Однако потребовалось более года со времени прибытия КУПЕРА в Женеву, чтобы «герметически закупоренные» английские дипломаты целиком и полностью приняли его в свой круг. «Примерно в конце ноября (1933 г. — О.Ц.) его старые друзья во главе с ШЕФОМ, собравшись в клубе, заявили ему торжественно, — писал ГАНС в Центр, — что он официально признан «своим человеком».
После «официального признания» КУПЕРА ШЕФ «переменил тон снисходительного начальника на простые приятельские отношения» и ввел его в свою семью. КУПЕР был представлен жене и дочери ШЕФА на правах близкого друга, ему было доверительно сообщено, что женихом дочери является ШЕЛЛИ, с которым КУПЕР уже встречался в обществе других англичан в женевских пивных, но не придавал этому знакомству должного значения. Близость ШЕЛЛИ к ШЕФУ, однако, меняла дело. Тем более, если принять во внимание один эпизод. «Однажды КУПЕР был представлен дипкурьеру, — сообщал ГАНС о развитии событий в письме от 25 декабря 1933 года. — Присутствовали ШЕФ и ШЕЛЛИ. ШЕЛЛИ задал вопрос о количестве привезенных телеграмм и пр.; курьер смутился, показал глазами на КУПЕРА и вопросительно посмотрел на ШЕФА. Тот кивнул головой — «это свой человек», и курьер стал отвечать на вопросы ШЕЛЛИ».
Частые появления КУПЕРА в обществе ШЕФА и явно дружеские отношения между ними не могли не способствовать расширению и укреплению контактов КУПЕРА с другими англичанами. Их доверие к нему переходило всякие границы, за которыми уже совершается служебное преступление. «Однажды после ужина ТОММИ решил заехать в учреждение и посмотреть ряд важных телеграмм для ночной работы, — сообщал ГАНС в том же письме в Центр. — Он и ШЕЛЛИ потащили с собой КУПЕРА, отперли здание, вошли с КУПЕРОМ в шифровальную камеру, просмотрели телеграммы. Затем ТОММИ подошел к сейфу, стоящему в углу и имеющему два замка, отпираемые без ключей путем вращения циферблатов. ТОММИ громко отсчитал 5 для одного и 7 для другого циферблата, раскрыл сейф с бумагами и кодами и положил туда вновь полученные телеграммы. План учреждения: [приписка от руки, сделанная сотрудником Центра]».
Впрочем, поступок ТОММИ и ШЕЛЛИ немногим отличался от поведения самого ШЕФА, который незадолго до визита веселой компании в шифровальную комнату британской миссии подал пример, вполне возможно подвигнувший их на столь легкомысленное отношение к служебным делам. Обсуждая в их присутствии предстоящую поездку КУПЕРА в Лондон по его приглашению, ШЕФ сказал: «Вам будет весело! Мы прямо с вокзала идем в ФО, в комнату № 22, забираем всю банду и сразу направляемся в бар нашего клуба». Вскоре после этого ШЕФ сам привел КУПЕРА в шифровальную комнату и, указав на работавших с кодами и телеграммами ШЕЛЛИ и ТОММИ, пошутил: «Эти ребята не только пьют, но и иногда работают».
Поскольку КУПЕР добился такого доверия ШЕФА и его подчиненных, Быстролетову стало очевидно, что искать расположения БОЯ было бы равносильно избранию окольного пути к тому, что уже почти лежло на расстоянии протянутой руки. К тому же прогресс в отношениях КУПЕРА с ШЕЛЛИ естественным образом выдвигал последнего на замену АРНО. «ШЕЛЛИ окончательно сдружился с КУПЕРОМ и доверяет ему свои секреты, — писал в Центр Быстролетов. — Он пропил декабрьское жалованье, не смог выслать ничего домой и наделал долгов. Перед отъездом домой на ОСТРОВ он расплатился с большей частью долгов, но денег все же не хватило, и он выдал чеки на несуществующие счета. Дело идет о небольших суммах, но факт мошенничества налицо, и в случае скандала увольнение неминуемо. Взволнованный и испуганный ШЕЛЛИ прибежал к КУПЕРУ и рассказал ему обо всем. КУПЕР занял ему денег. ШЕЛЛИ клялся, что не забудет этой услуги».
Однако на этом дело не закончилось. ШЕЛЛИ вновь потратил все деньги и вновь пришел с протянутой рукой к КУПЕРУ. Тот предоставил ему небольшой кредит через банк с погашением через два месяца. «Взял ли ШЕЛЛИ деньги, пока неизвестно, — писал Быстролетов, — но если да, то он дал этим значительное основание для решительного разговора».
До решительного разговора было пока далеко, но всем своим поведением и образом жизни ШЕЛЛИ подтверждал то, что о нем в числе прочих своих коллег еще летом 1933 года рассказал АРНО. «Веселый, очень легкомысленный человек, абсолютно не интересующийся политикой, — цитировал слова АРНО Быстролетов в письме в Центр от 4 августа 1933 года. — Пребывает в весьма затруднительных материальных условиях — запутался в долгах — и угодил в сети профессиональных ростовщиков». ШЕДЛИ тратил деньги на пустяки, на угощение друзей, в получку раздавал долги и сразу же залезал в новые. «Известен среди сослуживцев своей глупостью, — откровенно сказал о ШЕЛЛИ АРНО. Это, однако, не мешало ему быть «хорошим специалистом, часто командируемым за границу», и, как полагал Быстролетов, ограниченность ШЕЛЛИ не помешала бы ему совершать такую несложную, по тем временам, техническую операцию, как вынос и водворение на место секретных документов Форин Офиса.
Более близкое общение КУПЕРА с ШЕЛЛИ позволило уточнить психологический портрет последнего — в чем-то слова АРНО подтвердились, но проницательный КУПЕР позволил увидеть и другое. В сводном отчете от 15 марта 1934 года о работе с ШЕЛЛИ за последние три месяца Быстролетов писал в Центр следующее:
«ШЕЛЛИ является молодым, старательным чиновником, находится на хорошем счету у начальства. Сослуживцы считают его ограниченным, но в то же время скромным, безусловно честным и корректным человеком. Доминирующие черты характера ШЕЛЛИ — глупость, сентиментальность и мания джентльменства. ШЕЛЛИ прилежно читает газеты, Интересуется политикой; его «убеждения» — все несочувствующие консерваторам — «большевики», Макдональд — коммунист и предатель родины и т. п. ШЕЛЛИ очень симпатизирует Германии и Гитлеру и «ненавидит» Францию и Америку. Весьма религиозен. Все его умственные интересы ограничены и наивны, его друзья выслушивают его с улыбкой… Его развлечения — пивные и мюзик-холлы. Из-за недостатка средств с женщинами встречается редко; пьет охотно и много (пиво и виски). Никаких внеслужебных доходов не имеет. Расходы на мать и сестру угнетают ШЕЛЛИ, так как до крайности снижают личные потребности, главное, не позволяют реализовать его давнюю мечту — жениться и иметь детей».
Из собранных КУПЕРОМ данных следовало, что вербовка ШЕЛЛИ если и могла состояться, то только на материальной основе. Ни о какой искренней его идейной близости с ШЕЛЛИ не могло быть и речи, а разыгрывать роль реакционера КУПЕР, как отмечал ранее Быстролетов, был совершенно не способен. К тому же делать ставку на пещерный антикоммунизм ШЕЛЛИ было бы неверно, так как не это было доминирующей чертой его характера. Быстролетову, который всегда незримо стоял за спиной КУПЕРА и даже писал ему на английском языке «варианты бесед с Шелли и различные аргументы», которые могут потребоваться в ходе бесед с ШЕЛЛИ, предстояло осуществить еще одно непростое, хотя и менее изнурительное и опасное, чем дело АРНО, предприятие. Удовольствия работать с единомышленниками, как посчастливилось его коллегам Александру Орлову и Арнольду Дейчу, Дмитрию Быстролетову на протяжении всей его разведывательной деятельности испытать так и не довелось.
Анализируя причины финансовых затруднений ШЕЛЛИ, Быстролетов сводил их к трем основным факторам: необходимость содержать пожилую мать и безработную сестру; подготовка к женитьбе и покупка подержанного автомобиля в подарок новобрачной и, наконец, — мания джентльменства: он с готовностью может угостить за свой счет большую компанию, разыгрывает из себя перед иностранцами лорда. «Для понимания сущности его натуры, — отмечал Быстролетов, — важно иметь в виду, что он сторонится людей небогатых, и напротив — ищет общества людей более высокого по сравнению с ним положения, и особенно тех, кто не считает денег, т. е. живет как «джентльмен».
Если первый фактор — необходимость содержать мать и сестру — был объективным и постоянно действующим, то два других, которые можно было бы охарактеризовать как стремление к «красивой жизни», были субъективными, и, если бы ШЕЛЛИ обладал достаточной силой воли, он вполне мог бы улучшить свое положение. Но мог ли Шелли изменить образ жизни — отказаться от своих «джентльменских» замашек, что называется, жить по средствам? Судя по всему — нет. Но ведь решить все его жизненные проблемы можно не только путем жестоких самоограничений и отказа от джентльменских амбиций. Разведка могла предложить ему, пожалуй, единственный шанс реализовать себя как личность и помочь избавиться от гнетущего комплекса неполноценности. Но чтобы успех предприятия был гарантирован, комплекс неполноценности сначала нужно было несколько обострить, а затем предложить приемлемый для ШЕЛЛИ способ избавления от него. Такой план и был разработан Быстролетовым.