Старший воин, высохший и крепкий, как его жилет из кожа луа, пнул ногой лежащего ничком соли, но Джейс оставался неподвижным, словно мертвый.
— Найдите калонги, — резко приказал старший воин трем подчиненным. — Отведите соли на корабль.
Несмотря на внешнее состояние транса, чувства Джейса были предельно обострены. Он услышал отдаленное хныканье Калема.
— Ты сказал, что они больше не нападут на нас, Харроу!
— Они нападают не на нас, — неуверенно буркнул Харроу.
— Беги в сад, Харроу, и обрати их в бегство, — ядовито предложила Сильвия.
Среди южных розовых полей пара женщин-стромви вывела на дневной свет Риллессу. Глаза женщины-соли быстро моргали от яркого солнца, исторгая очищающие потоки слез. Стромви оставили ее одну.
Молодой воин-реа подошел к Оми, спокойно сидевшему под нависающими виноградными лозами, и тут же повернул назад, хотя и не услышал команды, заставившей его это сделать.
Гиса молила духов деетари о снятии всех проклятий с ее народа. Талия предложила пищу тени, которая обследовала энергопистолет, контрабандно приобретенный у не признающей закон цивилизации соли, известной под названием «Паутина».
Воин-реа пытался вскрыть челнок Оми под наблюдением товарищей-эссенджи. Роаке крикнул с края посадочной площадки:
— Прикажи своему легиону прекратить атаку, Тибер! Мы не можем сражаться с калонги! Слушай меня, Тибер, а не завистливую ложь моего брата!
Сирена челнока Оми предупреждающе завыла, и испуганные воины-реа обрушили на судно огонь, чтобы заставить его умолкнуть.
— Повинуйся моему брату, Тибер, — с горечью велел Арес, — ибо он военный вождь! Клавдий, отправляйся к вождю клана. При ней двое пленных.
Народ стромви завершил подготовку своих полей и медленно возвращался в пещеры. Начиналась последняя стадия «вахты смерти».
Глава 40
— Они убьют нас? — спокойно спросила Нгина. Она лежала на тонкой циновке на полу камеры, опустив голову на руки. Ее кожа утратила значительную часть блеска и яркости, так как воздух челнока был сухой и жесткий согласно стандартам Стромви. Первая прививка адаптатора протекала нелегко, и Нгина все еще передвигалась с трудом.
Тори подползла к ней и прислонилась к краю единственной койки, чтобы видеть лицо молодой стромви.
— Не думай об этом, Нгина. Реа пока что не причинили нам вреда. — Душевные муки Акрас, подобно отчаянию девушки, которая убила Арнода, вызывали у Тори чувство вины, делая ее почти равнодушной к нынешнему заключению. Она едва сопротивлялась, когда Арес затолкал ее в челнок, доставивший их на корабль Реа.
— Я уже чувствую себя полумертвой, — простонала Нгина.
— Это последствия адаптации. Теперь ты знаешь, как чувствуем себя мы, соли, по прибытии на Стромви. Но ощущение пройдет.
«Осложнения после адаптации проходят, как и все остальное, — думала Тори, чье настроение было не более веселым, чем у Нгины. — Все имеет свой конец, как Арнод, Бирк Ходж и следствие».
— Но вы не так больны, как я!
— Адаптироваться к близкой природной среде сравнительно легко, — отозвалась Тори, стараясь убедить скорее себя, чем Нгину. Адаптация должна быть легкой. Ее состояние — несомненно, следствие страха и утраты надежды. — Эссенджи физически очень близки соли. — Свесив ноги с края койки, Тори уставилась на лишенную украшений белую дверь. — Конструкция ксиани, — пробормотала она, вспоминая описание Джейса дисковидных кораблей в порту.
— Что?
— Это все равно что пещеры Стромви без плетеных орнаментов. Это место — не дом; оно никак не отражает тех, кто здесь живет. — Тори сама не знала, почему ее замечание показалось ей значительным. Сама потерявшая дом, она находила мрачное удовлетворение в безликом интерьере тюрьмы.
— Во всяком случае, это не мой дом, — вздохнула Нгина и прощелкала фрагмент семейной песни стромви.
— Не хнычь, Нгина. Это заразительно. — Распекая Нгину, Тори сама старалась освободиться от липкого, отупляющего ощущения безнадежности. Она стряхнула с лица пряди волос и поправила фиолетовую ленту на плече. — Нужно подумать, как нам выбраться из этой путаницы, — продолжила Тори, заставляя себя говорить бодро. — Мы живы только потому, что ты представляешь собой потенциальную ценность в качестве заложницы, а я являюсь рыночным товаром в определенных малопривлекательных кругах.
— И потому, что вы помогли вождю клана Реа уничтожить мистера Бирка, — обвиняюще произнесла Нгина. — Я слышала, как вы говорили с вождем клана, мисс Тори. Все вы — соли, эссенджи, деетари — строите козни друг против друга, пока стромви работают. Я не очень умна, но думаю, что больна не только от адаптатора.
Тори хотела возразить, но вспомнила об осторожности. Она внезапно поняла, что ей было бы трудно полностью отрицать слова Нгины даже без страха, что ее подслушают. Она заслужила обвинения Нгины, хотя не в тех преступлениях, которые стромви приписывала ей.
— На сей раз, — промолвила Тори, — ты слишком прислушивалась к тому, что говорил твой отец.
— Знаю. Правда находится где-то между его горечью и моей наивностью, и эта правда очень безобразна.
— Никогда не говори так калонги, — со вздохом сказала Тори, ибо идеалистическая Правда Сессерды казалась весьма далекой от жестокого правосудия Реа.
— Калонги могут сколько угодно цепляться за их великую Правду Сессерды, но мне она не нравится.
— Абсолютная истина может быть очень болезненной, — согласилась Тори. Она рассеянно почесала затянувшуюся кожу предплечья, где осталось бледное пятно после грубой инъекции Роаке. — Каждый раз, когда я начинаю верить в правосудие Консорциума, оно разочаровывает меня снова.
— Думаете, это реа убили мистера Джейса и мастера Оми? — медленно спросила Нгина, словно ей только сейчас пришло в голову, что она может быть не одинока в своих несчастьях.
— Нет, — резко ответила Тори. — Калонги — необычайно выносливая раса, а наш инквизитор-соли… — Она не закончила фразу, домыслив про себя: «Джейс предупреждал меня, что не может довериться мне полностью, и я думала, что он имеет в виду свои инквизиторские теории об уже совершенных деяниях. Но он извинялся за будущее». Чувство, что ее предал человек, которого она начала уважать, было невыносимым.
— Наши два инквизитора позволили реа схватить нас, — устало промолвила Тори. Досада давила на нее тяжким грузом. — Мастер Оми должен был знать, что корабль с воинами-реа приближается к Стромви с угрожающими намерениями. Даже наш инквизитор-соли не мог не почувствовать неминуемую опасность. — Она с раздражением тряхнула головой; пряди темных волос снова свесились ей на глаза. Тори откинула их назад, сожалея об отсутствии щетки. — Очевидно, мы с тобой менее важны, чем возвышенные заботы Сессерды. Инквизиторы определяют тех, кто совершил преступление. Мы не можем ожидать, что они превысят свои обязанности и станут предотвращать преступления.
Нгина задумалась над словами Тори. Черные глаза девушки-стромви отражали холодное освещение пустой комнаты.
— Вы сердитесь на мистера Джейса? А я сердита на вас. — Нгина быстро защелкала. — В языке Консорциума нет слов для моего гнева. Я думала, что вы моя подруга, мисс Тори, но мои друзья не могли бы убить ни мистера Бирка, ни кого другого.
«Если бы я знала, как Бирк обошелся с Акрас — куда более жестоко, чем Арнод со мной, — подумала Тори, — то я могла бы убить его. Прабабушка наверняка так бы и поступила, но месть Мирель свершилась бы быстро, а не растянулась бы на многие спаны в духе реа. Почему я должна верить Акрас, которая хочет меня уничтожить, больше, чем Бирку, который всегда был добр ко мне? Потому что я видела, как Бирк использует Стромви, хотя предпочитала закрывать на это глаза».
— Я твоя подруга, Нгина-ли.
— Только когда вам нужна моя сила. Теперь я начинаю понимать своего отца.
— Жаль, что ты понимаешь только его разочарование. — Тори поднялась с койки, обошла Нгину и в десятый раз обследовала запертую дверь. Потом посмотрела на стену возле двери и задумчиво продолжила: — Мы должны постараться, чтобы реа понимали нашу ценность для них. — Вспомнив обвинения Джейса, она тихо добавила: — Нам следует доверять друг другу, Нгина-ли.