— Обещаю. — Уильям убрал со щеки тонкую паутинку волос, обхватил ладонями ее лицо и заглянул в глаза. — Но вы тоже должны мне кое-что пообещать.
— Что? — спросила она с волнением.
— Что вы прекратите считать себя грешницей. Вы не сделали ничего дурного. А что касается меня, то ничто не может испортить мое мнение о вас.
— Спасибо.
Она посмотрела на Уильяма с благодарностью, которой он, по его мнению, не заслуживал. Любой нормальный человек на его месте сказал бы то же самое. Так зачем делать из него святого?
Миг показался вечностью. Это была уже не просто тишина, а отдельный мир только для них двоих. Они парили далеко за пределами убогой, тесной комнатушки, застыв, как изображение на картине перед ними, как живая зарисовка: Уильям обхватил ладонями лицо склонившейся перед ним Элеанор, которая напоминала дивный цветок, выросший из озерца красного шелка, разлившегося у его ног.
Внезапно отдаленным уголком сознания Уильям уловил шум подъезжающей к дому машины. Элеанор вскочила с пола и, приглаживая на ходу волосы и расправляя подол платья, подбежала к окну.
Из остановившегося у ворот блестящего черного «бьюика» вышел хмурый человек в форме. Элеанор зажала рот ладонью и глухо вскрикнула.
— Нет! — взмолилась она чуть слышно. — Пожалуйста, только не это!
Услышав стук в дверь, она онемела, и Уильям увидел, что она вся дрожит. Казалось, за то время, что она проделала путь к дверям, она постарела лет на десять.
Уильям находился вне поля зрения мужчины, стоявшего на пороге. Ему самому было видно только крепкое плечо цвета хаки и жесткий козырек военной фуражки. Он услышал глубокий голос, исполненный сочувствия:
— Миссис Стайлз? Боюсь, у меня для вас плохие новости…
10
Еще в детстве любимым занятием Эллис было помогать бабушке на кухне. Нана, накрыв своими руками крохотные ладошки Эллис, показывала ей, как специальной формой для бисквитов вырезать круги в тесте и как покрывать глазурью торт, нанося сначала тонкий слой, чтобы корж не крошился. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Эллис назвала свой обновленный ресторан «Кладовая», в честь бабушкиной кладовой. В ней всегда хранилось столько запасов, что члены семьи шутили, что продовольствия там достаточно, чтобы до конца дней не ходить в магазин. К тому же все это было сделано на деньги Наны. Она полагала, что бабушка была бы рада увидеть, что они истрачены с толком.
Однако радость по случаю открытия омрачали мысли о том, что ждет Джереми. Во время предъявления обвинения[22] судья не сделал ему никаких поблажек. Несмотря на старания Колина добиться передачи дела в суд по делам несовершеннолетних, Джереми должны были судить как взрослого, что подразумевало полную ответственность за содеянное. Эллис не была готова к такому повороту событий, но изо всех сил старалась не падать духом. Единственным положительным моментом было то, что сын больше не чурался ее. Теперь он просто не мог себе этого позволить. Это было слабым утешением, но в ее положении приходилось довольствоваться малым.
В тот вечер Джереми пришел с отцом, примерно через полчаса после того как гости собрались. Он осторожно подошел к ней и не отстранился, когда она его обняла.
— Извини, что опоздали, — сказал Рэнди. — Я только недавно освободился.
— Главное, что у тебя все же получилось прийти. — Она поцеловала бывшего мужа в щеку. Его волосы были все еще влажными после душа, и от него пахло лосьоном после бритья. Этот запах всколыхнул в ней воспоминания о тех далеких временах, когда он приглашал ее на свидания.
— Надо же, сколько людей… — сказал он, окидывая взглядом переполненное помещение.
— Удивительно, правда? Похоже, у меня еще осталась пара-тройка друзей, — сказала Эллис беспечно, но в душе она была глубоко тронута такой поддержкой, доказательством того, что не все ополчились против нее. За последние несколько недель друзья и знакомые из прошлой жизни понемногу выказывали ей свое расположение. Как, например, Пэтси Роулэнд, с которой они в школе были в группе поддержки. Именно Пэтси подарила ресторану столы и стулья, которые остались у нее с тех времен, когда они с мужем владели отелем.
— Даже больше. — Казалось, Рэнди искренне за нее рад. — Глядя на все это, я бы сказал, что ресторан пустовать не будет. Мне очень нравится новое оформление. Так уютно!
Эллис посмотрела на все его глазами и была поистине потрясена тем, сколько ей удалось сделать за такой короткий срок и на очень маленькие средства. Старые стены, посеревшее от въевшейся в них грязи, теперь были выкрашены в цвета персика и зеленого яблока. На окнах висели клетчатые льняные занавески, которые сшила еще ее мать, а у входа стоял деревянный ящик с яблоками, собранными в саду у Дениз. Старый сосновый дощатый пол был ошкурен и заново вскрыт лаком, а нижняя часть стен скрыта за деревянными панелями. Выше были прибиты полки с домашними соленьями и разносолами, а также всякой всячиной, что удалось откопать на «блошином» рынке: сувенирные тарелки, старинный оловянный кофейный сервиз, кувшин в крапинку и такая же миска, старые банки-склянки давно не существующих фирм-производителей.
— Спасибо! Приятно представить это как свою заслугу, но я бы никогда не справилась без помощи Дениз.
Он улыбнулся:
— Помню, как вы сидели весь день под палящим солнцем и продавали лимонад.
Эти слова были напоминанием о том, как долго они уже знакомы.
Она рассмеялась и покачала головой.
— Боже, я бы никогда не подумала, что ты помнишь, ведь это было так давно.
— Я много чего помню.
Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем было необходимо. Эллис почувствовала, как у нее засосало под ложечкой.
Стараясь уйти от этой скользкой темы, она схватила его за локоть и со словами «Пойдем, возьмем тебе что-нибудь поесть!» отвела его к буфетной стойке, где Джереми уже накладывал себе в тарелку еду.
— По крайней мере, не похоже, что у него пропал аппетит, — вполголоса сказал Рэнди.
Они с Эллис обменялись понимающими улыбками — как двое родителей, которых объединяло беспокойство за сына, радовались короткой передышке. На бывшего мужа она больше зла не держала. За время последних суровых испытаний Рэнди был надежен и несокрушим как скала. Он часто звонил, чтобы обговорить с ней стратегию поведения по делу Джереми. Его недавнее присутствие в суде вселило в нее уверенность и не дало упасть духом. Она не знала, как бы обошлась без него.
Но если она с трудом представляла, как будет со всем этим справляться, то Джереми, похоже, чувствовал себя довольно неплохо. Глядя, как сын общается с кузеном Райаном, она отметила, что он больше не выглядит бледным и потрясенным. Она не могла понять, весело ли ему, но он хотя бы не жался в углу.
Через некоторое время она подошла к буфетной стойке, чтобы перекинуться парой слов с Пэтси Роулэнд, и наткнулась на Джереми, который как раз подошел за добавкой. На секунду он застыл на месте, не зная, как себя вести и неуклюже держа тарелку в одной руке. Наконец, призвав на помощь всю свою благовоспитанность, он сказал:
— Очень вкусно. Особенно та крабовая штука с грибами.
— Спасибо. Я рада, что тебе понравилось.
— Ты сама это все приготовила?
— Нет, кое-что из этого делала твоя бабушка. — Эллис приготовила куриный салат с карри, слоёную запеканку из грибов и крабов, стручковую фасоль, тушенную с чесноком, и протёртый салат эскариоль. Люси же сделала свой знаменитый окорок, политый кока-колой, и глазированный ямс.
Эллис придвинулась к сыну поближе и доверительно шепнула:
— Между нами говоря, я не представляю, как буду справляться со всем этим сама.
На должность официантки она наняла дочь одной из учительниц, что работали вместе с Дениз, а мыть посуду должен был мальчишка, живущий по соседству. Но, похоже, ей придется готовить все самой, пока не приедет Кальперния.
22
Судебная процедура, которая проводится прокурором или коллегией присяжных, после чего обвиняемый должен признать себя «виновным» или «невиновным». Коллегия присяжных после принятия большинством голосов решения о привлечении к суду распускается.