Возвращаясь домой, Васильев анализировал свои действия на встрече. Он словно был загипнотизирован доводами собеседника. То, что им совершено пакостное действо, сознавал, но выхода из создавшегося положения не находил. Или не желал искать, — впереди маячили, как он считал, большие деньги.
Дежурный по военному аппарату посольства встретил Васильева с полным безразличием. Никто им не интересовался, а шеф уехал на Балатон в дом отдыха Южной группы войск.
Успокоившись, Васильев отправился домой, чтобы уже утром следующего дня приступить к отбору «товара» для американцев. Он делал выписки из секретных документов, выводил коллег в беседах на темы режимного характера, подбирал материалы, представляющие, по его разумению, интерес для новых хозяев.
Собранную информацию агент передавал в основном на личных встречах, маскируя письменные сообщения в пачках сигарет, книгах. Сначала совесть частенько стучалась в его душу, а потом о ней забыл. Бакнер никогда не корил за легковесность передаваемой информации. Он просто нацеливал на получение «интересного информационного штриха».
— Только тот, кто ищет, способен первично оценить важность документа и отобрать его для доклада, — убеждал не раз Васильева американец.
Он искренне заботился о безопасности и сохранности приобретенного агента, которому в ЦРУ дали высокую оценку, разработали перспективы его дальнейшего использования, в первую очередь, на территории СССР в Генштабе — «десятке мишенной системы», о которой когда-то молодому оперативнику Стороженко рассказывал майор Деев.
Личные встречи и тайниковые операции были основными методами работы американцев с Васильевым на территории Венгрии. Кстати, к последним тщательно готовились, особенно к закладке и выемке. Так, место наблюдения за тайником под названием «Открытка» может служить примером высокого профессионализма. Любой подход к нему контролировался с одной точки, а человека, ведущего контрнаблюдение, скрывали густые кроны приземистых деревьев и декоративных кустарников. Четко описывались места постановки меток перед «боевыми» встречами: «Поэт», «Сокращение», «Парламент», «Угол» и другие.
![«Оборотни» из военной разведки i_056.jpg](https://litlife.club/books/187029/read/images/i_056.jpg)
Инструкции и задания агент получал от разведчика на растворимой бумаге, уничтожавшейся сразу после её использования. На одну из встреч Ричард принес в качестве «тридцати сребреников» 30000 венгерских форинтов.
— Возьми, Володя, они тебе пригодятся на расходы и угощения.
В ответ прозвучало:
— Спасибо за заботу.
Вскоре американцы сообщили агенту условия безличной тайниковой связи на территории ВНР, которая предусматривала шесть полных рабочих циклов и один рабочий сигнал. Указанная связь по линии агент-разведчик включала шесть тайников, семь сигналов и была рассчитана на год.
![«Оборотни» из военной разведки i_057.jpg](https://litlife.club/books/187029/read/images/i_057.jpg)
И всё же основная работа с Васильевым планировалась по возвращении его в Союз. Для этой цели он загодя снабжался шпионской экипировкой. На одной из встреч Бакнер предложил агенту приобрести в магазине Будапешта миниатюрный микроскоп с подсветкой для чтения микрограмм.
В погожий сентябрьский день в условном месте «Ступеньки» произошла моментальная встреча Васильева с неизвестным ему разведчиком ЦРУ — вице-консулом посольства США в Венгрии. Они обменялись совершенно одинаковыми кейсами. Агент передал дипломат с секретными документами, разведчик — дополнительное устройство для чтения микрограмм, закамуфлированное под шариковую ручку, 600 долларов, разведзадание и план по связи на территории Советского Союза.
Как впоследствии выяснилось, американцев интересовали, прежде всего, сведенья о высшем командном составе Вооруженных Сил СССР и тактико-технические характеристики высокоточного оружия.
На одной из встреч Бакнер, анализируя «совместную» деятельность, дал высокую оценку своему агенту и сообщил, что тот может в перспективе получить с семьей права гражданства США. На вопрос американца, сможет ли Васильев продолжить работу с его коллегой, тот, после небольшого колебания, ответил:
— К чему этот вопрос? Слишком далеко зашли наши отношения, чтобы отступать или противиться разумным предложениям. Назад пути уже нет — Рубикон перейден.
— Полковник Мэй опытный работник. У нас запланирована встреча на восьмое мая. Давайте изменим место её проведения. Увидимся в гостинице «Панония». Кстати, вы когда-нибудь были в ней?
— Нет, не доводилось, — ответил Васильев.
Последовало подробное описание места встречи с перечислением деталей и очередности действий.
![«Оборотни» из военной разведки i_058.jpg](https://litlife.club/books/187029/read/images/i_058.jpg)
В назначенный день Васильев и Бакнер прошли в подъезд порознь, но у лифта оказались «случайно» одновременно. Поднялись в номер, где, к удивлению агента, ещё никого не было. В роскошных апартаментах люкса сели за журнальным столиком в холле.
Беседа началась на абстрактные темы. Васильев почувствовал, что Бакнер умышленно оттягивает разговор на «служебную» тематику, ожидая преемника. Так оно и вышло. Не прошло и пяти минут, как в замочной скважине что-то щелкнуло, дверь легко отворилась. Вошел высокий с продолговатым лицом и вьющимися темными волосами мужчина.
— Извините, пожалуйста, подвела машина, а тут ещё, как назло, дорожная пробка, — оправдывался вошедший, обнажая белый ряд крупных верхних зубов. Раздевшись, он прошел к креслу в вишневом чехле и плюхнулся на него.
— Представляю вам, — Бакнер повернулся в сторону Васильева, — мой коллега полковник Карл Мэй. Он заменит меня. А это хороший наш друг Владимир.
Знакомство произошло.
— Ну а теперь перейдем к делу. Володя, честно, мне было приятно общаться с тобой, человеком, далеким от идеологической зашоренности, воздушным асом и профессионалом разведки, — лицемерил Ричард. — Приятно то, что мы с самого начала понимали друг друга с полуслова. Такое понимание помогало служить делу прогресса. Твою помощь, прости за высокопарность, Америка никогда не забудет. Я говорю об этом смело потому, что заручился именно такой оценкой со стороны высшего руководства. Дни совместной работы я буду помнить всегда. Мы занимались большим делом — оберегали мир от неожиданностей. Прошлое готовит будущее, но между вчера и завтра есть сегодня, с реальными треволнениями и радостями, — это сама жизнь. Хочу поднять тост за настоящее — живое и действенное, и в нём — за Владимира с его счастливой судьбой. Да поможет нам Бог!
После неприлично длинного монолога с довольно плоской философской подоплекой Ричард Бакнер поднял рюмку с виски высоко над головой и добавил:
— За удачу, господа!
Стали пробовать бутерброды. Мэй после первого тоста сострил:
— У вас, русских, закусывают только после третьей. Мы, похоже, нарушили традицию?!
— Я думаю, эта привычка по ошибке приписывается русским, они охочи до еды и после первой, — парировал шутку Карла Владимир.
Все трое заулыбались, налегая на венгерский бекон. По мере осушения бутылки настроение поднималось быстро.
Сценарий дальнейшей беседы Васильев вполне разумно просчитал. В нём четко обозначились два полярных исхода: большие деньги, красивая жизнь — и позорище, смерть. Правда, последнее полковник отбрасывал, так как не думал о поражении. Он был уверен в успехе. Ему хотелось поиграть до определенного предела, а потом «слинять в кусты», как он выражался. Да так, чтобы его никто, никогда не нашел. Деньги не пахнут, победителей не судят! Он же, после заграничной командировки, будет спокойно отсиживаться где-нибудь на своей даче.
С середины беседы инициативу незаметно захватил Мэй. Он излагал азбучные истины, что вызывало если не раздражение, то, то всяком случае, потерю интереса к собеседнику. Словно почувствовав нотки невнимания в ответах Васильева, тот вдруг заговорил искренне:
— Я говорю прописными истинами только для того, чтобы злой рок не вторгся в вашу жизнь, чтобы не только Бог, но и мы с вами хранили личную безопасность. Поймите, я не хочу вас учить… Мы с вами в одинаковом звании, с одинаковым, приблизительно, опытом работы. Обвести вокруг пальца контрразведку — тут нужна особая осторожность. Со стороны виднее. Пусть это вас не обижает.