«В постели обнаженной», — ворвалась в сознание предательская мысль. Но вслух он сказал:
— Почему бы не попробовать на диване? Вам там будет удобно, да и освещение хорошее. — Он подождал, пока она устроится поудобнее на потертых плюшевых подушках, поджав ноги под себя так, что только кончики пальцев выглядывали из-под подола. — Хорошо, вот так. Замрите и не двигайтесь.
Уильям достал блокнот и уголь и принялся делать зарисовки. Но когда ему не удалось сделать это и в третий раз, он нахмурился и отложил блокнот в сторону.
— Вы напряжены. Если вам неудобно, смените позу.
— Дело не в этом. Я просто раздумывала, что вы сделаете с портретом, когда он будет готов. Я имею в виду, будете ли вы его где-то выставлять…
— Над этим я еще не думал, — ответил он честно. — Может статься, что я захочу оставить его себе.
Она широко открыла глаза от испуга.
— А разве ваша жена… У нее же могут возникнуть вопросы…
— Могут, — согласился он. — Если я покажу ей портрет, чего делать не собираюсь.
В комнате наступила тишина, исполненная тайного смысла, который он вложил в свои слова. Уильям видел, как лицо Элеанор стало встревоженным, и на один пугающий миг ему показалось, что она готова от всего отказаться.
Но тишина так и не была нарушена, опасный миг миновал.
— Что вы ищете в своей модели? — спросила она через некоторое время.
Он задумался, рассеянно почесывая подбородок.
— Не уверен, что смогу объяснить это. Каждый раз все по-другому. Как, например… Вы видели портрет мистера Хэмфри, что висит у него в магазине? — Старый морщинистый Хэмфри, возрастом по меньшей мере девяноста лет, был владельцем магазина канцелярских товаров в центре города, где Уильям покупал большинство принадлежностей. — Мне захотелось написать его, когда я увидел его руки. Такие скрюченные и шишковатые, но по-своему прекрасные — как выглядывающие из-под земли корни деревьев.
— А что вы увидели во мне? — спросила она.
Ее зеленые глаза смотрели на него в упор, между ними происходило безмолвное общение. Уильям почувствовал, как волоски на руках и шее становятся дыбом.
— Я вижу женщину в ожидании.
Она изогнула бровь.
— Вы имеете в виду Джо?
— Не совсем. — Он замялся, не зная как лучше выразиться. — Просто… есть столько всего, чего вы еще не видели. Целый мир. А здесь вы… — Погрязли в человеке, которого не любите. — Словно и не живете. — Он поднял руку, не давая протестующему возгласу сорваться с ее губ. — Я не говорю, что вы здесь не по собственной воле, просто я готов поспорить, что можно на пальцах одной руки пересчитать, сколько раз вы выезжали с острова.
Судя по проступившему на ее щеках румянцу, он попал в яблочко, но она лишь рассмеялась.
— Вы не правы. Понадобятся обе руки. — Она подняла их вверх, растопырив пальцы, и крошечный бриллиантик на обручальном кольце блеснул в бледном луче света, пробившемся в окно. — И это вовсе не означает, что я не люблю приключения. Просто у меня нет на это денег.
— Извините. Я ни в коем случае не хотел вас обидеть, — заверил он. — Я только хочу сказать, что вы не похожи на остальных местных жителей. В вас есть любознательность, вы стремитесь познать мир. Я бы не сказал о мистере Хэмфри, что ему чего-то не хватает. Он абсолютно счастлив, довольствуясь тем, что у него есть.
Она слегка напряглась:
— То есть мне этого мало?
— Тут уж вам виднее, — ответил он мягко.
— Мне нужно заботиться о ребенке. Я не могу порхать как бабочка, когда заблагорассудится, — сказала она раздраженно. — И вообще, с чего это мы вдруг начали эту тему? Я думала, вы хотели меня рисовать, а не препарировать.
— Намек понят, — сказал он с улыбкой, снова принимаясь за работу.
Когда Уильям наконец остался доволен результатом, то поставил мольберт и достал краски. Затем развернул войлочную тряпицу, пропахшую олифой, в которую были завернуты кисти. Вскоре он с головой ушел в работу, не замечая, как летит время. Только когда Элеанор пошевелилась и потянулась, он посмотрел на часы и увидел, что прошло уже больше часа. Он объявил перерыв, и Элеанор пошла в кухню, чтобы организовать какие-нибудь напитки. Уильям остался в комнате один. Теперь, когда ничто не занимало его мысли, он наконец-то смог различить звуки, долетающие с улицы: глухое карканье вороны, стук молотка во дворе, далекий гул самолета.
«Неплохо», — подумал он, оценивая результаты своей работы. Ему удалось поймать нечто особенное в ее выражении — сочетание юности и опыта зрелой женщины. А ее глаза… Казалось, их взгляд обращен на те далекие места, которые она мечтала когда-нибудь увидеть. Он решил, что назовет картину просто: «Женщина в красном». Изображение будет говорить само за себя.
В следующие несколько дней это превратилось в традицию: Уильям приходил каждое утро, дождавшись, что Люси отправится в школу. Теперь, мечтая об Элеанор, он неизменно представлял ее в красном платье. Босиком. И через некоторое время образ, стоящий перед его внутренним взором, накладывался на то, что он видел в действительности, словно смешанные на палитре краски. Это придавало ее облику некий ореол загадочности, неясности. Сам бы он такого эффекта добиться не смог. Он был одержим этим портретом, работал как в лихорадке, словно ведомый незримой силой.
Ирония ситуации не укрылась от него. Произведение, возможно, лучшее в его жизни, нельзя было выставить на всеобщее обозрение. Однако, что удивительно, эта мысль мало его волновала. Он делал это не ради денег или славы — он делал это из-за любви.
Утром четвертого дня он понял, что картина завершена. Остались детали, которые он мог доработать у себя в мастерской. Он ощутил странное чувство утраты, когда положил кисть и сказал:
— Не хотите взглянуть?
До этого он не показывал картину Элеанор, опасаясь ее реакции. Она заглянула ему через плечо и немного удивленно спросила:
— Это на самом деле то, какой вы меня видите?
Он повернулся к ней.
— По-вашему, не похоже?
— Я этого не говорила. Просто… это напоминает мне кого-то, кого я знала раньше.
— Кого?
— Меня в молодости.
Улыбка сожаления коснулась ее губ. Она рассматривала холст, не осознавая, что ее рука покоится у него на плече.
Что-то заставило его протянуть руку и коснуться ее лица.
— Вы по-прежнему молоды.
Ее щеки зарделись, а глаза подозрительно заблестели — возможно, от навернувшихся слез. Она медленно покачала головой:
— Я уже так давно не испытывала ничего подобного.
Что-то заставило его спросить:
— До Джо был еще кто-то, ведь так?
Она молча кивнула, уставившись в одну точку, где-то у него за ухом.
— Тогда мне казалось, что я влюблена. Теперь я понимаю, что это было лишь увлечением. Мне просто не с кем было сравнивать, понимаете? Типичная дочь священника… — Она горько рассмеялась. — А он… Что до него, то он оказался пресловутыми граблями[21]. — Она на миг умолкла, затем продолжила: — Если бы все дело было только в разбитом сердце, то это не страшно. Разбитое сердце можно склеить. Но возникли кое-какие… осложнения.
Внезапно он догадался, куда она клонит.
— Вы забеременели.
— Да, — подтвердила она еле слышно.
И тут Элеанор сделала то, чего он совершенно от нее не ожидал. Она медленно опустилась на колени и положила голову ему на колени, словно о чем-то умоляя. Минуту Уильям боялся вздохнуть, чтобы не спугнуть ее, как лесного зверька. Комната погрузилась в тишину, в которой тиканье часов на каминной полке казалось неестественно громким. Одну за другой он вытаскивал шпильки из ее волос, позволяя им свободно рассыпаться по плечам. Он перебирал ее шелковистые пряди, отводя их в стороны, чтобы открыть нежную впадинку на затылке, покрытую младенческим пушком. Он готов был любить ее уже за то, что рядом с ней ощущения обострялись и он чувствовал, что еще жив.
— Как-то раз вы спросили, почему я вышла замуж за Джо. Как бы я хотела ответить, что по любви, потому что теперь я его действительно люблю… по-своему. Он хороший человек. Любой другой на его месте отвернулся бы от меня, а он вот женился. А Люси… Он в ней души не чает. Видели бы вы, как он с ней обращается, никогда бы не поверили, что она не его дочь. — Элеанор подняла голову и посмотрела на него, ожидая реакции на приговор, который сама себе вынесла. — Пообещайте, что никому не скажете. Вы единственный, кто знает об этом, кроме Джо и моих родителей. Я даже Люси не стала ничего говорить. Она буквально боготворит Джо. Если она узнает… — При мысли об этом Элеанор побледнела.
21
Имеется в виду выражение «наступить на одни и те же грабли».