Безрассудное поведение самозванца лишь ускорило его гибель, но не вызвало ее. Бояре помогли, конечно, подчиниться заведомому самозванцу, ими же самими созданному. В борьбе против Годунова принимали большое участие Романовы: от них вышла авантюра самозванца, в их среде она была выкована, но не Романовым пришлось воспользоваться несчастьем Годунова. В борьбе пострадали обе стороны. Большая часть Романовых померла в ссылке. Остались в живых только Федор и Иван. Но Федор Никитич не мог уже выступать с прежними домогательствами на престол, так как самозванец надел на его голову архиерейский клобук и этим лишил его возможности надеть царский венец. Пока Федор был простым чернецом, он мог еще рассчитывать вернуться в мир, не шокируя ничьего чувства, но он не мог уже этого сделать, раз принял святительский сан (он сделался архиепископом ростовским) и притом, по крайней мере наружно, принял добровольно. Сын его Михаил был еще слишком юн, а брат Иван не пользовался популярностью. Поэтому с поползновениями на московский престол должны были выступить другие фамилии. Шансы в настоящем случае находились на стороне той фамилии, которая явится с наибольшими правами по своему происхождению.
Эти права и признал за собой князь Василий Иванович Шуйский, принадлежавший к старшей линии в роде Александра Невского и, следовательно, превосходивший правами даже угасшую линию Даниловичей. Свои хлопоты князь Василий Иванович Шуйский начал с агитации против самозванца. Он стал распространять слухи, что Дмитрий — вор, еретик, расстрига, Гришка Отрепьев. Эта агитация едва не стоила головы Шуйскому. Противников самозванца Шуйский начал вербовать в торговых рядах Китай-города. В рядах Китай-города торговцы чаще других имели случай наблюдать мнимого Дмитрия и были возмущены его странным поведением: вместо того, чтобы ложиться спать после обеда, Лжедмитрий шел гулять по площади и по рядам без всякой свиты, запросто, и во время этих прогулок вступал в разговоры с торговцами и должно быть не очень тактично вел себя, унижая свое царское достоинство, слишком уж был запанибрата с торговцами, так что невольно закрадывалось подозрение, подлинно ли он царь. С ужасом рассказывали о том, что он в церковь мало ходит, постов не соблюдает, в бане по субботам не моется, телятину ест, что тогда считалось запрещенным, и проч. Благодаря тому, что здесь, в торговой среде, эти слухи чаще слышались и передавались, были вовлечены в борьбу новые элементы Общества, которые по роду своих занятий дорожили скорее миром, спокойствием.
Итак, сначала борьба велась в недрах боярских верхов, потом в борьбу вступили казаки и сбродный люд Северской и Польской Украины и служилые люди заречных городов, а теперь вступило в борьбу и московское Купечество.
Одновременно привлечены были к борьбе В. В. Галицын, Куракин и другие бояре. Шуйский вступил в соглашение и с Романовыми. Это ясно видно из того факта, что Иван принимал участие в перевороте 17 мая, примкнув к руководителям заговора, а Федор наречен был при Шуйском в награду за оказанную помощь патриархом.
В борьбу были вовлечены и служилые люди, стоявшие под Москвой числом до 18 тысяч человек.
Заговор удался. Лжедмитрий погиб утром 17 мая 1606 года, а Шуйский поспешил использовать свою победу. Рано утром 19 мая на Красной площади собрался народ. Духовенство и бояре предложили собравшимся избрать патриарха, который бы разослал грамоты для созвания «советных людей», то есть Земский собор для избрания нового царя; но из толпы закричали, что царь нужнее патриарха. В это время В. И. Шуйский и был, по удачному выражению современников, «выкрикнут царем». Чувствуя, что восходит на царство путем coup d'Etat[2], а не общественным избранием, новый царь счел необходимым обеспечить себе признательность земли и тех классов общества, которые помогли ему взойти на престол, то есть бояр, служилых людей и торговых людей. Когда наступило ему время венчаться, он целовал к земле крест на том, что «всякого человека, не осудя истинным судом с бояры своими, смерти не предати; и вотчин и дворов и животов у братьи их и у жен и у детей не отымати, будет которые с ними в мысли не были, также у гостей и у торговых и у черных людей, хоти который по суду и до сыску дойдет и до смертный вины, и после их у жен и у детей дворов и лавок и животов не отымати, будет с ними они в той вине невинны, да и доводов ложных мне, великому Государю, не слушати, а сыскивати всякими сыски накрепко и ставити с очей на очи… а кто на кого солжет, и, сыскав, того казнити, смотря по вине его». Так московский государь ограничивал свою власть, брал на себя известные обязательства в интересах общества. Крестная запись Шуйского была выдана в пользу тех классов русского общества, которые помогали ему в борьбе с самозванцем, в пользу бояр и купцов. Относительно этой крестной записи Шуйского существовало мнение, будто это первая русская конституционная хартия. По обнародовании всех материалов нельзя признать ее за конституционную хартию в том виде, как она была издана: ниоткуда не видно, чтобы царь дал в ней какие-либо обязательства по соглашению с обществом, не дано также никакого указания на то, что он будет когда-либо отвечать за исполнение этих обязательств перед народом, сказано лишь, что царь отвечает перед Господом Богом на Страшном Суде — ни на какую конституцию не похоже. Крестная запись Шуйского в значительной своей части без изменений вошла в Уложение царя Алексея Михайловича — до такой степени она, значит, не походила на конституционную хартию, что кодификаторы не задумываясь внесли ее в состав законодательного свода «всея Великия и Малыя и Белыя Руси самодержца». На основании других источников можно полагать, что эта запись была результатом негласного уговора Шуйского с боярами, которые натерпелись раньше от царского произвола и теперь решили оградить свои права. Но так как в исполнении указанных ограничений были заинтересованы и другие классы общества, то запись и была составлена в такой общей форме, в какой мы ее знаем. Но обнародованием подкрестной записи еще не исчерпывались ограничения власти царя Василия Шуйского. Есть известия, идущие из русских источников, что бояре уговаривались с царем «общим советом» русской землей управлять и никому не мстить за прежние обиды. Этому известию можно поверить, так как при Шуйском действительно бояре имели большую силу и держали себя с царем довольно свободно. В. И. Шуйский был только как бы председателем Боярской думы в силу негласного уговора. В московском обществе до начала XVIII столетия сохранялось убеждение, что власть Шуйского была ограничена боярами. Швед Стралленберг сообщает, что в числе условий, предложенных В. И. Шуйскому, было обязательство без ведома Боярской думы не издавать законов и не вводить новых налогов. Шуйский, по выражению современников, был «боярским царем». Это обстоятельство и было, как мы увидим, главной причиной постигшего его крушения. Шуйский не имел корней в народе и держался только при содействии бояр; вся задача его сводилась поэтому только к тому, чтобы дружить с боярами, держать их в согласии и самому быть с ними в мире. Но Шуйский этой задачи не выполнил: прежде всего оказалось, что боярский царь, обязавшийся править сообща с боярами; не был в состоянии поладить с ними. Предшествующая история не приучила бояр к дружной совместной работе на общую пользу. Бояре сумели еще объединиться для того, чтобы поставить царя, но когда начались обычные текущие будничные дела, среди них опять начались интриги и раздоры, а царь, сам недавний боярин, не сумел защитить себя, не сумел остаться нейтральным, начал снова считаться с боярами, отнимать вотчины и рассылать в ссылки по городам…
Расправился Шуйский и с Романовыми. В конце июля произошла уличная демонстрация, толпа кричала, что царем должен быть первоприсутствующий в Боярской думе Ф. И. Мстиславский. Шуйский увидел в этом интригу и ответил на демонстрацию рядом репрессий по отношению к боярам. Филарет был скинут с патриаршества, Шереметев отдан под суд и сослан. Чем дальше, тем больше портились отношения Шуйского с боярами: И. С. Куракин и князь Голицын отшатнулись от Шуйского, а так как только бояре были опорой для Шуйского, то разрыв с боярством имел роковые последствия для него.
2
Coup d’Etat — государственный переворот (фр.). — Примеч. ред.