— Я расскажу тебе кое-что… — вздохнула Малышка. — Каждый вечер ты возвращаешься с работы пропахшая маслом для жарки, и постепенно прелесть новизны начинает исчезать. Естественно, я люблю свою работу, но одновременно и ненавижу. И будь я проклята, если мои ноги каждый день не просят дать им покой. Они похожи на пару старых мулов, которые устали тянуть поклажу.
— Тогда почему же вы не продали закусочную до сих пор?
— Все очень просто. Нет покупателей. — Малышка пожала плечами. — Последний раз, когда мы выставляли ее на торги, добрая половина желающих, посмотрев, пришла к выводу, что она находится слишком близко к трассе, чтобы сносить ее и ставить на этом месте очередной макособняк[14]. Вторая же половина оказалась достаточно сообразительной и сразу поняла то, что мы смогли выяснить за десять лет: ресторан не может приносить высокий доход, если находится далеко от города, а туристический сезон длится всего четыре месяца в году.
— Если заведение того стоит, люди будут специально приезжать, — заметила Эллис.
Малышка покосилась на кухню, где Капитан как раз выгружал из фритюрного шкафа новую порцию обжигающего картофеля.
— Не пойми меня неправильно, я люблю этого старого болвана, но ему далеко до Пола Прудхоума[15].
— Я не это хотела сказать… — начала было Эллис.
— Знаю, дорогая. — Малышка по-матерински похлопала ее по плечу. — Но давай будем откровенны. Ты приходишь сюда не потому, что здесь вкусно. Ты приходишь, потому что здесь дешево и большие порции. А еще потому, что, пока я здесь, тебя никто не станет ущемлять.
Эллис улыбнулась.
— Когда я буду всем заправлять, то здесь станут подавать «рокфеллеровские устрицы».
Малышка задумчиво посмотрела на нее.
— Слушай, если ты серьезно, то, наверное, выход есть.
Она окинула взглядом комнату и, убедившись, что никто не ждет, пока принесут добавку или счет, подсела к Эллис за столик. Время было между обедом и ужином, поэтому зал практически пустовал, если не считать мужчины за стойкой, прихлебывающего кофе, и парочки за одним из столиков, которая уже собиралась уходить.
— Конечно, я еще должна буду обсудить все с Капитаном… Но предположим, просто ради смеха, что ты решила купить у нас закусочную. Что ты можешь предложить за нее сейчас и в течение ближайшего месяца, пока будут утрясаться формальности?
— Не знаю. Настолько серьезно я над этим не думала, — сказала Эллис, чувствуя, как учащается пульс. «Это безумие, — сказала она себе. — Зачем мы вообще это обсуждаем?» А тем временем сама уже спрашивала: — Сколько денег вы хотите?
— Нам с Капитаном должно хватить продержаться на плаву. Мы уже присмотрели жилье в поселке для престарелых в Сан-Сити. Если взять наше пенсионное пособие и накинуть еще немного сверху, то мы сможет себе это позволить. Есть еще одно «но»… — Малышка, прищурившись, подалась вперед. — Ты умеешь готовить?
Эллис улыбнулась. Уж на этот счет она не сомневалась.
— Прошло много времени, но, думаю, не разучилась.
Малышка, довольная, кивнула.
— Тогда я беру свои слова назад. Если еда хорошая, то им все равно, кто на кухне — хоть чумная, хоть прокаженная.
— Ты серьезно? — Эллис недоверчиво уставилась на нее.
— Серьезнее, чем сердечный приступ.
— Я не могу предложить большой взнос. Максимум четыре-пять тысяч.
Вообще-то и такая сумма была ей не по карману.
Малышка помрачнела.
— Я рассчитывала на большее. Но, думаю, мы сможем договориться.
Внезапно до Эллис дошло: это все вполне реально! И таким ли уж безумием это было? Если вспомнить все, через что ей довелось пройти, то обстоятельства, которые довели ее до такой жизни, были не менее безумными. В ходе их с Малышкой беседы постепенно начал вырисовываться план. Они сошлись на первоначальном взносе в пять тысяч, а остальную часть она будет выплачивать в виде ежемесячных взносов по мере получения прибыли. Естественно, с одобрения Капитана. Однако обе знали, что это чистая формальность. В семье главной была Малышка, а Капитан просто делал то, что она велела.
И чем больше они обсуждали детали, тем реальнее казался этот план. Эллис подсчитала, что оставшихся у нее средств вполне хватит для улучшения интерьера и закупки продуктов. С деньгами придется очень туго, но, возможно — только возможно! — ей удастся как-то утрясти этот вопрос. По крайней мере, ей больше не придется беспокоиться по поводу жилья. На втором этаже, над закусочной, была оборудована маленькая однокомнатная квартирка, где жили Малышка с Капитаном и три кошки. Шанс дается только один раз…
— Придется испрашивать разрешение, и могут найтись люди, готовые вставить мне палки в колеса, — сказала она, имея в виду Оуэна.
Она догадывалась, кто стоял за бесчисленными дверями, которые захлопывались у нее перед носом, и это не было паранойей. Как она позже узнала, офис одной из фирм, куда она пыталась устроиться на работу и где ей отказали, находился в здании, принадлежавшем не кому иному, как Оуэну Уайту. А в другом месте, в сувенирной лавке на Харбор-стрит, молодой служащий сочувственно шепнул ей вслед: «Мой вам совет: прикрывайте спину».
Малышка сразу поняла, кого Эллис имеет в виду, и презрительно фыркнула.
— Ты имеешь в виду Мистера Большую Шишку? — У нее явно был зуб на мэра. — Не думаю, что он должен тебя беспокоить. Ты производишь впечатление женщины, которая вполне может о себе позаботиться.
Совсем недавно эти же слова сказала Дениз. Было забавно услышать их теперь от Малышки. Эллис улыбнулась. Но она знала свои уязвимые места. И даже если ей удастся получить разрешение и пройти все проверки, есть много других способов вывести ресторан из строя. Достаточно одного негативного отзыва в прессе или слухов о пищевом отравлении, как бизнес можно будет сворачивать. При мысли об этом энтузиазма у нее поубавилось. Но какие у нее еще есть варианты? Если она сейчас отступится, то признает свое полное поражение.
«Нет! — подумала она, ощущая, как в душе просыпается дух бунтарства. — Если тюрьма меня не сломила, то это и подавно».
В первые дни в Пайн Ривер она была уверена, что не протянет здесь и недели. Но она протянула. И еще одну неделю, и все последующие недели. Она выдержала отупляющее однообразие каждого дня, который начинался с утренней побудки и лязганья автоматически открывающихся и закрывающихся дверей камеры. Она выдержала тысячу и одно оскорбление в свой адрес, безразличие, а порой и жестокость надзирателей. Она не сломалась под напором людского потока, состоящего сплошь из отбросов общества, которые из года в год прибывали и убывали. Но сложнее всего было чувствовать себя оторванной от семьи. Через девять лет она вышла с закаленной психикой и не сломленным чувством собственного достоинства. Борец. Если она смогла выжить там, то ей уже ничего не страшно.
Все произошло с ошеломляющей быстротой. Их адвокаты подписали бумаги, и не успели еще высохнуть чернила, как Малышка с Капитаном были уже на пути в аэропорт, откуда летели в Аризону. И только когда пыль осела и реальность предстала в неприкрытом виде, Эллис осознала, какую непосильную задачу на себя взвалила. Кухня и внутренний интерьер зала были в плачевном состоянии — похоже, там ничего не делалось еще со времен Никсона. Древняя плита «Гарланд» дышала на ладан, как, впрочем, и миксер «Хобарт», да еще как назло в день отъезда Капитана отказал терморегулятор во фритюрном шкафу, отчего жир внутри чуть не загорелся. Что касается закусочной в целом, то согласно отчету специалистов сантехника была в критическом состоянии, крыша местами подтекала, а кое-где на древесине поселился грибок.
И как она будет за все это расплачиваться? Даже если случится чудо и Эллис сумеет привести закусочную в должный вид, никто не гарантирует, что она будет пользоваться успехом. Нужно будет как-то раскручивать бизнес. А как она это сделает, если даже не может позволить себе нанять помощницу?