— Я слышал, ты хотела устроиться на работу в «Свениганс», — обронил Гарри словно ненароком. Наверное, удивление Эллис было слишком явным, потому что он тут же пояснил: — Мне об этом сказала Ина, когда я на днях зашел туда перекусить.
— К сожалению, мне так и не дали работу. — Эллис старалась говорить спокойно, чтобы своим пессимизмом не испортить никому аппетита. В конце концов, вакансия была только на место официантки, а она хотела бы заниматься готовкой.
— Очень жаль. Помощница бы им не помешала, — продолжал Гарри тем же деланно веселым тоном, подкладывая себе еще жаркого. — Кстати, я сказал Ине, что если она в скором времени никого не найдет, то придется делать клиентам скидки за ожидание заказа.
Эллис отложила вилку и посмотрела на него.
— Она сказала, что они уже нашли человека.
Наступила мертвая тишина. Даже Дэниз затихла. Дети последовали ее примеру и тоже прекратили болтовню. Слышался только звон вилок, это Тэйлор и Райан уткнулись в свои тарелки.
— Кто-нибудь будет добавку? — воскликнула наконец Люси.
В кои-то веки Эллис была благодарна матери за ее способность даже в самых неловких ситуациях делать вид, будто ничего не произошло. Она улыбнулась и протянула свою тарелку, хотя аппетит у нее совсем пропал.
— Спасибо, мама, все очень вкусно. Ты просто превзошла себя.
Когда они после обеда убирали в кухне, Дениз отвела Эллис в сторону.
— Мне очень жаль, что так произошло… со «Свениганс», я имею в виду. Гарри сказал это без всякой задней мысли.
— Я знаю, — легко ответила Эллис. — Невелика беда.
— Еще как велика! — Щеки Дениз стали пунцовыми. У нее был такой вид, словно она вот-вот заплачет… или кого-то разорвет на мелкие кусочки. — Они должны были тебя взять. Это несправедливо. А может, даже незаконно. — Она помрачнела. — Кстати, я собираюсь сказать Ине Свениган, чтобы она засунула свой пирог с ежевикой себе в одно место.
— Все нормально, — повторила Эллис, на этот раз более твердо. — Я могу сама о себе позаботиться.
— Я знаю, что можешь. Просто… люди иногда бывают такими недалекими. Мне невыносимо смотреть, как тебя продолжают казнить за то, что произошло давным-давно.
— Расслабься, ладно? Это тебе не очередной акт благотворительности, — сказала Эллис в шутку, но прозвучало это всерьез.
Дениз отступила назад. Видно было, что ее это задело.
— Я и не думала…
Эллис коснулась ее руки.
— Знаю.
Сестра грустно улыбнулась уголками губ.
— Хорошо, сдаюсь. Но обещай, что если тебе что-то понадобится, ты сразу же мне об этом скажешь. Даже нам, борцам за природу, хочется время от времени спасать не только деревья, но и людей.
— Обещаю. Но никаких замешательств, договорились? — Эллис протянула ей кухонное полотенце. — Я мою. Ты вытираешь.
После двух недель поисков Эллис была на грани отчаяния. Она не могла найти даже временную работу. Все сводилось к одному: ей грозила перспектива остаться безработной. Бывшая заключенная, которая прослыла еще и психически неуравновешенной.
В один из ноябрьских дождливых дней Эллис, устав от бесконечных мытарств, приплелась в закусочную рядом с мотелем, куда часто заходила поесть. Это была третьесортная забегаловка, специализирующаяся на морепродуктах, с подходящим названием «Улов рыбака». Ее владельцы, Капитан и Малышка, были очень колоритными личностями. Малышка, прозванная так за свое миниатюрное телосложение — ростом она была не больше пяти футов, — постоянно выкрикивала заказы мужу, эдакому увальню-медведю, отставному моряку торгового флота, который переквалифицировался в повара. При этом голос у нее был настолько громкий, что мог бы обратить в бегство всю пятую дивизию. Но, несмотря на постоянные препирательства и крики, Капитан был предан Малышке, а Малышка — своему Капитану.
— Это просто нечто! — говорил он, посмеиваясь и глядя с немым обожанием на рыжеволосую крохотную бестию-жену, которая носилась туда-сюда, раздавая указания, как самый маленький в мире коммандос.
Посетителями Малышка тоже командовала и следила за тем, чтобы они получили все необходимое, даже если в заказ это не входило: доброе слово — те, у кого были неприятности; совет — те, кто в нем нуждался, и пинок под зад, если в том была необходимость. Но больше всего Эллис ценила это место за то, что Малышка с Капитаном относились к ней не хуже, чем к другим. Они должны были знать ее историю — а кто на острове ее не знал? — но уделять ей меньше внимания попросту не могли, такие уж это были люди.
— Дорогая, тебе как обычно? — просипела сегодня Малышка.
— Суп дня и горячие бутерброды с сыром, — заказала Эллис то, что и всегда.
В ответ прозвучали ставшие уже привычными слова:
— А может, еще кусок пирога? За счет заведения.
Эллис улыбнулась и вернула меню.
— Спасибо, не сегодня. Если ты и дальше будешь меня подкармливать, ваше заведение разорится.
— Ему и так уже немного осталось, — сказала Малышка доверительным шепотом. — Между нами говоря, здесь особо не наживешься. Мы еле держимся на плаву. Скоро совсем отойдем от дел. Мы с Капитаном уже все решили. Выберем подходящее время, продадим дело и переедем куда-нибудь, где дождь не идет восемь чертовых месяцев в году. — Она бросила страдальческий взгляд на окно. Ее маленькое темное личико сморщилось. — Вот как мало нужно для счастья!
— Вы и в самом деле хотите продать закусочную? — Эллис была удивлена. Малышка и Капитан настолько вросли в это место, что стали его частью. Как столы, окрашенные под мрамор и покрытые влагоотталкивающим лаком, как рыбацкая сеть, свисающая с потолочной сваи, усыпанная пыльными морскими ежами и звездами, которые выглядели такими древними, что, казалось, стоит до них дотронуться — и они тут же рассыплются в прах.
— Да за милую душу, — ответила Малышка, ни секунды не раздумывая. — Если найдется какой-нибудь болван, готовый его купить, мы слиняем отсюда, только нас и видели.
— Я бы купила, будь у меня деньги, — сказала Эллис мечтательно.
Она часто представляла себе, как открывает собственный ресторан. Рэнди, вспоминая ужины, что она организовывала, шутил, что в ней живет непризнанный шеф-повар. Но даже если они не ждали гостей, ей нравилось экспериментировать на кухне: смешивать травы, специи и приправы, как художник смешивает цвета на палитре, и, находя свежие решения, создавать новые рецепты.
В этом смысле годы, проведенные в Пайн Ривер, были самыми сложными. Ей не хватало всех этих запахов, когда ощущения пробуждаются от одного только аромата запеченного в духовке цыпленка с хрустящей корочкой или томящейся на медленном огне наваристой ухи, в которой плавают куски семги и палтуса. Тюремная еда на вкус и цвет была однообразной: серой, постной, унылой. После освобождения Эллис первым делом отправилась в ближайший магазин, где купила кусок выдержанного «чеддера» и пакет сладких, сочных яблок «Вашингтон».
Малышка прищурила ярко-голубые глаза и уставилась на нее.
— Купила бы, правда? В таком случае ты действительно сумасшедшая, правду люди говорят. Только без обид, — сказала она и подняла руку, останавливая готовые сорваться с губ Эллис возражения. — Мы обе знаем, что в этом городке полным-полно народу, который хлебом не корми, дай только языком потрепать. Я на них внимания не обращаю. Но не забывай, что помимо денег тебе понадобятся еще и клиенты. А от тебя, дорогая, в городе шарахаются, как от чумной.
— Ладно, какой смысл все это обсуждать. — Эллис стало стыдно, что она вообще подняла эту тему. — Это все «если бы»…
— Ты мне будешь рассказывать? Именно так мы с Капитаном и очутились в этом протекающем корыте. — Малышка печально улыбнулась, демонстрируя идеально ровные зубы, которые казались крупными для ее рта и выглядели слишком хорошо, чтобы быть настоящими. — Вот и посмотри на нас сейчас — слишком старые и уставшие, чтобы вплавь добраться до берега.
— Но вы же любите это место! — возразила Эллис.