Я поднял рубильник, и ещё одна дверь с электроприводом отъехала в сторону. По ту сторону обнаружилась решётчатая терраса, проходящая на высоте примерно четырёх метров и опоясывающая по периметру немаленький зал, уставленный десятками столов, типа прозекторских. Только вдобавок ещё и оснащённых металлическими кандалами и непонятного вида электрической и механической машинерией.
На столах лежали прикованные примерно пара десятков людей в советской, английской и американской форме времён Второй Мировой, над которыми проводили непонятные медицинские манипуляции люди в мясницких фартуках поверх белых халатов и зловещего вида инструментами в руках. Между столами неторопливо шла пара высоких мужчин лет сорока в характерных эсэсовских плащах и фуражках, которые почему-то мало походили внешне на "истинных арийцев", и вели между собой беседу. Почему-то несмотря на разделяющее меня с ними расстояние, я их прекрасно слышал, и что ещё более удивительно — отлично понимал.
— Что с образцами, Марио? — произнёс один из них — невысокий худой старик лет семидесяти в круглых очках и аккуратной седой бородкой.
— Первая партия практически вся в ноль, герр Лоренц, — ответил второй — крепкий черноволосый и темноглазый мужчина лет сорока.
Внезапно всё пространство вокруг опять начало подёргиваться рябью, но на этот раз "сбои в матрице" не захотели успокаиваться и возвращаться всё на круги своя, поэтому спустя несколько мгновений непонятная лаборатория практически полностью преобразилась.
Вместо холодного бетона стен — голубовато-серая пластиковая отделка стен и потолка, вместо ярких фонарей в решётчатых плафонах — лампы дневного света. А вместо прозекторских столов появились огромные аквариумы, в которых невесомо парили мальчики и девочки лет десяти, опутанные паутиной проводов и шлангов, и с надетыми на лицо кислородными масками. Над каждым "аквариумом" ещё и вдобавок был установлен непонятный механизм, напоминающий металопластикового паука, будто портовый кран, движущийся взад-вперёд над резервуаром. Шесть его тонких и подвижных лап были оснащены целым арсеналом разнокалиберных игл, миниатюрных свёрл, щипчиков и манипуляторов.
— Это грустная новость, Марио, — помрачнел тот, кого назвали Лоренцем. Его СС-кий мундир превратился в элегантный чёрный костюм-тройку, белую сорочку и чёрно-красный галстук, дополненные остроносыми туфлями и тростью с длинной золотистой рукоятью. — Забракована вся партия?
— Кроме трёх образцов — все, — подтвердил Марио, тоже "сменив" прежний наряд на чёрную полевую форму с серебристыми петлицами, берет и высокие шнурованные ботинки на толстой подошве. На поясе "появилась" кобура, из которой выглядывала массивная рукоять тяжёлой "беретты". — Но два из трёх образцов всё ещё в стабильно-тяжёлом положении. Только состояние Образца 47 позволило начать вторую стадию модификации.
Двое мужчин подошли к одному из аквариумов, где находилась девочка лет десяти с длинными густыми волосами пшеничного цвета. В настоящий момент она была зафиксирована специальными захватами, а в её теле с механической бездушностью копался "паук", что-то вкалывая девочке и проводя жутковатого вида хирургические операции.
— Эстери Виртанен, — произнёс Марио. — Пол — женский, возраст — десять полных лет, национальность — финка, родители погибли в ходе Второго Удара. Одна из ста двадцати трёх человек, освобождённых из плена торговцев людьми во ходе полицейской операции в октябре 2006 года в Неаполе. В ходе штурма получила тяжёлое ранение позвоночника. Привлечена для проекта "Мантикора", получила кодовое имя Образец 47.
Девочка, над которой сейчас проводили операцию, изо всех сил пыталась вырваться и если бы не вода, то, наверняка бы кричала от жуткой боли.
— Почему она в сознании? — недовольно произнёс старик.
— Детский организм может не выдержать наркоза, поэтому приходится оперировать на живую, — несколько виновато ответил Марио.
— Настоящая принцесса… — задумчиво уронил Лоренц, подходя поближе к "аквариуму". — Просто красавица… Жаль, что так получилось… Надеюсь, она сможет вырасти человеком, а не бездушной убийцей.
— Мы с другими "преторианцами" решили, что на основе базы "Scuole" создадим нечто вроде кадетского корпуса для "мантикор". "Сорок седьмая" будет признана моей дочерью, Образцы 4 и 17 тоже будут иметь родителей.
— Что ж… В таком случае, успеха вам, герр Ферраро.
Первой мыслью при пробуждении было — больше не играть на ночь глядя в "Вольфенштейн", чтобы потом всякая галиматья не снилась… Что именно снилось — в подробностях я уже не помнил. Но вроде бы что-то связанное с нацистами и их секретными экспериментами по созданию homo super…
А затем я понял, что проснулся от того, что мне было неудобно — тело очень прилично так отекло и занемело. Наверное, это из-за того, что меня придавило…
Мозг ещё не до конца вышел из спящего режима, но моментально встревожился.
А чем это нас придавило-то, хозяин? Что-то уронили на себя во сне? Вряд ли, потому как по ощущениям сильно по комнате не катались и ничего опрокинуть на себя не могли.
Техногенная катастрофа? Мы так крепко спали и нас завалило обломками дома? Ни в коем разе, особенно если учитывать тактико-технические характеристики груза…
СТОП.
А вот с этого места поподробнее. Потому как мне очень хочется знать, почему у меня на груди и частично на ногах лежит нечто мягкое, тёплое и сопящее?! А судя по, гм, характерной реакции организма это нечто — очень даже Некто!
Открывать глаза было несколько боязно, поэтому мозг принял непростое решение провести виртуальное моделирование…
Итак, я лежу на своём матрасе, в своей комнате, судя по пробивающемуся сквозь веки свету — рассвет уже давно наступил. Далее, рядом со мной (точнее, практически на мне) кто-то лежит… Знаете, кандидатур-то в принципе не так уж и много, верно? И обе они женского пола… Вот только мне совершенно непонятно, какого дьявола эти кандидатуры забыли у меня в постели.
Признаемся честно — я отнюдь не секс-символ. Совершенно. А то, что на меня заглядывается куча девчонок объясняется исключительно тем, что я — пилот Евы и в отличие от оригинала не выгляжу, как бесхребетное чмо. Вполне достаточно для внимания, верно?
Так, спокойно. Продолжаем анализ обстановки…
Нос щекочет чья-то лохматая макушка, в грудь размеренно дышат, а по результатам мониторинга нижних конечностей на меня ещё и ногу сверху положили…
Мда. Надо срочно принимать меры. А то ещё того гляди кто-нибудь зайдёт и увидит нас в столь пикантной ситуации, и доказывай потом, что ты не дромедар…
Нас? Ну да, нас. Меня и… ну, если призвать на помощь знание первоисточника, то на ум приходит, что Аска Лэнгли таки страдает лунатизмом и, повторив свои сериальные деяния, преспокойно улеглась в мою постель…
Упс… А ведь это опасно. Очень опасно! Если это действительно без шуток лунатизм, то в случае пробуждения немки меня вполне могут ждать тяжкие телесные и черепно-мозговые…
Стоп.
Что-то не то. Что-то… Что-то… Запах, что ли? Да, запах! Порох, машинное масло и кровь — странный набор для Лэнгли…
И не слишком странный для…
— Чтоб я сдохла! — неожиданно известил меня чей-то подозрительно знакомый голос от порога комнаты.
Реакция оказалась безумной и панической. Подушка полетела в одну сторону, я — в другую, спящая на мне красавица — в третью.
Через пару секунд я сонно хлопал глазами, сидя на полу и направляя в сторону стоящей передом мной Мисато ствол… "зиг-зауэра"? Стоящая с выпученными глазами Кацураги в свою очередь держала меня на прицеле "хеклер-коха". Из-за её спины выглядывала не менее обалдевшая Аска.
— Утро доброе, Синдзи, — невпопад произнесла майор. — Как спал?
— Спасибо, хорошо. А ты уже приехала?