Но либо Дениз не уловила иронии, либо решила не обращать на нее внимания.
— Узнаю своего мальчика. — Она потрепала его по щеке. — Все образуется, вот увидишь. А мы будем тебя поддерживать. Да ты и сам это знаешь, правда?
— Знаю. Спасибо, тетя Дениз. — Он смотрел на нее с любовью.
При виде связи, существующей между ними, Эллис почувствовала мгновенный, удушливый приступ зависти. В то же время она понимала, что если бы не поддержка Дениз все эти годы, сын давно бы уже скатился в пропасть.
Джереми отошел, а Дениз наклонилась к уху Эллис и зашептала, обдавая ее запахом спиртного:
— Мне это кажется, или Сьюзи Куинн все же вешается на моего мужа?
Эллис посмотрела туда, где стоял Гарри. По виду они со старой школьной подругой вели абсолютно невинную беседу, но Эллис прищурилась, словно чтобы лучше разглядеть, и преувеличенно громким шепотом сказала:
— Точно ничего не могу сказать, но, по-моему, они слишком уж сладко воркуют.
С Дениз в таком состоянии лучше было не спорить, а воспринимать ее с юмором. В итоге все заканчивалось тем, что она сама над собой смеялась.
— Я всегда знала, что Сьюзи — шлюха, — сказала она, словно ее подозрения подтвердились. — Рамона Сауцедо рассказывала, что еще в школе она переспала с половиной футбольной команды.
— С половиной — это вряд ли, скорее с третью, — не согласилась Эллис. То, что Сьюзи счастливо вышла замуж и стала матерью двоих детей, в расчет не бралось.
— В общем, пусть руки не распускает, — проворчала Дениз вполголоса. — Гарри это тоже касается. Если я, не дай бог, узнаю, что этот паршивец мне изменяет, то устрою ему по полной программе. Одним разводом он не отделается.
Дениз никогда до конца не верила в то, что Гарри может ей изменить. Эллис же на этот счет не была так уверена. Гарри в последнее время стал слишком скрытным. А если он на самом деле завел интрижку?
Их отвлекла мать, которая несла в кухню поднос с грудой грязной посуды, хоть Эллис и говорила, что завтра утром придет Эдуардо и все перемоет.
— Вы, девочки, вечно о чем-то шепчетесь, — проворчала Люси с шутливым недовольством. — Что вы на этот раз задумали?
Эллис и Дениз переглянулись, и Дениз ответила, хихикнув:
— Да так, ничего интересного.
Люси, сама того не подозревая, успешно справилась с тем, что не удалось Эллис, — свела все страхи Дениз к пустой девичьей болтовне.
— Мама, тебе здесь нравится? — спросила Эллис, поворачиваясь к Люси. Она не могла вспомнить, когда в последний раз видела мать так изысканно одетой. На Люси было стильное ситцевое платье и туфли на низком каблуке, седые волосы заколоты сбоку матерчатой заколкой. Она даже сделала маникюр.
— О да. Вечер удался на славу! — Глаза Люси блестели, на щеках играл румянец, а виной тому, без сомнения, был наполовину опустошенный бокал шампанского, который она держала в руках. Чтобы захмелеть, ей нужно было совсем немного. — И неважно, что там говорят… Я уверена, тебя ждет большой успех.
— А что люди об этом говорят? — осведомилась Эллис.
Люси стушевалась, жалея, что вообще об этом заикнулась.
— Ох, дорогая, это все сущие глупости. Просто пара назойливых мух, которые вечно суют нос не в свои дела, считают, что ты замахнулась на слишком большой кусок. — Она старалась говорить непринужденно, словно желая показать, что не стоит принимать эти слова всерьез. — Но если они возомнили, что какой-то дурацкий бойкот может оставить тебя не у дел…
Она резко замолчала и покраснела, понимая, что сболтнула лишнего.
— Бойкот? — Эллис потрясенно уставилась на нее.
Мать удрученно нахмурилась.
— Извини, дорогая. Не стоило вообще об этом говорить. Пожалуйста, только не принимай это близко к сердцу. Это полная чушь. Просто кучка ненормальных, которым больше нечего делать, кроме как создавать неприятности. Уверена, что скоро все пройдет само собой.
— Ты знала об этом? — Эллис заглянула в лицо Дениз.
По ее смущенному виду стало ясно, что сестра знала все с самого начала. Но сейчас она постаралась как-то сгладить ситуацию:
— Мама права. Не стоит обращать внимание на всяких идиотов. Это они пострадают, а не ты. Только подумай, скольких замечательных блюд они из-за этого лишатся.
Эллис и сама не сомневалась, что все утрясется, но мысль о том, что люди что-то замышляют за ее спиной, отравила всю радость вечера. Однако она не хотела испортить его еще и сестре с матерью, поэтому сказала:
— Вы правы. К черту их всех. Мама, давай я сама все это отнесу. Я как раз собиралась в кухню.
Она забрала у Люси грязную посуду и удалилась, испытывая острое желание побыть одной.
По дороге она наткнулась на Колина.
— Помощь не нужна? — спросил он. — А может, нужно просто на ком-нибудь оторваться? — спросил он, заметив угрюмое выражение ее лица.
— Вы пришли сюда развлекаться, а не слушать мое нытье, — ответила она. — Я и без того достаточно плакалась вам в жилетку.
— Хорошо, признаю, у меня есть скрытый мотив. Видите ли, вечеринки — это не совсем моя стихия. Я буду только благодарен, если вы дадите мне какую-нибудь работу. Повар, посудомойщик, адвокат, советник, кто угодно… Я к вашим услугам.
Он отвесил ее легкий поклон и улыбнулся.
Эллис не знала, что на это сказать. В последнее время она начинала все больше зависеть от него, и это ее тревожило. И все же будет грубостью открыто отклонить его предложение.
— Хорошо, можете составить мне компанию. Но не более того. Вам не позволяется и пальцем шевельнуть.
Она пошла дальше, Колин последовал за ней.
— Так вы всегда ненавидели вечеринки или это у вас недавно? — уточнила она, толкая дверь на петлях, ведущую в кухню.
— Раньше я их любил. Но это было в те дни, когда вечеринки были для меня поводом напиться. Я не помню, что происходило и на половине из них. Теперь, когда я не пью, такое ощущение, что мне снова тринадцать и я пытаюсь набраться смелости пригласить симпатичную девочку на танец. — Он улыбнулся, отчего она покраснела, и забрал у нее посуду, выкладывая остатки еды и ставя ее в раковину. — А вы? Вы производите впечатление человека расслабляющегося в свое удовольствие.
— Так оно и есть… вернее, было. — Не желая углубляться в подробности, она лишь добавила: — Я в последнее время быстро устаю от избыточного общения. Издержки тюремной жизни. Там у меня было так мало времени и возможности побыть наедине с собой, что теперь я всячески стараюсь восполнить этот недостаток. — По виду нельзя было сказать, что затронутая тема ему неприятна. Она повернулась и посмотрела на него в упор. — Знаете, я только что поняла, что именно мне в вас нравится.
— И что же?
— С вами я могу не притворяться. Большинство людей ведут себя так, словно срок, что я отбыла, это болезнь, которая может быть заразной. Моя семья — яркий тому пример. Они болезненно морщатся, стоит мне только об этом заикнуться.
Он пожал плечами:
— Для них это может быть больной темой.
— Но ведь вы не такой.
— Просто я смотрю на это под другим углом. К тому же мы с вами не родственники.
— В смысле?
— Может, ваши родные винят себя в том, что не смогли вам помочь.
— Но это бред! Что они могли сделать?
Он снова пожал плечами.
— Может, и ничего. Но это все равно не мешает им испытывать чувство вины.
— Тогда никто не смог бы ничего изменить, — твердо сказала Эллис.
— Позвольте с вами не согласиться, — сказал он, бросая на нее странный взгляд.
— Вам что-то известно? — спросила она, глядя на него с подозрением. Годы, проведенные в Пайн Ривер, научили ее остерегаться людей, разнюхивающих что-то у нее за спиной. Обычно они делали это не для того, чтобы преподнести приятный сюрприз.
— Я просматривал ваше дело. В библиотеке на микрофише[23] хранятся все старые газеты. Кроме того, я раздобыл расшифровки стенограмм со слушаний в суде по вашему делу, а вдобавок к ним сводки по округу.
23
Карточка с несколькими кадрами микрофильма.