— Почему бы тебе не поговорить с ним, вместо того чтобы тайком подсматривать?
— Мама стерла бы меня в порошок! Ты ведь помнишь, как она сердилась, когда мы разговаривали с работниками, а твоя маленькая эскапада сделала все еще хуже.
— Ты уже не ребенок, Лила, — с раздражением бросила Тори. Любые напоминания об Арноде были для нее невыносимыми. — И я тоже. — Тори вышла из беседки и направилась к незнакомцу и стромви. Пятнистый стромви первым почувствовал ее приближение — он поднял широкую голову и со свистом втянул воздух, стараясь определить запах.
Тори ощутила в животе неприятное чувство напряжения, но продолжала решительно шагать, гордо вскинув голову. Она сосредоточила внимание на узорах, покрывавших шкуру стромви, которые оказались более яркими и замысловатыми, чем выглядели издалека. Тело стромви словно обволакивали сапфировые и аметистовые слои, местами испещренные изумрудными точками.
— Вам незачем бояться меня, — сказал стромви, избавляя Тори от смущения, так как, несмотря на свою решительную походку, ей было нечего им сказать. Два черных глаза, казавшихся маленькими на объемистой голове, блестели добротой.
— Я вас не боюсь, — ответила Тори, черпая храбрость в отрицании.
Стромви издал серию гортанных щелкающих звуков и захлопал толстыми веками. Бирк Ходж улыбнулся и промолвил;
— Обычно стромви очень чувствительны к запаху эмоций соли, но на Нгои, возможно, действует адаптационная прививка.
Нгои пробормотал вежливое согласие и глубоко вздохнул:
— Прошу прощения за безответственный личный комментарий. Я был невежлив.
— Это я прошу прощения за мою необдуманную реакцию, — запротестовала Тори. Стромви обнажил многочисленные, весьма устрашающие белые зубы. Тори инстинктивно сжалась, прежде чем поняла, что он просто подражает улыбке соли. Она смущенно засмеялась. — Снова прошу прощения. Мы на Арси ведем слишком замкнутую жизнь.
— Как и мы на Стромви, — ответил Бирк Ходж. Его янтарные глаза с золотистыми огоньками обшаривали Тори, но это обследование выглядело совершенно безличным, чтобы оскорбить. — Вы та самая леди, чей изощренный вкус в садоводстве привел нас сюда?
— Розы предназначены для Розалинды Мирель, — поправила его Тори; ее щеки покраснели от гнева при воспоминании о совете дяди Пера как можно меньше упоминать их фамилию, пока память о расследовании не поблекнет. — Я здесь только гостья. — И притом нежелательная гостья, привлекшая слишком много внимания Консорциума и ожидающая приказа мамы опереться на руку какого-нибудь покровителя. При мысли о человеке, которого ей придется обнимать и ласкать, гнев вспыхнул в ней с новой силой. — Я работала младшим администратором на Десде-З, но близкий мне человек умер, и я больше не могла там оставаться. Вы бы не хотели нанять меня, мистер Ходж?
Ее слова, казалось, позабавили Бирка Ходжа. Стромви Нгои склонился вперед, вглядываясь в Тори; его внутренние веки молочного оттенка хлопали над черными глазами. Он снова издал щелкающий звук, который Тори сочла выражением удивления. Бирк Ходж, несмотря на циничную усмешку, серьезно спросил:
— А у вас есть опыт в садоводстве?
— Нет, — честно призналась Тори, — но я быстро учусь и усердно работаю.
— Это Пер Валис просил вас поговорить со мной? — осведомился Бирк, прищурив янтарные глаза.
— Нет, — быстро ответила Тори, интересуясь про себя, знает ли Бирк Ходж о сомнительных свойствах бизнеса дяди Пера. — Это исключительно моя инициатива. — Ей казалось, что торговец розами предпочел бы остаться в стороне от внешне законных предприятий дяди Пера, хотя последний возбуждал нездоровый интерес в самых неожиданных местах…
Кивок Бирка слегка приободрил Тори.
— Вы сделали весьма интригующее предложение. — Нгои вновь что-то защелкал, но Бирк поднял руку, и стромви замолчал. — Вам что-нибудь известно о планете Стромви?
— Ничего.
— Так я и думал. И вы всегда так импульсивны?
— Я хватаюсь за любые удобные возможности, как только они возникают, — твердо заявила Тори, сопровождая ответ уверенной улыбкой.
— А как бы отреагировал наш общий хозяин, Пер Валис, если бы я принял ваше предложение?
«Дядя Пер прореагировал бы с меньшим ужасом, чем мама», — подумала Тори, подавляя недостойное желание рассмеяться.
— Он был бы только рад, что я нашла хорошую работу.
Стромви коснулся ее руки тыльной стороной ладони. Его кожа была холодной и скользкой.
— Мистер Ходж поддразнивает вас, — мягко произнес он. — Соли с трудом адаптируются к моей прекрасной планете. Вам не понравилось бы жить там.
— Боюсь, что Нгои прав, — признал Бирк, хотя в его взгляде, брошенном на Нгои, ощущалось раздражение.
Тори пожала плечами:
— Я готова рискнуть. Подумайте над моим предложением, мистер Ходж. Вы знаете, где меня найти. Спросите Тори Мир… — Она быстро поправилась: — Тори Дарси. — Большинство находящихся на иждивении дяди Пера принимали фамилию Дарси. Тори не была уверена, что дядя Пер одобрил бы ее использование этого имени, но Дарси с Арси были настолько многочисленными, что фамилия стала почти бесполезной для определения личности. «Как бы то ни было, — подумала Тори, — это была идея дяди Пера, чтобы я не пользовалась фамилией Мирель».
Тори рассталась с двумя новыми знакомыми — соли смотрел ей вслед с печальной усмешкой, а стромви с явным беспокойством. Выйдя из розария, она опустилась на мягкую зеленую лужайку, провела рукой по спутанным волосам и рассмеялась над собственной храбростью. Лила, должно быть, вне себя от зависти.
Глава 4
Изучая тщательно подобранные сведения о Пере Валисе, Бирк Ходж задержался на изображении одной из самых знаменитых наложниц в истории Консорциума и улыбнулся. Память не подвела его. Он видел эту девушку раньше. Она была точной копией Мирель.
Бирк продолжал просматривать досье, пока не нашел снимок Розалинды Мирель и ее двух дочерей. Аннотация гласила: «Лила, девять лет; Виктория, четырнадцать лет». Снимок промелькнул пять спанов тому назад в одном из арсийских журналов. У матери и младшей дочери были одинаковые рыжевато-каштановые волосы и хрупкое телосложение; казалось, мать даже обладает детским очарованием дочери. Зато старшая девочка и лицом, и цветом волос походила на прабабушку Мирель. Несмотря на столь же деликатное сложение, что и у сестры, прямой взгляд зеленых глаз Виктории выдавал твердость характера.
Бирк мог различить индивидуальные черты Мирель в каждом из трех ее потомков, но только старшая девочка, Виктория, показалась ему достойной наследницей легендарной женщины. Несомненно, Тори Дарси в действительности была Виктория Мирель. Странное предложение девушки теперь выглядело еще более интригующим.
Бирк достаточно знал о семействе Мирель, так как провел много времени, изучая слабости Пера Валиса. Наложницы, очевидно, имели свободный доступ в поместье, потому что Пер Валис баловал их — особенно своих любимиц, вроде Розалинды Мирель. Страсть к экзотическим розам он легко удовлетворял с помощью одаренных садоводов-стромви.
Любовь Пера Валиса к дорогим наложницам удивляла Бирка, хотя личные привычки партнера были куда понятнее природы его бизнеса. Конечно, понятно желание заиметь наследников, однако это едва ли было основным интересом Пера Валиса. Очевидно, наложницы были просто его слабостью, но такая слабость в подобном человеке настораживала.
Бирк в течение многих спанов следил за карьерой Пера Валиса, как за образцом, достойным подражания. С каждым спаном Бирк все более высоко оценивал успехи и достижения Валиса. Он даже считал Пера чуть ли не гением, так как сам пока не смог достичь уровня влияния хитрого соли, не говоря уже о том, чтобы превзойти его. Будучи опытным контрабандистом, Бирк никогда не сталкивался с кем-либо более удачливым в этом занятии, чем наемники Пера Валиса. Личному же их знакомству помогли розы с фермы Ходжа.
Бирк втайне потешался над соперниками, которые так и не догадались о простейшем способе добраться до недостижимого Пера Валиса. Он испытывал презрение к легальным бизнесменам Консорциума, даже не попытавшимся воспользоваться возможностями Стромви. Атмосфера этой планеты внушала отвращение, зато население было до нелепости податливо и готово к сотрудничеству. Расположение Пера Валиса увенчало впечатляющую череду удач в деятельности фермы Ходжа. Бирк никогда не задумывался о том, что эксплуатация стромви могла быть сочтена нецивилизованной некоторыми образованными членами Консорциума. Он просто не мыслил подобными категориями.