И, собрав свои бумаги, торопливо направилась к двери.
-Тмирна... - вскочивший с кресла герцог, по праву считавшийся одним из самых храбрых мужчин королевства, растерялся, как паж на первом балу, совершенно не представляя, как встретится с выросшим без него сыном.
Проводив монахиню смятенным взглядом, Олтерн выхватил платок, лихорадочно вытер взмокший лоб и ладони и оглянулся на дверь, за которой было все, о чем он уже не смел и мечтать. Безотчетно двинулся было в ту сторону, но вовремя вспомнил про саквояж. Поспешно щелкнул замками, выхватил букетик синих цветов с заветного куста и шкатулку с браслетами, затем, сгорая от волнения шагнул к спальне. Рядом с дверью сделал несколько глубоких вдохов, в попытке выровнять дыхание, безнадежно махнул рукой, и, робко стукнув по створке, замер в ожидании.
-Войдите... - раздался за дверью такой же несмелый ответ и герцог, проглотив вставший в горле комок, отчаянно толкнул дверь.
Они сидели прямо напротив входа, на краю застланной постели, грустная молодая женщина с пепельными волосами и бледный худенький мальчик, и смотрели на Олтерна одинаковыми серебряными глазами. В этих ожидающих глазах светилось столько настороженной надежды, затаенного страха и растерянности, что герцог задохнулся от нежности и любви, желания схватить их и надежно спрятать, укрыть от всех ненастий и всех бед.
-Леонидия... счастье мое... - он ринулся к этим таким еще незнакомым, но уже таким родным людям, подхватил на руки поднявшуюся навстречу женщину, стиснул в объятиях, теряя и букет и шкатулку, - наконец-то я вас нашел.
-Олт... - всхлипнула она куда-то ему в шею, - поставь меня, тяжело же...
-Не могу, - он нашел ее губы, прильнул к ним как к драгоценной святыне, бережно и нежно и почувствовав, как они тотчас дрогнули, потянулись к нему в ответ, облегченно выдохнул.
Вот теперь все у них будет хорошо, раз она так же тосковала по его поцелуям, как он по ее глазам, по ее голосу и смеху. И у них есть сын... драгоценный дар ее любви, который эта хрупкая женщина сумела сохранить в такой тяжелой обстановке, в какой его потеряла бы тысяча других женщин. Вряд ли проклятая ведьма не пыталась напоить кузину какими-нибудь гадостями. Олтерн еще раз нежно коснулся губ любимой и шепнул:
-Извини, я посажу тебя на минутку, - и скрепя сердце выполнил это обещание, но так и не выпустил из руки ее ладошку. Присел на корточки перед Тэлродом и протянул ему вторую руку, - Прости, сынок, что я так долго не приходил. Но если бы хоть слово... хоть намек... - он яростно скрипнул зубами, - ему повезло, что я уже присягнул Лоурдену, иначе искали бы сейчас другого советника.
-Олт... прости... но мы слышали ваш разговор, - нежно гладя его второй рукой по лицу, призналась Леонидия, - это было мое условие... Зора отучила меня верить людям. И я согласна с настоятельницей насчет советника... и про замок. Мне так хочется пожить где-нибудь спокойно... а ты сможешь приходить, когда захочешь.
-А если я не захочу уходить? - жадно вглядываясь в ее глаза, с лукавинкой спросил Олтерн и вспомнил про подарки, - вот... эти цветы только для тебя. А вот браслеты, и пока ты не скажешь "да", я не отпущу твою руку.
-Я скажу "да", только не отпускай, - кротко согласилась Леонидия, но сквозь эту покорность герцог расслышал застарелую тоску.
И немедленно сел между ними, обняв обоих так, как ему хотелось с первого взгляда, крепко и бережно прижав к себе, зажмурил на миг глаза, не в силах поверить, что он не спит.
-Тебе плохо? - опасливо спросил Тэл, и герцог широко ему улыбнулся.
-Нет, сынок. Мне очень хорошо, я много лет не был так счастлив. Точнее, много лет я жил несчастливо... и хочу про это забыть.
-А там... где мы будем жить... - продолжил осторожный допрос Тэл, - мне можно будет держать кошку?
-Что? - напрягся Олтерн, - тебе не разрешали даже кошку держать? Но там же были женщины... твоя бабушка, тетка... или я что-то неправильно понял?
-Олт, - дернула его к себе Леонидия, - Зора убедила мать и сестру, что все их беды из-за меня... и Тэла. Она специально все подстраивала... потому они к нам так и относились.
-Прости, любимая, но я не согласен. Если бы они были людьми... я собирался устроить их жизнь, за то, что они были рядом с моим сыном, но теперь не пошевельну и пальцем. А у тебя, сынок, будет столько кошек, собак, лошадей и прочей живности, сколько ты захочешь.
-Матушка Тмирна обещала принести мою Берту, - серьезно сказал парнишка, - но лошадь я тоже хочу. Герцог Адерский сказал, что вырастит для меня белого жеребенка.
- Дать бы по шее этому герцогу, - с притворной свирепостью выдохнул Олтерн, - крепче прижимая сына, - за то, что не позвал меня сюда вечером.
-Не нужно, - тихо шепнула Леонидия, положив голову на плечо мужчины, которого любила все эти годы, - Он правильно поступил, мы были грязные, уставшие и голова еще болела после зелья.
-Ты думаешь, все это меня бы оттолкнуло? - невесело фыркнул Олтерн, - нет, любимая, ничего подобного. Но на Арвельда я не сержусь, наоборот. И хотя мне очень хочется еще посидеть тут с вами, придется идти к ним, чем быстрее я покончу с делами, тем быстрее смогу увести вас в южный замок. Но вы же пойдете со мной к герцогу?
-Конечно, - кротко улыбнулась ему женщина, - мне нужно спросить, что я должна Эсте за выполненный контракт. Она взялась охранять мою жизнь от происков Зоралды, там, в горах, и исполнила свое обещание.
-Я тоже ей должен, - признался герцог, - но сначала браслеты. Леонидия Тервалли, согласна ли ты взять в мужья герцога Олтерна Эфройского?
-Согласна, - побледнев, выдохнула она, глядя, как на ее руке защелкивается браслет, - а ты, Олтерн Эфройский, согласен считать женой Леонидию Тервалли?
-И женой и матерью моего сына, - твердо произнес Олтерн, подставляя ей руку.
-А жреца не нужно? - тихо спросил парнишка, недоверчиво наблюдавший эту церемонию.
-Герцог имеет право судить, казнить и женить своих подданных, но в храм мы обязательно пойдём. Только не в столичный, а в тот, что в городке возле южного замка, - серьезно объяснил ему Олтерн, - там очень мудрый жрец, который составит документы как положено по законам богов, а не людей. И на твое рождение тоже. Ты герцог по крови и должен быть им по бумагам. А теперь идем, мне кажется, нас уже ждут.
И первый поднялся с постели, помог встать жене, обнял ее за талию и протянул руку сыну. Парнишка сомневался всего секунду, затем все же вложил ладошку в крепкую руку отца, однако, дойдя до двери, осторожно потянул ее к себе, и герцог не стал его удерживать.
Но подхватывая свой саквояж и выводя жену в коридор, твердо пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы его сын из бледного, затурканного злыми тетками мальчишки превратился в жизнерадостного, уверенного в себе паренька, какими должны быть подростки его лет.
-Герцог Адерский ждет вас в гостиной, - рыжий мужчина, в котором Олтерн сразу узнал постаревшего телохранителя Арвельда, стоял перед ними с непроницаемым лицом, - я провожу.
-Только запомни, Седерс, нас тут никогда не было, - строго предупредил Олтерн, уже принявший в душе ответственность за свою семью, и начинающий строить непроницаемую защиту, какой намеревался их окружить.
-Я это и так помню, - чуть вызывающе ответил командир охраны, и мгновенно присмирел, услышав тихий голос Леонидии.
-Спасибо, Лаутр.
-Всегда к вашим услугам, госпожа.
В гостиной, украшенной букетами с яркими осенними цветами, весело горел очаг, и вокруг него на диванах и креслах расположилось пять человек, трое мужчин и две женщины. И почти всех Олтерн отлично знал, и герцогов Адерских и матушку Тмирну. Незнакома была только молодая хорошенькая девушка, сидевшая рядом с Арвельдом, скромно опустив глазки.
-Доброе утро! - Эфройский решил, что видит невесту бывшего беглеца, и хотел их поздравить, но в этот момент Геверт поднялся с кресла и шагнул им навстречу.