РОЛАНД, как сообщил Быстролетов в Центр со слов МАДАМ, остался ужинать, послал жену дворника за виски и свои вопросы пояснял рассказами, которые позволяют восстановить полностью картину следствия, проводившегося в отношении АРНО.
«До середины 1932 года, — писал далее Быстролетов, — АРНО находился вне подозрения; его считали недисциплинированным, но способным работником. Его пытались сохранить на службе, невзирая на алкоголизм, и даже предоставили отпуск для лечения. Тем временем было обнаружено исчезновение кода из сейфа в подвале ФО. Следствие отметило, между прочим, что АРНО без какой-либо надобности заходил в подвал, что подтвердили многие сотрудники. Начальство пригляделось к АРНО, и стало ясно, что он, даже будучи в отпуске по болезни, регулярно, раз в три недели, несколько дней подряд проводит в ФО. Вскоре код обнаружился, причем как раз после очередного, не обусловленного какой-либо служебной необходимостью посещения АPHO. Подозрения усилились. Заметили, что АРНО, очевидно, в целях миновать контроль при входе, пользуется боковой дверью, так называемым «ходом для послов». Ему запретили это, но через месяц он снова стал вдруг приходить ежедневно, и опять через боковой вход. Его «на всякий случай» уволили».
«После ноябрьского пребывания АРНО в Берлине МАДАМ рассказала РОЛАНДУ о «пропитых в три недели трех тысячах фунтов». РОЛАНД донес об этом начальству. Теперь подозрения уже обрели конкретный характер, началось следствие: РОЛАНДУ было поручено собрать необходимые материалы, РОЛАНДУ и еще одному сотруднику ФО — Б. — поручили слежку за АРНО в стенах ФО. Слежка проводилась так, что уже тогда АРНО не должен был не заметить, что за ним ведется тщательная слежка, — РОЛАНД и Б. ходили всюду за ним по пятам, АРНО в подвал, и они следом за ним в подвал и т. д. Но пока они охраняли подвал, со стола дежурного шифровальщика, как выяснилось позже, исчезла пачка телеграмм. РОЛАНД кинулся к АРНО домой, но тот уже успел уехать за границу. Это была пачка последних привезенных АРНО материалов…
В течение последующих недель АРНО не появлялся в Форин Офисе — он лечился в провинции. Внимание начальства было сосредоточено на чистке столов, подтягивании дисциплины и упорядочении работы.
Затем АРНО неожиданно снова стал появляться в ФО, изо дня в день, иногда два-три раза в день и даже впервые наведался в ФО ночью. На этот раз намерения АРНО не оставляли сомнений — он искал случая остаться в помещении, одному. Он уже явно заметил слежку, ходил из комнаты в комнату, подсаживался то к одному столу, то к другому, от волнения не мог произнести ни слова, но, по словам РОЛАНДА, «изо всех сил пытался продолжать игру». В одной комнате нарочно был оставлен незапертым шкаф с бумагами; если бы АРНО их взял, его бы арестовали при выходе. Было установлено, что он открывал шкаф и вынимал бумаги, но не взял их, очевидно заподозрив провокацию. Раз утром АРНО явился в комнату Б. и сел возле пачки бумаг. Б., не подавая виду, следил за каждым его движением и так нервничал, что рассыпал пачку телеграмм на пол. Пока он их поднимал, АРНО ушел из комнаты. Б. вдруг обнаружил, что ключи от архивных сейфов исчезли со стола. По словам РОЛАНДА, «любое государство с радостью дало бы 50 000 фунтов за документы, хранящиеся в этом сейфе». Б. бросился к начальству, в подвале устроили засаду, но АРНО не появлялся. После звонка к швейцару стало ясно, что АРНО ушел через главный вход, причем ключи были тотчас же на столе у Б. Однако на них были обнаружены следы воска; так же, как они были обнаружены и в клозете, где АРНО делал слепки, покуда его поджидали в подвале. У сейфов и снаружи ФО возле бокового входа была выставлена стража, но АРНО не появлялся.
Через 3–4 дня РОЛАНД неожиданно получил по телефону приглашение на обед к МАДАМ, на котором присутствовал ГАНС, и узнал от МАДАМ новые подробности, дополняющие картину деятельности АРНО о подделке диппаспорта, использовании курьерского портфеля и пр. РОЛАНД доложил обо всем этом начальству, которое поручило ему установить контакт с ГАНСОМ втайне от АРНО, собрать все известные ГАНСУ сведения дела и попытаться получить таким образом основания для ареста АРНО.
РОЛАНД, со слов ГАНСА и МАДАМ, знал адрес ГАНСА, и на следующий день отправился туда; ГАНСА в гостинице не оказалось (он жил в другой части города и под другой фамилией). РОЛАНД стал обходить все отели вблизи станции, названной ГАНСОМ. Он не особенно спешил, так как ГАНС накануне сообщил план своего дальнейшего пребывания и переговоров с АРНО (на самом деле после свидания с РОЛАНДОМ ГАНС вылетел аэропланом за границу). ГАНСА нигде не знали. У Роланда возникли подозрения, было решено подвергнуть Ганса допросу, для чего ФО затребовал от полиции его адрес. На следующий день полиция сообщила, что ГАНС не только не проживает в городе, но и на границе не регистрировался, а это означает, что у ГАНСА паспорт на какое-то другое имя. Это давало ФО основание передать дела полицейским властям. РОЛАНД, в свою очередь, отправился к АРНО, чтобы с его помощью обыскать ГАНСА, но выяснилось, что АРНО утром уехал поездом за границу».
«РОЛАНД уверял МАДАМ, что с АРНО выехали детективы, и дал все детали пребывания АРНО в Вене и Берлине. О последних он слышал от самой МАДАМ, а МАДАМ о Вене и Берлине в это время писал ГАНС. На самом деле АРНО виделся с нами в Швейцарии, из чего следует, что ФО ничего об этом свидании не знает. РОЛАНД пытался вызвать гнев МАДАМ, живописуя «дикие кутежи» АРНО в Берлине с проститутками и пр., в то время как в действительности АРНО находился в Интерлаке».
После трехнедельного отсутствия АРНО возвратился. Из рассказов МАДАМ, со слов РОЛАНДА, явствует, что все подробности его пребывания там досконально известны ФО, включая содержание писем ГАНСА, телефонные разговоры, пересылку денег в письмах. В последнем письме, например, АРНО приглашают за границу».
«Лица, так или иначе имевшие отношение к АРНО, были подвергнуты допросу. К этому времени относятся резкие отзывы об АРНО со стороны напуганных допросом бывших его собутыльников и друзей. МАДАМ с возмущением отмечала особое усердие, проявленное при этом ТОММИ и ШЕЛЛИ, договорившихся даже до того, что МАДАМ надо арестовать как соучастницу АРНО».
Рассказ МАДАМ о том, что происходило «по другую сторону» дела АРНО, представлял для разведки несомненную ценность. Он подтверждал даже в деталях то, что было известно Быстролетову и Базарову. В приписке к письму с изложением беседы с МАДАМ Быстролетов отмечает:
«Поскольку мы по уши увязли в этом деле, картина получается исключительно отчетливая, вплоть до капель пота на сером от страха лице АРНО. Мы эти капли видели в июльские дни в Лондоне, когда АРНО возвращался из ФО. РОЛАНД же наблюдал эти выступавшие на лице капли пота у АРНО при подсаживании к столам с документами в подвале ФО».
Быстролетов и Базаров, да и Центр испытывали огромное удовлетворение оттого, что следствие Форин Офиса вышло на «немцев», но вовсе не на советскую разведку. В этом, собственно, и заключалась одна из задач нелегалов — ввести противника в заблуждение относительно национального флага разведывательной службы. В немалой степени этому способствовало и то, что следствию так и не удалось допросить АРНО. Кроме того, отношения в треугольнике МАДАМ — ГАНС — АРНО были выстроены Быстролетовым столь искусно, что даже жена АРНО верила в немецкую версию и не могла выдать дорогого ее сердцу «венгерского графа», оказавшегося, как и ее муж, в зависимости от злодея де Винчи. «МАДАМ ничем не усложнила ситуацию, писал Быстролетов. — Затраченные на нее труды в значительной мере оправданы. Связь с ней сохраняется и на будущее».
Трагический конец АРНО не был неожиданным для знавших его как с той, так и с другой стороны. Добровольный заложник алчности и пьянства — пороков, подпитывающих друг друга, — был обречен на плохой конец. Уволив АРНО с работы без пенсии, Форин Офис умыл руки раньше, чем Быстролетов, настойчивость которого в достижении поставленной цели, наверное, продлила на несколько месяцев жизнь, точнее, физическое существование АРНО. Быстролетов сошел со сцены только тогда, когда все возможности были исчерпаны и риск уже граничил с безрассудством. И все же одно обстоятельство, о котором ни Быстролетов, ни Базаров скорее всего не подозревали и о чем они узнают от МАДАМ, в значительной степени способствовало тому, что дело АРНО продолжалось столь долго, а исход его оказался более благоприятным для группы Быстролетова, чем мог бы быть в условиях постоянной угрозы провала. Выслушав рассказ МАДАМ, Быстролетов сообщал в Центр: