— Нет, спасибо. — ответила она, проверяя, все ли зубы целы. — Я лучше поеду домой. Мой друг ждёт меня в баре. Да, нам точно стоит пойти домой.
Роберт сердито посмотрел на меня, будто я испортил ему вечер. Затем он засмеялся:
— Ты выглядишь как дурак, прикрывая жопу.
И что тут смешного?
Вернувшись в отель, мы притормозили в холле и снова принялись выяснять отношения. С самых ранних дней мы так и не стали особенно близки. Искра раздора долго тлела, и в конце концов из него разгоралось пламя. И хотя мы в основном очень корректно относились друг к другу, случаи, подобные этому, поднимали на поверхность нашу вражду.
— Жаль, что она не откусила его тебе! — кричал он, вследствие чего несколько голов повернулось в нашу сторону. Мы начали пихать друг друга, толкаться локтями и приправлять язык перчёными выражениями. Служба безопасности отеля подошла, чтобы разнять нас, клерк на стойке вызвал полицию.
— Это — мои сыновья, — объяснил Питер полицейским, появившимся пару минут спустя. — Я присмотрю за ними.
Питера больше всех развеселила данная история. Но по дороге к лифту он притворился, будто собирается отчитать нас.
— Вы можете разобраться наверху, — сказал он, стараясь сохранить строгое выражение лица перед менеджерами отеля.
— Только не шлёпайте по попке, — попросил я.
Честно говоря, я был готов ехать домой. Но к концу европейского тура мы столкнулись с более травматичным инцидентом — настолько, что жизни и здоровью членов группы грозила реальная опасность. В целом, проблем с безопасностью практически не было, но я не мог заснуть, постоянно думая о потенциальных угрозах. На концерте в Милане представление превратилось в сущий кошмар.
Группа должна была выступать на велодроме Вигорелли на фестивале, спонсируемом правительством. С нами выступало восемнадцать других артистов. Тогда Zeppelin обычно требовали — и получали — оплату вперёд, включая билеты на самолёт. Мы делали это в качестве меры предосторожности против непредвиденных случаев, от которых не застрахован даже самый тщательно спланированный концерт, такой, как в Милане. Позже Питер скажет:
— Миланский фестиваль — классический случай, почему мы не должны распаковывать инструменты, пока не чек не будет обналичен.
Почти пятнадцать тысяч человек набилось на итальянский стадион, и, наблюдая за толпой, мне показалось, что она ведёт себя прилично. Но за полчаса до начала сета Led Zeppelin, на галёрке раздалось несколько взрывов, и над стадионом нависли облака дыма.
Я подумал, что полиция возьмёт под контроль аудиторию, но обстановка становилась более хаотичной.
— Я задушу этих мудаков, — сказал я роуди Мику Хинтону, врываясь в толпу. Я быстро смекнул, что мне самому стоит присмотреть за этими хулиганами.
Но, прокладывая путь к месту происшествия, я удивлялся больше и больше. Настоящую анархию устроила полиция, а не поклонники! Полиция распоясалась и усмиряла толпу дубинками и слезоточивым газом. Задыхаясь и кашляя, дети в панике разбегались в разные стороны, в том числе и к сцене. Разгоралось настоящее столпотворение.
По иронии судьбы, при въезде на стадион я был впечатлён видом дюжины полицейских и солдат, патрулировавших ворота и основные проходы. Они были вооружены щитами, готовые подавить любой намёк на беспорядки.
— Если бы все концерты были бы так организованы, я чувствовал бы себя намного спокойнее, — сказал я Питеру. Я ещё не знал, какую ерунду сморозил.
Обстановка ухудшалась, но музыканты решили всё равно выйти на сцену. Сет начался с «Immigrant Song», затем последовали вещи с четвёртого альбома. Но впервые в карьере группы музыку затмило происходящее в толпе. Я вернулся к сцене. В то время, когда команда продолжала играть, поклонники буквально запрыгивали на сцену в отчаянной попытке укрыться от слезоточивого газа и угрозы быть растоптанными набегающими сзади.
— Пожалуйста! — просил Роберт в микрофон между песнями. — Не паникуйте! Мы продолжим играть, если вы успокоитесь!
Питер, который обычно спокойно относился к подобным вещам, был сильно обеспокоен.
— Грёбаные копы сами подстрекают толпу, — воскликнул он. — Вообще нелепо.
Подавленный Роберт повернулся к Джимми и спросил:
— Как по-итальянски сказать «успокойтесь»? Чёрт, это ужасно.
Площадь за сценой быстро наполнилась людьми. Фанаты тёрли глаза, слёзы ручьём текли из их глаз, у многих были синяки. В некоторых случаях они засовывали в карманы всё, что попадалось под руки, или можно было утащить на спине. Истинная анархия.
Через тридцать минут после начала сета, мы с Питером решили, что пора закругляться. Фэны бегали по сцене в поисках безопасного места. Другие просто сидели на сцене, наблюдая за разворачивающимся хаосом на стадионе.
Даже телохранители, выделенные устроителями, были напуганы и убежали со своих позиций, оставив сцену незащищённой. К этому моменту я был в ужасе и сильно переживал за наши жизни. Я понимал, что нам нужно уходить, но не видел, как.
В конце концов, когда Zeppelin играли «Communication Breakdown», кто-то бросил бутылку пива, которая попала в лоб Мику Хинтону. Он едва не потерял сознание. Рана начала кровоточить. Почти сразу баллон со слезоточивым газом разорвался метрах в десяти от сцены.
— Место превращается в зону военных действий, твою мать! — заорал я. И тогда Питер приказал музыкантам покинуть сцену.
— Выводи мальчиков отсюда, — крикнул мне Питер и побежал к группе. Мы схватили Роберта и Джона Пола за шкирку и повели их сквозь дым. Бонэм и Джимми бежали позади нас. Газ был такой плотный, что нам пришлось идти на ощупь, словно через лондонский туман, прибавьте сюда жжение в глазах. Мы слышали, как разорвалось ещё несколько баллонов, пока мы бежали по туннелю, уже наполненному газом. Я сильнее запаниковал, пока искал выход.
С помощью Гаса, водителя лимузина, мы смогли дойти до комнаты первой помощи, я запер дверь, как только мы вошли. Джимми кашлял и задыхался. Мы все тёрли глаза. Но мы были в безопасности.
Нам пришлось проторчать в комнате около часа, пока снаружи не стихло. Иногда в дверь стучали, вероятно, фэны искали безопасное место.
— Если кто-нибудь откроет дверь, я сам ему сверну шею, — крикнул Питер. — Десять тысяч человек готовы ворваться сюда!
Роуди спасли гитары Джимми и Джона Пола и спрятали их в другой комнате служебного помещения. Но барабаны Бонэма остались на сцене. Он расхаживал по комнате взад и вперёд, но понимал, что ударную установку разобрали на мелкие кусочки.
Led Zeppelin так и не вышли на сцену. От сцены мало что осталось после того, как буяны разобрали её. Десять вооружённых до зубов полицейских сопроводили нас при выходе из стадиона, через час после того, как мы спрятались.
В самолёте преобладало мрачное настроение.
— Не ожидал такого дерьма на рок-концерте, — поделился мыслями подавленный Джон Пол. — Фанаты пришли послушать музыку, а не подставлять головы под удары, а тела под ноги. На чьей стороне копы?
Роберт ерошил волосы и едва не плакал.
— Я пытался успокоить их. Но долбаные копы вышли из-под контроля. Что за кошмар! Какой, мать его, кошмар!
Led Zeppelin никогда больше не играли в Италии. Мы насмотрелись на Италию на несколько жизней вперёд.
Потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя от миланского безобразия. Питер твердил:
— Я просто не понимаю. Ничего подобного никогда не должно произойти.
Длинный перерыв пошёл всем на пользу: можно перевести дух и подумать, в каком направлении двигаться дальше. Но Питер уже наметил даты для летнего тура по Северной Америке со стартом в Ванкувере 19 августа.
На повестке стоял тридцать один концерт, включая три в лос-анджелесском Форуме, два в Бостон Гардене и один Мэдисон Сквер Гардене. Тур принесёт один миллион долларов.
Это был седьмой тур по Америке, и новизна пребывания в Штатах — и гастролей в целом, — истощилась. Каждый концерт — аншлаг, каждая толпа охвачена фанатизмом. Но случай в Милане сказался на нас. Когда мы приехали в Америку, группа вела себя затворниками при переезде из города в город, выходя из отеля только на концерты. Временами Джимми предпринимал вылазки в антикварные магазины в Новом Орлеане и Далласе, но такие прогулки были исключением из правила.