Что-что, а показать «мокрую» спину, «просоленную» рубаху, пожалеть себя он мог и любил — как перед начальством, так и перед близкими. Но волнение не проходило и после ужина. Не успокоился и после просмотра телевизионной программы «Время». Он долго лежал с открытыми глазами в темной спальне. С вечера предупредил жену, что рано отправится на службу, поэтому, мол, встанет в пять часов утра. Именно в этом раннем пробуждении таилась причина его вечерних переживаний — он шел на закладку тайника.
«Коммерсант» спешил получить деньги за товар.
Конверт с донесением свернул в трубку и вложил в грязный обрезок резинового шланга, который затем завернул в целлофановый пакет.
— Господи, пронеси, помоги мне сегодня утром, — прошептали пересохшие губы иуды, уже проснувшегося, но лежавшего ещё в койке.
Вскочил ровно в пять.
Выпил чашку крепкого кофе. Посмотрел в окно на медленно оживающую улицу с редкими прохожими и машинами. В пять тридцать вошёл в лифт с кейсом, в который переложил пакет. Место закладки тайника находилось по пути на службу. Петлять не хотелось, он был сегодня, как никогда ранее, уверен в удаче. Тем более знал, что и как должен делать.
Тайник под условленным названием «Крышка» находился в районе долгостроя. Местом закладки тайника была стальная плита круглой формы, приваренная к металлической горловине недостроенного канализационного колодца. В облущенном бетоне низкого качества — рабочие, по всей видимости, больше положили песочку в раствор, а цемент ушел налево — возле горловины образовалась, словно специально для закладки тайника, неглубокая, как бы замаскированная раковина. Именно в неё «Коммерсант» и должен был вложить нехитрое изделие.
Васильев знал, что вчера ровно в 19.30 по маршруту квартира — Ленинский проспект — посольство США проследовала иномарка вишневого цвета. Лимузин марки «Крайслер» принадлежал второму секретарю американской дипломатической миссии в Москве, который, по данным чекистов, являлся разведчиком. Он снял визуально метку в виде буквы «Т». Больше от него ничего не требовалось.
![«Оборотни» из военной разведки i_064.jpg](https://litlife.club/books/187029/read/images/i_064.jpg)
А тем временем Васильев спокойно подходил к месту закладки тайника, потому что предварительная проверка не давала повода к беспокойству. Ни впереди, ни сзади посторонних не было. Он уже открыл кейс, достал контейнер и тут услышал за собой топот ног… К нему стремительно приближались четверо дюжих молодцев. Один из них предъявил удостоверение сотрудника органов госбезопасности, отрекомендовался и предложил дать объяснение по поводу резиновой трубки.
— Какое вы имеете право так вольно обращаться с офицером военной разведки? Я здесь по служебным соображениям и выполняю спецзадание, — ответил бледнеющий Васильев.
Ему быстро заломили руки. Он пытался освободиться, дергался, но когда клацнули наручники — быстро успокоился. Резиновая трубка уже у оперативников. Через несколько минут они извлекли сверток со шпионским донесением.
В тот день Васильев на службу не попал. Летящий на большой скорости «рафик» направлялся в Лефортово. Шпиона ждал следственный изолятор и долгая работа следователей с ним. Военные контрразведчики своё дело сделали, задержав американского агента с поличным. Вещественные доказательства преступной деятельности другого плана предстояло добывать уже следственным работникам.
Васильев вначале пытался отрицать факт длительного сотрудничества с ЦРУ, но под воздействием всё новых и новых улик постепенно стал признавать эпизод за эпизодом своего преступления.
— Денежный дьявол меня попутал, жадность добила душу, — скажет он своему сокамернику.
На суде, с просящим видом глядя на судей и пытаясь сыграть роль человека, случайно, по неопытности попавшего в расставленные сети противника, он будет доказывать, что передал американцам «незначительный материал», а мог бы продать и большие секреты. Но его ложь опровергали факты.
![«Оборотни» из военной разведки i_065.jpg](https://litlife.club/books/187029/read/images/i_065.jpg)
Только жена — единственный человек — не сомневалась в словах мужа. Она оказалась действительно верной подругой в самом высоком смысле этого слова. Не отреклась от мужа даже тогда, когда он носил клеймо предателя. Женщина искренне не верила в его черные дела, обивала пороги различных партийных и правовых инстанций в надежде найти хоть соломинку для спасения того, с кем шла рядом не одно десятилетие, кого искренне любила.
Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила шпиона В. В. Васильева к высшей мере наказания — расстрелу.
![«Оборотни» из военной разведки i_066.jpg](https://litlife.club/books/187029/read/images/i_066.jpg)
Через месяц в газетах «Правда» и «Известия» появились коротенькие сообщения о том, что ходатайство предателя Родины В. В. Васильева отклонено. Приговор приведен к исполнению.
Крушение планов «Сома»
Предосторожность проста, а раскаяние многосложно.
Майская ночь выдалась душной. Соловьиные трели полнили слух. Казалось, чернильная мгла пропитана песнями птиц. Один перещелк накладывался на другой. Звуки неслись со всех сторон.
Полковник Сметанин с женой, молодой и статной, вместе с друзьями отдыхали на природе. Бренчала гитара. Горел костерок, бросавший оранжевые сполохи на светло-зеленый скат палатки. Когда гитарист умолкал, сразу же усиливался соловьиный натиск.
— Как хорошо здесь! Приволье, свежесть, — промолвила Светлана, обращаясь к мужу.
— Нет, заграница лучше. Вспомни Францию: как там жилось! Разве там были хуже места? — парировал Геннадий.
Так получилось, что они незаметно отделились от компании, сидели в стороне и считали звезды, осыпавшие небосвод сплошным искристым конфетти. Соловьи не унимались…
![«Оборотни» из военной разведки i_067.jpg](https://litlife.club/books/187029/read/images/i_067.jpg)
Предстояла вторая заграничная командировка офицеру. Теперь он направлялся по линии ГРУ Генштаба помощником военного атташе посольства СССР в Португалии.
В Главное разведывательное управление Сметанин Геннадий Александрович был направлен в 1971 году сразу после окончания Киевского высшего общевойскового училища. Услужливый характер молодого офицера заметил начальник политотдела и взял его в порученцы. Мальчиком на побегушках он пробыл несколько лет. За период «приятной» службы у него появились гонор, леность, претензии на выезд за границу. Считая себя выше сослуживцев по интеллекту, он делал всё возможное и невозможное, чтобы начальник узнал о его сокровенном желании. А в том, что со временем он поедет за границу, был больше чем уверен, — патрон поможет, стоит только заикнуться.
Однажды — это было ещё накануне первой загранкомандировки — генерал сам завел разговор на тему поездки за кордон, упрекнув его, Сметанина, за холостяцкий образ жизни и нетипичность поведения офицера военной разведки, думающего о завтрашнем дне.
— Дорогой, в заграничные командировки мы посылаем только семейных, так что обзаведись супружницей, но не спеши, не бери первую попавшуюся, — подсказал как-то ему начальник политотдела.
Когда заграница ему всё-таки улыбнулась, Сметанин срочно женился на вчерашней десятикласснице. Она была намного моложе, но разница в возрасте нисколько не смущала Геннадия. Вскоре молодая чета убыла в первую длительную заграничную командировку во Францию.
У военного атташе в Париже появился соглядатай из политотдела ГРУ. Поэтому с первых дней пребывания Сметанина в аппарате военного атташе его начальник держал подчиненного на определенной дистанции, редко пользовался его услугами как переводчика, тем более, что сам сносно знал французский язык. Сметанин почувствовал настороженность руководителя, но воспринял это как свою, пусть небольшую, «номенклатурную силу». «Ничего, я его заставлю со мной считаться», — часто повторял он про себя, упиваясь мыслями о всемогуществе московского патрона.
Командировка во Франции с 1974 по 1977 годы в личном плане прошла благополучно. Семья приоделась, приобрела трехкомнатную кооперативную квартиру, автомобиль «Жигули» последней марки, молодые пополнили и освежили интерьеры комнат.