— Делать вам нечего! У меня на шее беспорядки в Дейли Сити. Эти сволочи коммунисты устроили митинг, на котором сжигают звездное знамя… Я сделаю, что смогу, но многого не обещаю.
Он повесил трубку.
Подавленные гориллы сидели с опущенными головами, беспомощные. Малко был мрачнее тучи. Он слышал голос Лили: «Я мигом».
— Узнали адрес китаянки? — спросил он.
— Вот он, — сказал Джонс с желанием искупить свою вину.
— Едем, — приказал Малко.
Они помчались на Президент–стрит, 1024. Это был небольшой четырехэтажный дом, без привратника. Квартира Сюзан Вонг находилась на третьем этаже. Малко нажал на звонок. Никто не открывал.
Крис Джонс вынул из кармана внушительную связку ключей и отмычек, повертел ей перед замочной скважиной. Еще секунда, раздался щелчок, и дверь открылась.
— Осторожно, — предупредил Малко. — Может быть засада.
Он и Брабек прислонились к стене. Джонс с пистолетом в руке пнул дверь ногой и вошел. Раздался приглушенный звук, затем наступила тишина. Брабек прицелился.
Стоя на четвереньках на грязном паласе, Джонс сплевывал пыль, которой наглотался.
— Никого, — процедил он, икнув…
Это была маленькая однокомнатная квартира, в глубине которой, налево, коридорчик соединял комнату с кухней и ванной комнатой. Квартира была пустой и необитаемой.
— Так, — сказал Малко. — Она слишком осторожна, чтобы оставлять следы.
Они вернулись в отель.
— Если бы Худ приказал останавливать всех китаянок, то в конце концов их бы нашли, — рассуждал Джонс.
— Они все пожалуются в ООН, — брезгливо предположил Брабек.
В комнате зазвонил телефон. Это был Худ.
— Один из постовых видел «форд» на Бэйшор Фривее, — сообщил он. — Он не мог поехать за ним, так как машина ехала в сторону, обратную движению. «Форд» направлялся на юг. Пока.
Малко передал гориллам сообщение Худа.
— Отправляйтесь на Фривей, — сказал он им. — Звоните мне каждые четверть часа.
Джонс и Брабек пронеслись по холлу «Марка Хопкинса», как циклон Дэйзи. Портье с трудом удалось остановить своими ста двадцатью килограммами вращение двери.
Спустя пять минут они катили по Бэйшор Фривею с самой большой скоростью, которую позволяло движение.
Лили быстро вышла из телефонной кабины, заметив китаянку, не спеша садящуюся в спортивную машину. Она медленно проехала мимо станции Шеврон, и Лили поехала за ней, как если бы она заправилась бензином.
Ехать было легко. Движение стихло, а белая машина ехала не спеша. Она повернула направо, проехала пустырь и остановилась перед большими воротами.
Пораженная, Лили тоже остановилась. Китаянка вышла из машины и спокойно пошла к ней.
Лили, обезумев, съежилась на сиденье. Голова ее стала абсолютно пустой. Она зачарованно смотрела на вырастающий перед ней высокий силуэт китаянки с бесстрастным выражением лица. Лили повернула ключ зажигания. Шум мотора заглушил хлопанье открывающейся правой дверцы. Две железные руки вцепились в горло Лили. Раздался хруст хрящей. Лили слабо вскрикнула и обмякла на сиденье. Китаянка открыла дверцу и, схватив Лили за волосы, швырнула ее с сиденья. Китаец, нейтрализовавший Лили, приподнял ее тело и кинул на пол машины. Затем он вышел.
Не было произнесено ни единого слова.
На китайце был костюм цвета само, желтая сорочка в мелкую полоску с белым галстуком, на голове черная фетровая шляпа. У него были злые глаза на плоском лице. При первом же взгляде на него было видно, что он обладает профессиональным хладнокровием убийцы.
Китаец сел в белую машину и тронулся. За ним ехала высокая китаянка. И, наконец, замыкая кортеж, ехал черный «кадиллак». За его рулем сидел китаец в кепке.
Машины покрутились некоторое время по кварталу и оказались перед позолоченной высокой решеткой из кованого железа, над которой большими золотыми буквами было выбито: «Сад Тысячи Благодатей».
По обе стороны от двери надпись уже в красном цвете повторялась на китайском языке.
Все машины поехали по широкой, окаймленной газонами аллее. Время от времени фары освещали статуи.
Вся кавалькада проехала по мосту через небольшую речку, в которую падал каскад, и остановилась перед монументальным зданием, представляющим собой гибрид романского храма и пагоды.
Надо было иметь богатое воображение, чтобы догадаться, что за названием «Сад Тысячи Благодатей» скрывается одно из самых богатых кладбищ Калифорнии.
Не успели машины остановиться, как откуда–то появились два китайца в белых халатах с носилками в руках. Через десять секунд неподвижное тело Лили уже лежало на носилках. Тотчас же белая машина и «форд» развернулись и направились к выходу.
Высокая китаянка и китайцы в халатах молча поднимались на лифте. Здание внутри напоминало клинику. Группа вышла в коридор, освещенный зарешеченными лампами, как в бомбоубежище.
Все вошли в маленькую квадратную комнату, стены которой были выложены белой плиткой. Посередине комнаты стоял операционный стол. По обе стороны стола находились приборы, напоминающие реанимационные аппараты.
Китайцы положили тело Лили на стол и привязали его кожаными ремнями, скрепленными кольцами.
— Разденьте ее, — приказала китаянка.
Осторожно, как с манекена, китайцы сняли с таитянки платье, бюстгальтер, эластичный пояс и чулки. Все это было брошено в белый полотняный мешок, который один из китайцев унес.
— Разбудите ее, — приказала китаянка.
Она говорила на чистом пекинском диалекте.
Китаец снял подвешенную трубку, на конце которой находилась резиновая маска, и приложил маску к лицу Лили.
Спустя двадцать секунд Лили шевельнулась. Через отверстия маски шел кислород.
Машина Криса Джонса на полной скорости въехала на заправочную станцию Шеврон, на Бэйшор Фривей. При такой скорости к полуночи уже можно было бы быть в Мексике. Джонс позвонил Малко, номер был занят, и ему пришлось минут пять ждать.
У Малко новостей не было.
— Оставайтесь на месте, я вам перезвоню, — сказал он им и повесил трубку, предварительно записав номер их кабины.
После этою Малко позвонил Худу.
— Делайте что хотите, — сказал он ему, — но найдите эти машины. Речь идет о жизни и смерти одной моей сотрудницы.
Худ проворчал:
— Ладно. В Дейли Сити стало спокойнее. Я брошу на это дело весь свободный штат. Если тачки не превратились в летучих змей, то мы вам их найдем.
Повесив трубку, Худ подключил к своей коротковолновой сети все патрульные машины.
— Говорит Худ. Внимание всем патрульным машинам. Код нуль. Используйте все средства для задержания двух автомашин, характеристики которых я вам сообщу. В случае необходимости можете применить оружие.
Код нуль означал, что речь идет об операции повышенной важности. Это означало, что если патрульная машина задержала взломщиков, она должна была их отпустить и мчаться на вызов.
— А если какой–нибудь сукин сын прозевает эти тачки, то будет до конца своих дней мести пустые коридоры Алькатраса.
Спустя три минуты Джонс и Брабек увидели промчавшуюся сломя голову полицейскую машину.
— Не волнуйся, старик, — сказал Джонс насмешливо, — они ничего не найдут.
Малко метался по своей комнате. Имея дело с таким коварным врагом, он не очень рассчитывал на полицейские силы.
Несмотря на дурные предчувствия, он еще ждал звонка Лили. Уже около часа он о ней ничего не знал.
Прошло еще полчаса, когда раздался телефонный звонок. Малко заставил себя дождаться третьего звонка, и только потом снял трубку. Он услышал мрачный голос Худа:
— Машины обнаружены, — сообщил он. — На дне оврага Сан–Бруно, это вдоль Гваделупа–роуд. В машинах никого не было. Следов крови не обнаружено.
— Я еду. Пришлите за мной машину.
Малко не мог больше сидеть сложа руки. Его обвели вокруг пальца, как мальчишку. Он взял пистолет, сунул его за пояс и вышел, по телефону предварительно введя Джонса в курс дела.
Лили открыла глаза и в ужасе закрыла их. Над ней склонилась высокая китаянка в белом платье, лицо ее ничего не выражало.