще только рождающимся, коллективом в Хабаровске в 1979 году.)
Посмотрел два спектакля: «Уздечку» и «Давайте все вместе». Прекрасно, талантливо, национально, человечно, особенно второй спектакль, хотя его трудно назвать привычно — спектакль, а впрочем, какая разница, как назвать, хочется еще раз послушать и посмотреть этих ребят.
30 августа 82. Омск
1983
Сижу в самолете, писать немного неудобно. Сезон на излете. Сложный, тяжелый сезон, тяжелый в смысле здоровья. Пять недель пролежала Танюша в нашей больнице, а положительных результатов не было.
20 марта проводил ее в Москву в институт гастроэнтерологии к профессору Блоку.
А теперь вот лечу к ней, образовалось окно в восемь дней. Даст Бог, домой полетим уже вместе, может быть, ее выпишут за это время, как бы хотелось на это надеяться.
![Не уймусь, не свихнусь, не оглохну img320.jpg](https://litlife.club/books/190078/read/images/img320.jpg)
И мама моя тоже болеет, пролежала всю зиму, сейчас потихоньку ходит.